Рейс до любви

Гарри кусает подушку, пока слышит на том конце провода слезные крики любимого. Все заканчивается через четверть часа – в момент, когда Гарри, наконец-то, дают возможность вставить хоть словечко. Он понимает, что Луи пьян, что в его монологе несколько раз звучало слово «блондинка» и что сейчас его бедному мальчику плохо, как никогда. Не говоря уже о нем самом. Сердце обливается кровью в минуты, когда Хаз своим нежным шепотом убаюкивает Лу на том конце провода. Его спокойные, пропитанные любовью слова действуют как сотни лекарств одновременно, и – надо же! – Луи все-таки убеждают вернуться домой, сходить в душ и хорошенько выспаться, не думая ни о чем. Кудряшка так и засыпает с мокрыми от слез дорожками на коже и мобильником в руках. Никто не предупреждал его, что нужно быть таким сильным. -Эта песня посвящается самому главному человеку в моей жизни, - микрофон противно фонит, пока Гарри ловко подстраивает стойку под свой рост и улыбается сидящему неподалеку за круглым столиком Томмо во весь рот. – Я готов, - его бархат звучит еще ярче, еще сексуальнее, когда он посылает знак музыкантам, и приятная мелодия заполняет небольшое помещение уютного ресторанчика на востоке Лондона. Луи взволнованно потирает ладошки, не отрывая взгляда от своего мальчишки. -Сплю ли я, проснулся, или нахожусь где-то между? Песня едва успела начаться, а чуть хриплый голос кудрявого музыканта мягко струится по стенам из темного дерева. -Я не могу поверить, что ты здесь, лежишь рядом со мной. Или я мечтал, чтобы мы прекрасно переплелись, Как ветви дерева или виноградной лозы? Внутри Луи происходят необъяснимые вещи. -Ведь все эти дни, недели и месяцы я пытался заполучить поцелуй, И во время бессонных ночей, и наяву я всегда представлял нас вдвоем. Я всего лишь неудачник, который, наконец, добился тебя, И мне не стыдно рассказать об этом всему миру! Луи, будучи не в ладах со своими эмоциями, подносит ладони к губам и изо всех сил старается загнать счастливые слезы подальше от этих мест. Но, как ни удивительно, этого ему не удается. -Искренне, безумно, сильно Я глупо влюбляюсь с головой. И каким-то образом ты крушишь все мои стены, Поэтому, милый, скажи, что ты всегда будешь беречь то, Как искренне, безумно и сильно Я люблю тебя. Томмо незаметно стирает слезы с лица одну за другой, хотя попытки его истинных чувств остаться втайне с треском проваливаются. Выразительный голос Гарри подмечают все вокруг, но он один, кто не замечает вокруг себя ничего, кроме своего Луи. За припевом следует второй куплет, затем снова повтор тех потрясающих строк, и Луи мысленно уже допытывается до Гарри, откуда в его арсенале столь прекрасная мелодия и способность вызывать его слезы. Ведь мужественный Томмо плачет только в крайних случаях, то есть – никогда. Мягкая наволочная ткань впитывает все больше соленой горечи, все так же струившейся из зеленых глаз парня, но теперь он плачет во сне, и, конечно, от счастья, просто вспоминая навсегда запечатленные в сердце моменты. Август, точная его середина. Дождь барабанит по красной черепице, отлично заглушая доносящиеся из дома изнеженные стоны. В этот раз Гарри, к приятному удивлению Томмо, снова берет инициативу в свои руки, точнее, в пальцы, коими он нежно, пытаясь не причинить боли или малейшего дискомфорта, входит в Луи, тем временем с наслаждением наблюдая за сменой эмоций на любимом лице. Парень с карамель-волосами покусывает губы, упиваясь небывалыми ощущениями, что дарит ему его Гарри. В особенные моменты прикосновения к простате мальчик выгибается в спине, умоляя кудряшку продолжить начатое на новом уровне. -Ты куда-то торопишься? – нахально интересуется Хаз, пропуская шаловливые пальчики еще глубже. Луи прыскает со смеху и приоткрывает один глаз: -Если ты не сделаешь этого сейчас же, клянусь, я… -Что - ты? – стонет Стайлс, почувствовав на собственной плоти теплую ладошку. -…Боже, ты знаешь! – сдерживает крики Луи, разум которого сносит от мысли, что Гарри прекрасно от его золотых рук так же, как и ему – от его. Стайлс вынимает из тумбочки тюбик смазки, который с некоторых пор поселился там на постоянной основе. Пока он обильно смазывает себя, Луи из-под опущенных ресниц наблюдает за своим неземным созданием – ну, вылитый ангел! Румянец срозова пылает на прелестных щечках, украшенных ямочками, ради которых Луи готов… она даже боится представить, на что; чудесные кудряшки, и именно таких нет больше ни у кого на земле; потрясающей красоты тело – подтянутое, разрисованное множеством чернильных рисунков; взгляд, полный доверия и любви. Именно так и должно выглядеть счастье – решает Лу. А Гарри, замечая пристальный взгляд любимого, спешит оставить на его носике целомудренный поцелуй, а затем постепенно входит в Луи, выпуская тому в губы нежный шепот в дуэте со стоном: -Мой хороший… Руки Томмо изучают дорогую сердцу грудь, плечи и бедра, а на его собственных благодаря Гарри запечатляются небольшие красные следы – и Луи понимает, что боль тоже бывает невыносимо приятной. Хаз мучительно медленно двигается внутри своего мальчика, стараясь насладиться каждым маленьким шажком в их интимной жизни. Луи постанывает куда-то ему в плечо, а на особенно интересных моментах касается его губами, заставляя Гарри покрываться мурашками, присутствие которых в его жизни совпадает с нахождением в ней Томлинсона, и кто бы сомневался, да? Дождь и не думает прекращаться: он все сильнее долбит в стекла, сливаясь в музыке со сладостными стонами любимых и любящих. Это так здорово – жить сегодняшним днем, текущей минутой! – и не задумываться о том, что будет завтра, и вообще будет ли у них это самое «завтра». Серьезный разговор по поводу «что нам делать дальше, если я не могу без тебя жить?» откладывается до последней недели пребывания Гарри в этом потрясающем месте. -Прошу, не уезжай, - горько стонет Луи, лежа на горячем животе-бабочке, не желая смотреть в глаза Стайлсу и видеть в них нескрываемую боль. В ответ мальчик молчит, и Луи знает: он бы остался здесь навсегда, если бы не… А этих «если бы не» оказывается слишком много. И Томмо даже не нужно ничего объяснять – он и так все прекрасно понимает, но, черт возьми, вдруг однажды Гарри, наконец-то, ответит ему чем-то типа «выходи за меня», и кудрявому не придется покупать злосчастный билет на ужасный рейс домой. Дом. Он – в Америке, а не здесь. И это колет сердце Луи больше всякого другого дерьма. -Извини, что снова начинаю… - синеглазый отодвигается от Гарри, уныло проглаживая складки одеяла. – Просто… я… Он даже слышит, как громко сглатывает Гарри, мечтая и одновременно боясь услышать… -…Не смогу без тебя. Ведь по сравнению с кудрявым мальчишкой жизненно важные воздух и вода кажутся Луи такими ненужными деталями. -Мы справимся, - шепчет Гарри на выдохе, притягивая Soulmate к себе. – Мы же мужчины, в конце концов. -Но рядом с тобой я становлюсь плаксивой девчонкой, - ноет Луи. – Твои чары мне неподвластны. Гарри сладко улыбается во сне, вспоминая собственный ответ: -Кто бы говорил.