Рейс до любви

Окончательно смыть с себя слой горечи Хазза не решался до сегодняшнего дня, однако его верный друг вызвался на помощь, но мог ли он изменить хоть что-то? Для начала Найлу пришлось выслушать длительный монолог отчаявшегося мальчика, способного, оказывается, любить так преданно и верно всем своим огромным сердцем. Все это время Гарри дрожал, словно осиновый лист, перебирая самые лучшие мгновения своего пребывания в объятиях Луи; в такие моменты его лицо озарялось по истине прекрасным светом, и тогда он позволял влажным дорожкам на щеках хоть немного передохнуть и не возобновлять свое горькое течение. Он рассказывал своему другу все, что помнил, - все, о чем каждый раз молчал в разговоре по телефону, не смея за минуту упоминать заветное имя больше трех раз. Его бледное, опухшее лицо говорило Найлу чуть больше, нежели вся его долгая речь. Время катилось к вечеру, и ничто не мешало одному – выплеснуть все, что накопилось, а другому – выслушать все, о чем так долго молчалось. -Знаешь, как это здорово, смотреть на звезды, лежа прямо на траве, там, где тебя никто не найдет?! Луи всегда находил для нас такие места. Он брал клетчатый плед, расстилал его на земле и звал меня к себе на плечо… - вспоминает Гарри с вымученной улыбкой. – Как-то я даже принимался вести счет таким вот посиделкам, но потом – честно тебе скажу – сбился со счету, потому что Лу устраивал нам такие чудеса почти каждый вечер!... Почти. Эта его Элеонор частенько насильно вписывалась в его планы, и поэтому мне приходилось коротать вечера в редакции, с Калумом. Ты ведь помнишь его? Мой коллега, отвязный парень и просто отличный друг. В некотором роде я должен ему, потому что если бы не Худ… возможно, я признался бы самому себе слишком поздно в своих… чувствах. – Гарри боязно смотрит на Найла, пытаясь найти в его взгляде хоть искру отвращения, но его поиски с каждой минутой становятся тщетны, чему кудрявый, безусловно, рад. – А в августе, когда Колдер уехала, знаешь, что он устроил для меня?.. Август, пятое число. -Готов переправиться через Темзу? – Луи перекрикивает отчего-то разбушевавшийся лондонский ветер, и Гарри, натягивая бини еще ниже, соглашается, конечно, на все. Томмо хватает кудряшку за руку, и они направляются прямо к Тауэрскому мосту – оживленному и манящему. Ребята идут по боковой секции, озираясь вокруг: Луи указывает Гарри на другие столичные памятники, и вновь его речь сопровождается чем-то познавательным и очень интересным, хотя на этот раз Гарри слушает своего мальчика в пол уха – уж слишком он обаятелен сейчас, красив и невероятно мил. Хазза теперь уже без стеснения ворошит карамельный хохолок, к которому еще месяц назад тянулись пальцы, правда, в безуспешной попытке, и Луи, оборвав себя на полуслове, недовольно вопрошает: -Ты вообще меня слушаешь?! Гарри хихикает, но тут же принимает серьезное выражение: -Конечно, Лу. -И какими были мои последние слова? -Что-то про мост?! – предполагает кудрявый. Луи закатывает глаза, хохоча и укоряя зеленоглазого за то, что он – ужасный слушатель. -Эй! Вообще-то, когда мы были здесь впервые, я слушал тебя более чем внимательно! – дует губы Гарри. -Но что изменилось с тех пор?! Почему сейчас ты считаешь ворон в то время, когда я пытаюсь донести до тебя всякие тонкости? – Луи, правда, пытается придать своему тону озлобленный оттенок, но его попытки с успехом проваливаются всякий раз, когда мальчик напротив заливается заразительным смехом, обнажая милые ямочки. -Ах, что изменилось?! – Хазза резко притягивает Луи к себе и обвивает руки вокруг его талии. – Мы изменились, Лу. Томмо понимает, о чем говорит Гарри. Теперь и он крепко обнимает своего малыша и шепчет куда-то в шею: -Я тебя люблю. Гарри вдыхает аромат его волос, и этот медовый запах он хочет оставить в своей памяти навсегда. -Не знаю, что бы я делал без тебя. И хотя бы сейчас не говори мне, что «нашелся бы кто-то другой, верно?»! – передразнивает он когда-то сказанные Томлинсоном слова, а тот поднимает взгляд на Гарри. -Я никому не позволю быть на моем месте, Хаз. Внутри что-то щемит, но это приятное чувство. После очередной порции нежностей ребята минуют башню и оказываются на вершине моста прямо посередине – и вот уже можно вставать в небезызвестную позу из «Титаника», звонко смеясь и впитывая в себя порывы теплого летнего ветра. -Я не отпущу тебя, - слышит в правом ушке Гарри, и чувство полета не покидает его до самого вечера. -Но он отпустил… - продолжает Гарри, слезам которого, кажется, нет конца. -Не по своей воле, Хаз, - Найл обнимает друга и утирает влажные щеки краем простыни, - не по своей. -Я знаю, - всхлипывает Хазза, - но мне так не хватает его, Найл… Благо, дома в этот день не оказалось ни одного домочадца, поэтому ребята спокойно остались на ночь вместе, разбавляя тоску Гарри крепким чаем и, черт бы их побрал, вишневыми пончиками.