По ту сторону Неба

Цуна смотрел на прибывшую на помощь — по крайней мере она так сказала — Червелло и задавался одним вопросом: рад он её появлению или нет? Переведя взгляд на перепуганного Шоичи и сдерживающую себя от плача Юни, он подумал, что да, рад. Сочтя приход независимой судьи как временную передышку, Цуна помог своим спутникам подняться на ноги позволил себе озаботиться тем, что умышленно упускал из виду. — Город… — еле слышно прошептал он, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Намимори… Ребята! Волна паники нахлынула на бедного Саваду. — Цунаёши-сама, — вырвал из водоворота мыслей голос Червелло, окликнувший его. — Ваши друзья живы, это я отчётливо чувствую. — Правда? — облегчённо выдохнув, спросил Цуна. — А мои родители?! — вскрикнул Шоичи. — Боюсь, что ваша мать и сестра погибли в этом инциденте. Мои извинения. Шоичи рухнул на колени и со всей силы ударил кулаками по земле. А затем ещё и ещё. С каждым ударом сердце Цуны сжималось, но он не знал, что тут можно сказать. Утешения были не в его слабой стороной. Он плохо умел соболезновать. Ему всегда казалось это бесполезным и ненужным действием, лишь задевающим пострадавших сильнее. — Братик, оставь это на меня? — дернула его за рукав Юни. Савада опешил. Но, увидев ясные тёмно-синие глаза, ему пришлось взять себя в руки. — У тебя это выйдет лучше всего, — грустно улыбнулся Цуна. Джильо Неро опустилась рядом с Ирие и погладила его по голове своей ладошкой. Савада со злой иронией отметил: прямо как он совсем недавно ласкал её. Но были дела и поважнее. Цуна подошёл к Червелло. — Что здесь происходит? Червелло промолчала. Присмотревшись, Цуна заметил, что выглядит девушка неважно. Пусть появилась она и эффектно, но только при ближайшем рассмотрении становилось ясно: локоть она так поставила потому что рука дрожала, с ней что-то не в порядке, а гордая с виду поза — маскировка, Червелло перенесла центр тяжести на правую ногу. — Что с тобой? — прищурившись, недоверчиво спросил он. — Мне недолго осталось, — просто ответила девушка, не меняя позы. — Я использовала слишком много сил ещё до прибытия сюда. Но вы не волнуйтесь, Цунаёши-сама, я завершу сегодняшнюю цепь событий в вашу пользу. — Да о чём ты? — нахмурился Цуна. — Помогите мне удержаться на ногах, Цунаёши-сама, — попросила Червелло. Он подскочил к девушке и подхватил её одной рукой за талию, а другой за плечи. Червелло натянуто улыбнулась, и Цуна поймал себя на мысли, что на его памяти он впервые на лицах этих розоволосых человеческих кукол видит улыбку. — Цунаёши-сама, — позвала она. — Да? Он чувствовал себя неловко, осознавая: а ведь человек на последнем издыхании и скоро умрёт. Червелло ухватилась за него сильнее. Ноги её почти не держали. Лицо стало бледнее обычного, загорелого. — Я знаю, что вы не тот Цунаёши-сама, которому мы с сестрой подчинялись, — огорошила его новостью Червелло, — но и рассказать всё у меня не выйдет — слишком много всего нужно рассказать, а я экономлю последние силы на последнюю атаку против мировой сущности. Позволите дать вам пару напутствий? Цуна скрипнул зубами и согласно кивнул: — Я слушаю. — У вас было видение в поезде, верно? — Было, — чувствуя какой-то подвох, кивнул он. — Я дала вам подсказку с помощью своих сил судьи. Надеюсь, вы заметили её? Саваде потребовалось мгновение на осознание. Алый путь, витиеватый и запутанный, с которого нельзя свернуть — иначе смерть. Именно это видение подбросило ему кое-какие мысли. Червелло заметила благодарность, отразившуюся на его лице. — Похоже на то. Спасибо, Червелло. — Не стоит благодарности, Цунаёши-сама, — криво улыбнулась Червелло. Из уголка её рта потекла кровь. — Это и есть Право на правило. Согласитесь, это делает вас ужасным врагом. — Только я не понимаю, почему я враг мировой сущности… — Вы скоро поймёте. Цунаёши-сама оставил своему предшественнику много подсказок, а пока… Она использовала Цуну как точку опоры. Ровно встав на ноги и переведя дух после такого, казалось бы, простого действия, Червелло взмахнула руками и словно схватила пальцами что-то необъятное. В происходящем было что-то сюрреалистичное. — Как независимый судья я признаю сегодняшнее событие превышением полномочий мировой сущности, — громко провозгласила она, обращаясь к небу. — Мировая сущность не может отыгрываться за проигрыш в одном из противостояний на невинных. Поэтому я накладываю ограничения на мировую сущность в количестве четырёх дней! В течение этого времени она не может вмешиваться в естественный ход событий! Обжалованию решение независимого судьи не подлежит! Тело Червелло словно промяло. В области плеча у неё словно отъело кусок — ткань плаща впала внутрь. Девушка повернулась к Цуне. — К сожалению, я больше ничего не могу сделать, — вздохнула она. — Четыре дня — это уже много, — не согласился Цуна. — Они истекут быстрее, чем вы ожидаете, Цунаёши-сама. — Я использую их с умом, — пообещал он. Внезапно Червелло стала ниже ростом. А потом Савада понял: её ноги просто укоротились. Она исчезала по кускам, будто потрошили тряпичную куклу. — Цунаёши-сама, одна из подсказок была приобретена вами прямо сегодня, — девушка указала рукой на Юни. — Смело расспрашивайте принцессу Аркобалено и поймёте несоответствия. А теперь… — Червелло уже напоминала собой карлика. Из плаща торчала голова с короткими розовыми волосами и вмятиной в черепе. — …Прощайте, Цунаёши-сама. Пусть ваш путь окажется верным. Отвечать уже было некому. Одежда грудой лежала на земле. Но Цуна всё равно поднял вещи и, прижимая их к себе, пообещал похоронить со всеми почестями. Червелло это заслужила. — Значит, только четыре дня… — вздохнул он, а затем тряхнул волосами. — Нет, это уже много. Ему многое предстояло сделать и выяснить. Савада направился к Юни и Шоичи, ожидающих его. И в это мгновение телефон в его кармане завибрировал и отозвался мелодией звонка.