По ту сторону Неба

Цуна проснулся от холода. Распахнув глаза, он уставился на спящее лицо Занзас, безмятежно и очень тихо, еле слышно сопящей ему в ключицу. Одеяло у него отобрали, да и было-то оно, по сути, тряпкой — девушке с её причудами было нормально и так. Попытка отобрать одеяло ни к чему не привела. Цуна даже поразился: Занзас не проснулась от его манипуляций. Ёжась, он решил покинуть кровать, раз в ней не было спасения от итальянской зимы. Пробегая мимо занавешенного тёмными шторами окна, Савада подметил, что сквозь них пытается прорваться свет. Муршась, он всё же дёрнул на себя шторы, выглядывая наружу — раньше у него никогда не было возможности побывать в комнате босса Варии и оценить открывающийся взору пейзаж. На него тут же подул ветер, пробиваясь сквозь щели между ставней и рамой. Его словно с головы до ног облизал холодный язык. Борясь с содроганиями от холода, Цуна прильнул к огромному окну. Вид открывался на просторную террасу, расположенную так, чтобы почти не позволять солнечным лучам проникать в комнату и нагревать её. А дальше обзору представал великолепный смешанный лес с зияющими зеленой тут и там верхушками деревьев. Бесподобное лазурное небо уходило за горизонт. Тонкие струйки облачков тянулись где-то вдали. Солнце пребывало высоко в поднебесье. «Так, я сейчас себе кое-что отморожу», — понял Савада, и трусцой побежал по ковролину прочь от тройных стёкол, которые наверняка заставил поставить Скуало. Зная Занзас, ей было бы нормально и за стандартными. Едва вбежав в ванную комнату, Цуна запрыгнул в душевую кабинку, задвинул дверцы и врубил горячую воду. Сверху на него полился согревающий поток. Бессовестно проливая воду, он сначала постоял, согреваясь, а потом принялся смывать с себя гелем и шампунем следы ночных игрищ. «Надо что-то с этим делать, — к своему неудовольствию подумал Савада. — Тело совсем непривычно к этому климату, а я ещё и додумался приехать посреди зимы». Выключив воду, Цуна выполз сквозь потоки пара из душа, но на этом он свои отогревания не закончил. Не менее бессовестно он прошлёпал босыми ногами по кафельному полу, оставляя за собой следы, и плюхнулся в джакузи и отвинтил кран. «Жив!» — нежась, с удовольствием пронеслось в его мыслях. Дверь в ванную распахнулась, и на пороге возникла обнажённая и очень сонная Занзас. — Дня, — буркнула она, исчезая в душевой кабинке. Цуна задумчиво проводил взглядом скрывшуюся фигуру Занзас, правда, створок не закрывшую, позволяющую рассматривать себя в мелких деталях. Он, впрочем, против и не был. Кайфуя в джакузи, он наблюдал, как девушка быстро споласкивается, а затем, ничуть не стесняясь — хотя о каком тут смущении вообще может идти речь после ночных приключений? — скользнула к нему в джакузи, занимая добрую половину ванной. Занзас откинулась ему на грудь, и Цуна приобнял её за талию, кладя подбородок на плечо, отмечая, что след от его зубов зияет на её смуглой коже красно-синим пятном. — Интересно, сколько ещё продлится эта идиллия? Затишье перед бурей… — шепнул Савада ей на ухо, прихватывая губами нежную кожу мочка. Она ухватила его за волосы, немного грубо сжимая те между пальцами, и выдохнула уже ему в щёку, опаляя дыханием: — Цунаёши, судьба не выбирает за нас. Она предлагает варианты, а решения принимаем мы, смертные. — Давно ты философом стала? — фыркнул Цуна, целуя её в висок. Занзас сначала хотела сказать, что это он ей и сказал, а потом передумала. Пусть ей сказал эту фразу Цунаёши, но это был другой человек, с которым у неё больше не было ничего общего. Она лишь в тайне надеялась, что раз он не помнит многого, то и о том разговоре никогда не узнает.

