flowers in my hair (and fire on my skin)

На следующий день во время школьной перемены Гарри сидел на скамейке с книгой о созвездиях в руках и пытался разобрать буквы, загораживая страницы от палящего солнца, когда внезапно на него упала тень. — Ты не написал мне. Он подавился собственно слюной, когда узнал голос и Луи, который, уперев руки в бока, склонился над ним. Его голубые глаза сверкали. — Н-нет? — Нет. Гарри не мог отвести взгляд, не мог перестать всматриваться в этот синий цвет, не мог перестать подсчитывать веснушки на загорелой коже. — Почему нет? Правда в том, что он слишком боялся. Он не знал, как быстро ему можно ответить или следует подождать немного, как в фильмах. Луи, видимо, ожидал, что Гарри соизволит написать ему, и ему было стыдно, что он не сделал этого. Сейчас Луи наверняка злился на него и хотел бы больше никогда не приближаться к нему, или он хотел вернуть свой номер? Было ли что-то, что можно сделать? Что он должен сейчас сказать? — Эй, — сказал внезапно Луи, — успокойся, ты выглядишь так, словно убил кошку маленького ребенка или что похуже, я не обижен. Ладно, может, я был немного, но сейчас все в порядке. Хочешь съесть мороженое после уроков? И, действительно, каким мог быть его ответ? -*- Лиам, Зейн и Найл наблюдали за ними издалека, как он и Луи шли к кафе-мороженое, которое он (совершенно случайно) знал. Втроем они сидели в машине Лиама, который проехал в противоположном направлении, но Гарри никогда не забудет их взгляды. — Они- эм. Что думают твои друзья о том, что... ты, я имею в виду, что ты со мной? Луи посмотрел на него с неприкрытым удивлением, за что он не мог его винить. Шатен ничего не сказал, только взял его за руку, и лишь потому, что Гарри боялся снова почувствовать, как его кожа горела, он одернул ее. Он не был уверен, из-за чего его кожа горела. Конечно, он редко - никогда - прикасался к кому-то, кроме семьи, но горение - это ведь... ненормально, так? — Ха! Как ты мог подумать об этом? Лиам в течение многих лет уговаривал меня, чтобы я поговорил с тобой, а идея с футболом принадлежит Найлу. Зейн практически ничего не говорил, но, черт, из него такой дерьмовый оратор. Ты, кстати, тоже не из таких, я прав? Не разговорчив. Или? Вау, довольно много информации сразу. И что значит эта фраза про Найла и футбол? И что означает "в течение многих лет"? Луи хотел познакомиться с ним уже давно? Ох, его бедное сердце скоро выбьется из сил, если будет и дальше так прыгать. ЛуиЛуиЛуи. Затем он вспомнил, что Луи задал вопрос, и будет, вероятно, лучше, если он ответит. — Нет, я. Разговариваю не так часто... да, наверное, я так думаю. — Почему нет? — Я-я не знаю. Люди не хотят говорить со мной, я думаю. — Я хочу говорить с тобой, Гарри. Даже очень много, если ты не возражаешь. — Это же... хорошо? Да, я думаю, это так. — Ты думаешь очень много для того, кто говорит так мало. — Ты говоришь... очень много. И Боже, что он наделал? Он не может просто так подходить к людям и говорить, что они много говорят, так не делается. Он испуганно посмотрел на Луи, но тот лишь улыбнулся. — Верно, — а после: — я думаю, это так. Гарри фыркнул на это, поспешно прикрывая свой рот дрожащей рукой, но Луи лишь улыбнулся. -*- Гарри взял клубничное, а Луи - мятное с шоколадной крошкой. -*- 20:59 Луи, это Гарри. Я хотел поблагодарить тебя за сегодняшний день, все было прекрасно :) 20:01 Мне тоже очень понравилось! Когда мы увидимся снова? (: 20:01 Когда ты захочешь... 20:02 Я всегда хочу... ;) но что насчет пятницы? 20:03 С удовольствием :) где и когда? 20:04 Я заеду за тобой в шесть хх -*- Когда он сидел на диване в гостиной, с телефоном в руке, и ждал Луи, который задерживался на пять минут, Гарри думал, что переписываться с людьми намного проще, чем разговаривать. Вчера Джемма немного помогла ему с тем, что можно отправить, но так у него было гораздо больше времени, чтобы обдумать свои слова, а не так, когда они просто выскакивают из его рта. В школе он никогда не знал точно, как именно он должен сформулировать свои мысли в предложения, и всегда была проблема с большим числом людей: они считают, что он глупый или не хочет с ними говорить, хотя он просто боялся сказать что-то неправильно. Но Луи, казалось, не думал, что это проблема - что Гарри молчал, и он мог говорить сам. Гарри нравилось это. Раздался звонок в дверь, и, пока он поворачивал головой, на которой сегодня был веночек из желтых цветов, в сторону двери, он глубоко вдохнул. Бабочки в его животе были маленькими, словно колибри, но они