По ту сторону Неба

Цуна опустил взгляд на своё предплечье. Чуть выше локтя рука обрывалась неровной округлостью. Плоть так естественно заросла. Выглядело жутко, а особенно когда он видел пустой рукав. — Давай помогу, — Хаято очень бережно забрал протез, который Цуна держал в левой руке. Сняв резиновую «кожу», скрывающую сам механизм, они уставились на это безобразие с неким ошеломлением. Ни тот, ни другой сроду не видели протезов вживую, а сам Цуна предпочитал не снимать «кожу». До этого момента в его голове словно стояла ментальная преграда, некое табу, не позволяющее ему смотреть на протез. — Так вот, как она выглядит? — поморщился Савада. Ему даже больше нравился вид обрубленной культи, чем сам протез: металлические пальцы и кисть до запястья, переходящие в светло-бежевый пластик, скрывающий под собой механизмы, и множество винтиков-шпунтиков. Словом, ничего приятного. Цуна невольно погладил свой обрубок, словно пытаясь абстрагироваться от происходящего. Рука, которой у него не было, отозвалась фантомной болью. Зачесался несуществующий локоть. Хаято поправил на переносице свои очки и поднёс к глазам протез. После детального осмотра он немного нахмурился. — На ней нет серийных номеров. — То есть как? — не поверил своим ушам Цуна. — Это не общая сборка, как мне кажется, — посмотрел на него Ураган. — Иначе бы был серийный номер. Их же не на коленке делают. Скорее всего, это или частный заказ, или… — Или? — Цуна подался вперёд. — Или ему сделал протез кто-то с медицинским оборудованием не связанный. Стёкла очков блеснули на свету. Савада откинул голову назад и уставился на горящую лампочку. — Занзас принесла мне выращенную руку. По её заказу Вария могла и протез ему сделать, — подумав, сказал он. — Сейчас 1:20, — взглянув на электронный будильник на прикроватной тумбочке, оповестил Хаято. — Разница с Палермо семь часов. У них вечер. Хочешь позвонить? Цуна поднялся на ноги и взял в свободную руку телефон. Поводя по экрану большим пальцем, он открыл порядком обогатившийся на номера список контактов, выбрал нужный ему и кликнул. Прислонив смартфон к уху, Цуна подошёл к окну и облокотился на подоконник спиной. Послышались гудки. — Цунаёши, ты такой внезапный, — донёсся до него голос Занзаса. — Это мне в тебе и нравится. Его губы невольно расплылись в улыбке, и он был вынужден отвернуться и чуть отойти от стекла, чтобы Хаято не заметил выступивший на его щеках румянец. Он и в том-то мире не привык к флирту, и у него никого не было, да и в этом тоже. Кувыркания прошлого хозяина тела не в счёт. — Какая же ты… — Цуна вздохнул. — И какая я? — едва ли не промурчала Занзас. Он невольно сглотнул. — Я вообще по делу звоню, — прокашлявшись, опомнился Цуна. — Ничего, я наверстаю. Так что случилось? Мы только недавно говорили, и ты не был расположен к разговорам. — Протез. Ты его мне передала? — Нет, — она ответила мгновенно. — Он уже появился у него, когда мы встретились после битвы колец. — А знаешь откуда? — Цунаёши не ответил, — цыкнула Занзас. — Сказал, чтобы я не переживала. — Ясно… Они перекинулись ещё парой нейтральных фраз и попрощались. Когда звонок был сброшен, Цуна положил телефон на стул, а сам вернулся на кровать к Хаято, который насмешливо разглядывал его. — Это не она дала ему протез, — прокашлявшись, попытался отвести от опасной темы разговор Савада. — Я слышал, — хмыкнул Гокудера. Цуне ну очень захотелось вмазать ему промеж глаз. — Ладно, твои любовные интересы обсудим потом, — Хаято ткнул пальцем в пластик между двумя винтами. — Глянь сюда. Прищурившись, Цуна всмотрелся, а затем посмотрел на свою «правую руку» исподлобья. — А сразу чего не сказал? — буркнул он недовольно. Хаято пожал плечами, будто это и не он умолчал. Цуна же задумчиво упёр локоть в колено и подпёр щеку ладонью. — «Красных торий* цвет сохранит мой свет. Помолись». Под каким бутиратом это писали? — фыркнул Ураган. — Речь же о храме Намимори? — обратился к нему Савада. — Если речь о красных ториях именно в Намимори. — Пойдём, проверим. Цуна решительно встал. Забрав у Хаято протез, он соединил контакты и поморщился, когда нервные импульсы стали частью этой замкнутой цепи под названием рука. Стянув через голову спальную майку и скинув шорты, Савада принялся переодеваться. — Серьёзно? — Гокудера недоверчиво округлил глаза. — Посреди ночи? — Ну, мы всё равно уже встали, — отмахнулся на это друг. Хаято недовольно почесал затылок, а потом цокнул. — Чёрт с тобой, пошли. — Ну и славно, — похвалил его уже одетый Цуна. — Ребят звать не будем, пусть отдыхают. Хаято прислушался к звукам в доме. — Надо же, — присвистнул он, — даже Реборн-сан спит. — И давай не будить его. Нам нужны инструменты, не думаю, что там всё открытым текстом лежит. — Не могу не согласиться. Стараясь не шуметь, они выключили свет и на цыпочках спустились вниз. Взяв куртки и обувшись, с парой фонарей и чемоданчиком с рабочими инструментами Цуна и Хаято покинули дом.