***

Кутаясь в свитшоте и поддетой под него футболке, Цуна вместе с Занзас шли по широкому коридору и его каменному полу. Согреться он согрелся, но всё равно было как-то некомфортно. Тело было ну очень нежным, он даже не помнил, чтобы тело в другом мире, где он погиб, было таким прихотливым. Вся резиденция, этот огромный замок, был построен с учётом необходимости охлаждения. По коридорам гулял ветерок, прорываясь между щелей окон, но обитателей резиденции вряд ли напрягала такая мелочь: чем больше сквозняков на жаре, тем лучше. А зимой варийское мужичье, судя по всему, справлялось очень неплохо. Цуна подумал, что он — нытик, хотя на самом-то деле в таком состоянии тела был виноват он сам да прошлый Савада Цунаёши. Коридор с полированным каменным полом уходил за угол, заканчиваясь винтовой лесенкой, извивающейся и уходящей вниз ракушкой. Идя в столовую для офицеров, Савада пребывал в смешанных чувствах. Раньше ему в Варии были не рады, и такой тёплый приём, когда тебя сопровождает босс — ну очень в новинку. Он невольно вспомнил, как раньше грызся со Скайрини, когда принял пост Десятого, и прыснул со смеху. — Вспомнил что-то забавное? — с интересом спросила Занзас. Они вошли в столовую, заполненную столиками. Стены из каменных блоков, интересного вида окна, декоративный камин (а декоративный ли?) и жар, который шёл с кухни. Ему захотелось традиционного японского обеда с обжигающим бульоном, но тут ему вряд ли такое приготовят. Итальянский обед должен напитать, но не нарушить слишком сильно тепловой баланс, и «пасту» тут ели и на первое, и на второе. Возможно, что в меню на первое будет и местный суп, но считать эту протертую, сильно разведенную «почти кашу» за суп было сверх его сил. Ещё на днях он наворачивал густой рамен, а теперь ему придётся страдать до весны. Едва они сели, как к ним подскочил поварёнок в фартуке поверх традиционного для Варии наряда — формы. — Мне то же самое, — отмахнулся Цуна, когда Занзас сказала, что хочет съесть. Он и не надеялся, что кроме насыщения он сильно согреется. Местная кухня преследовала иные цели, скорее встретить прохладу на прохладу, получая на выходе нечто зябкое, хотя на улице и чуть больше отметки +10. На третье его вообще добили холодным питьём, но он взвился и потребовал хоть горячего кофе. Занзас не выдержала и разразилась гортанным смехом, на что Цуна мстительно пообещал выбить из неё дурь иными методами, да так, чтобы кто-то сорвал голос и не смог так ржать, на что девушка расхохоталась ещё пуще. Своих товарищей и Мармона с кружащей вокруг него Юни они нашли в холле. Бедный иллюзионист истязался ребёнком. Для порядка он пытался выбраться, но то ли Юни была не так проста, то ли тут было больше показухи. Хотя наличие Джильо Неро, дитя, в Варии не совсем к месту. — Надо же, живы, — ехидно сощурился Хаято при виде босса и его пассии. — Ямамото, ты всрал мне. С тебя бабки. — Нет, чтобы порадоваться за Цуну, — рассмеялся Такеши. — И мне вы должны оба, так что я забираю эту часть. Я же сказал, что они к обеду поднимутся, — Мармон выхватил купюры из руки Такеши, и те исчезли у него под мантией. — Эй! Юни, кружась по комнате, хихикнула. — Дядюшка такой забавный! — воскликнула она. — Да сколько повторять! Я не… — начал иллюзионист, но затем махнул рукой и замолк. Хром незаметно от всех сунула Хаято хрустящие купюры, хихикая в ладошку. Реборн, закинув ногу на ногу и листая газету, с удовольствием вкушал атмосферу. Ему нравилось происходящее, особенно то, что всё отличалось от Намимори и было знакомо. — Вы ещё и ставки на нас смеете делать! — шутливо разозлился Цуна, подходя к дивану, на котором расселся Реборн, чуть обошёл его и плюхнулся на сидение, касаясь киллера плечом. — Мусор, много хоть выиграл? — подняв бровь, насмехалась над Мармоном Занзас. Она села чуть подальше в свободное кресло, в которое никто не решился сесть — слишком оно было похоже на личное. Иллюзионист похлопал себя по груди. — Достаточно. К вечеру удвою. Она развела руками, недоумевая, сколько может быть в человеке жадности. — Так что, вы с ним хотели поговорить? — закинув ноги на подлокотник, чуть погодя спросила Занзас. — Босс? — Хром склонила голову набок. — Вы меня ждали? — Цуна покачал головой. — А ты ожидал чего-то другого? — недовольно спросил Реборн, откладывая газету в сторону. — Вообще да. Мармон выглядел ничуть не удивлённым. — Ария предупреждала меня. Так что там у вас? Зато удивилась Занзас. — Ты что, готов выложить им всё бесплатно? Не похоже на тебя, мусор. — За это давно уплачено, — с подобием любезности ответил Мармон. Он отлетел от Юни подальше, отмахиваясь от неё, и приземлился за спиной у Цуны, который тут же отреагировал: — Кто заплатил? — Ария, кто же ещё. Ты такой недалёкий. Юни остановилась. Немного погрустнев, она повернулась к ним обоим. — Дядюшка, братику грозит опасность? Плечи под мантией вспорхнули вверх. — Мне почём знать? — ответил Мармон. — Ария хотела, чтобы я передал тебе следующее, — он уставился на Цуну. Даже под нахлобученным по самые глаза капюшоном чувствовалось, что тебя разглядывают хитрые глазки барыги. — Протез сделал Верде, а найдешь ты его в Мортероне. — Так Верде решил спрятаться как можно дальше? — усмехнулся на это Реборн. — В окрестностях Лекко, значит? — Ты был там, Реборн? — спросил Цуна. — Когда-то давно, очень-очень давно, — не то согласился, не то отрицал Реборн. — Там мы и стали Аркобалено, — отозвался Мармон. — Это вы, наша семёрка проводила обряд под Бонито. Оба Аркобалено погрузились в воспоминания. Остальным хватило деликатности не развивать тему дальше. Проклятие Аркобалено — не то, чем семь людей с поломанными жизнями хотели бы делиться. Цуна же, водрузив локти на колени, задумчиво опустил подбородок на сложенные ладони и задумался: откуда Савада Цунаёши знал Верде, что с ним случилось и как тот вляпался во все эти сражения с мировой сущностью? А ещё больше он боялся знаний, не представляя, что кроется по ту сторону Неба. Савада Цунаёши этого мира казался ему слишком не похожим на него самого, Цуна просто не понимал, что с ним было не так. Все те немногие детали, которые он узнавал о своём доппеле из этой мировой линии, шокировали его до глубины души. Савада собирался остаться ещё на дней пять в резиденции Варии, оттягивая наиважнейший вопрос: что же находится по ту сторону Неба?