распространились и в его сердце, которое начало прыгать. ЛуиЛуиЛуи. Он был одет в белую футболку и узкие джинсы, что выделяли его сильные, накачанные бедра, и его волосы были уложены иначе, чем обычно, он немного приподнял их вверх. В его глазах отражался свет солнца, которое уже начинало садиться, а на его губах была приветливая, искренняя улыбка. — Привет, Гарри- — Хэй, — ответил он, но понял, что Луи, вероятно, не закончил говорить, и мгновенно покраснел. — Я-я имею в виду. Привет. Как дела? — Супер! Несколько месяцев назад я начал практиковать свою езду, и это выглядит достаточно хорошо, поэтому я думаю, что смогу сдать экзамен и получить права, и тогда Лиаму больше не придется отвозить меня в школу. Он уже начинает жаловаться. — Лиам выглядит приветливым, — пробормотал Гарри, пока спрашивал себя, должен ли он предложить Луи войти или выйти самому. — Конечно, он такой. Иногда даже слишком, но он может быть совершенно другим, — он посмотрел мимо него в дом, в котором было тихо, потому что все члены семьи были либо на работе, либо стояли в дверях и пытались контролировать свое дыхание, — так хочешь ли ты? Луи жестом показал себе за спину и немного наклонил голову. Конечно, Гарри хотел. Кивнув, он вышел на улицу и закрыл за собой дверь, после чего положил телефон и ключи в карман брюк. Джемма, вероятно, будет дома, когда он вернется, но он не хотел рисковать. Его сестра была рассержена на него в течение двух последних дней, потому что за ужином он сказал, что Луи подошел к нему и пригласил сходить куда-нибудь. Она знала, что он уже на протяжении долгого времени сохнул по голубоглазому, и, возможно, видела несколько раз видела его дневник, весь полный "Гарри Томлинсон" надписями. Однажды она пришла встретить его из школы и уже почти собралась подойти к Луи, но ему удалось удержать ее, подарив ей один из веночков. При воспоминании об этом он автоматически потянул руки к венку, чтобы проверить, все ли с ним в порядке. Луи заметил его движение и проследил взглядом за его руками. — Мне нравится желтый. Он забавный. — Я тоже так думаю... Мой, мой отчим говорит, что это означает... ну, ревность, н-но я думаю, что это... Он отпустил взгляд, а когда почувствовал на нижней части спины теплую руку, что направила его к гравийной дорожке вниз по улице, он вздрогнул. Если быть честным, он был готов к этому (он так думал), но это оказалось гораздо сильнее, чем он помнил, было так много яркого и желтого, но еще и белого, и розового, и красного, и он не хотел, чтобы это заканчивалось, поэтому поддался на это прикосновение. Его голова гудела, когда он придвинулся ближе к Луи, который серьезно кивнул. Почему он кивнул? О чем они разговаривали? Почему он смотрел на него так, словно Гарри был чем-то удивительным, чем-то особенным, почему- — Я обычно связываю это с летом, знаешь? Как, например, голубой, но он, я думаю, быстро может наскучить. — Мне нравится голубой, — выпалил Гарри, и это было так очевидно, что именно он подразумевал, потому что все это время он так пристально рассматривал глаза Луи и не мог заставить себя отвести взгляд. — Мне нравится зеленый. -*- Гарри признал, что это было прекрасно. Если все свидания проходят таким же образом, то он с радостью пошел бы еще на парочку, но только если они будут с Луи. Люди вокруг них сновали в поисках чего-то или из-за того, что спешили куда-либо, ребенок, крича, зовет свою маму, и шумели машины, пытающиеся ускориться как можно сильнее. Группа пожилых дам, сидящих за столиком по соседству, спорили о чае или о чем-то подобном, что в какой-либо степени интересовало их. Луи и он были в центре города, куда, если быть честным, Гарри ходит не столь часто, но с Луи все было иначе. Он все время был поблизости, и, хотя они не держались за руки, они всегда касались друг друга. Например, Гарри один раз почти споткнулся о какую-то маленькую собачку, но Луи успел перехватить его и потянуть в сторону. Или как они одновременно потянулись за одним флаером, что раздавал выглядящий слишком хмуро студент. Или как Луи вечно обращал на что-то внимание ("Посмотри на эту уродскую машину". "В магазине, который мы сейчас прошли, Зейн однажды случайно стащил очки". "Мы с мамой постоянные посетители этого кафе мороженого"), а потом брал его за предплечье или шутливо пихал в плечо. У Гарри или у его тела не было даже минуты, чтобы оправиться от горения, которое беспрерывно пульсировало в его венах. Сейчас они сидят за небольшим круглым столом, на котором стоит небольшая ваза фиалок и который немного качается, потому что одна ножка короче других. Когда Луи наклонился вперед, чтобы взять меню, стол качнулся и сдвинулся в сторону его локтя. — Что ты хочешь, Гарри? Я надеюсь, это нормально, что мы здесь, у меня не так много денег, но я прихожу сюда иногда с Лотти, одной из моих сестер, и блинчики здесь очень хороши. Если ты хочешь съесть что-нибудь сладкое, то мы можем пойти куда-нибудь еще...? — Н-нет, — поспешил он ответить. — Блинчики - это хорошо. К ним подошел официант и спросил, выбрали ли они чего-нибудь, причем он мило улыбнулся Гарри и назвал его очаровательным. Тогда Луи положил свою руку на его, что было очень странным, но по-хорошему странным, так что да, все было в порядке. Но кончики его пальцев покалывало, и его кожа горела. — Я возьму блинчики с черничкой. Чего хочешь ты, Хазза? И это было прозвище, для него. От Луи. Для Гарри. Прозвище. Только его мама - и иногда Джемма - давала ему прозвище, но это было что-то вроде Mausebär[1] или бро, ничего такого уникального, как Хазза. Кроме того, это звучало совсем иначе, чем все эти милые семейный прозвища, но это, возможно, из-за того, что оно от Луи. Гарри забыл сделать заказ, потому что был слишком занят, разглядывая с открытым ртом голубоглазого парня перед ним, который мягко сжал его руку и тепло улыбнулся своими розовыми губками. — Гарри? Гарри? Хазза! — Ч-что? — Ты определился с заказом? — Я... я не знаю, не мог бы ты...? Большим пальцем Луи провел по тыльной стороне его ладони, по мягкой коже, которая все еще горела огнем. Он осмотрел Гарри еще раз и зацепился взглядом за желтый венок, а потом обратился с предостерегающим выражением лица к официанту. Почему он посмотрел на него предостерегающе, Гарри не знал. — Он возьмет банановые с шоколадным соусом. И для нас обоих клубничный молочный коктейль, пожалуйста. Официант записывал их заказ и смотрел то на Гарри, то на их руки на столе, но брюнет не заметил это, потому что не мог отвести взгляд от того, как правильно его рука смотрелась в руке Луи. Можно ли влюбиться в кого-то после трех встреч? -*- Как оказалось, банановые блинчики с шоколадом действительно вкусные, как и черничные, но еще вкуснее, когда оба вида находятся на одной вилке. Все началось с того, что Луи предложил ему попробовать кусочек, ободряюще подмигивая. Гарри наклонился вперед и попытался губами поймать вилку, но, так как все это время он смотрел в голубые глаза шатена, он в конечном итоге промахнулся на несколько сантиметров. Клубничный коктейль тоже оказался безумно вкусным, и он подумал, что шампунь Луи тоже пах клубникой, так что да, клубника определенно становилась его любимой ягодой. По пути к дому Гарри не мог перестать думать о том, как сильно он хотел поцеловать Луи. Он еще никогда никого не целовал, и никто, кроме его мамы, не целовал его, но Луи, как ни странно, вызывал в нем слишком сильное желание. Он мог только представлять, насколько губы Луи мягкие и как нежно они будут касаться его собственных. И, прежде всего, он не мог перестать думать о горении, что было похоже на покалывание по всему телу, как, например, во время Рождества или когда люди встречаются после того, как долго не виделись. Только он не знал, целуются ли люди на втором свидании. Или нужно подождать третьего? и считалась ли та небольшая прогулка от парка до входной двери его дома за свидание? — В следующий раз, если мы встретимся снова, мы пойдем туда, где никто не будет пялиться на тебя, — проворчал Луи, когда стоял на гравийной дорожке, — они пялились на тебя так, будто ты принадлежал им. — Я... н-не принадлежу им, — сказал Гарри вместо "я принадлежу тебе". Но Луи, кажется, понял, о чем именно подумал мальчик, потому что взамен его ворчливому выражению лица на смену пришла широченная, сияющая улыбка, из-за которой в уголках его глаз появились небольшие складочки, похожие на гусиные лапки. — Напишешь мне, когда снова захочешь встретиться, хорошо, Хазза? Гарри кивнул, вероятно, немного слишком восторженно, но когда он покраснел, Луи мягко прикоснулся рукой к его пылающей щеке. — Увидимся. — Ув-увидимся... И тогда шатен убрал свою руку, наполовину развернулся, но после, скорей всего, передумал, повернулся обратно, встал на носочки и оставил на щеке застывшего от страха Гарри короткий поцелуй. ТукТукТук билось его сердце. ЛуиЛуиЛуи. ______________________ [1] - у переводчика ужасная фантазия, он не знает, как перевести прозвище; Mausebär - сложное существительное, образовано из двух слов eine Maus (мышь, мышонок) и ein Bär (медведь)