Can you smile?

POV Астрид

      Ноющая боль в мышцах не спешила проходить, из-за чего сидеть за партой или стоять в коридоре школы было невыносимым. И зачем я только уговорила Иккинга ещё на одну тренировку в воскресенье? Наверное, это всё из-за желания видеть его довольную улыбку, когда я правильно выполняла все движения.       Постепенно шум в коридоре начал увеличиваться, а за пустыми партами в кабинете химии стали появляться другие ученики, погружённые или в свои мысли, или в обсуждения предстоящей лабораторной работы. Честно говоря, это волновало меня не так сильно, как то, что произошло на вчерашней тренировке.       Прозвенел звонок, долгий, неприятный. Оторвавшись от своего единственного занятия-изучения заданного параграфа по химии, я пробежалась взглядом по всему классу. Йоргенсон, заметив, что я на него пристально посмотрела, улыбнулся, послав воздушный поцелуй, вызывающий полное отвращение. Мне казалось, что он с этим закончил, но, видно, это были просто ложные надежды. Близнецы, предвкушая ещё один погром кабинета химии, тихо переговаривались между собой. Другие девчонки щебетали о парнях, а остальные — обсуждали предстоящий матч по футболу.       Рядом пустовало место, и можно было сказать, что ничего необычного — Хедер всегда опаздывает. Но только она сегодня снова не придёт в школу. Конечно, за неделю она успела поправиться и почти не хромает, но на этой неделе несколько проверочных и контрольных, из-за чего она решила ещё недельку посидеть дома.       Вошёл учитель. Точнее, старичок с неприятной лысиной и очень строгим голосом. В начале этого учебного года у нас урок вела молодая химичка, но, зачастую пользуясь её добротой, Торстоны устраивали частые погромы на её уроках. Она терпела это долгое время, но потом, проклиная близнецов, школу, да, в общем, весь мир, она написала заявление об увольнении. Но это было не так важно. Важнее был вопрос, который не выходил из головы уже некоторое время. Где Иккинг?       Взяв телефон, я начала набирать сообщение для Хедер. Только собиралась нажать на «отправить», как в дверь кто-то постучался, а затем не спеша открыл её, из-за чего раздался долгий и неприятный скрип.       — Простите, — проговорил Иккинг, нерешительно проходя в класс. — Можно?       — Да, конечно, проходите, — кивнул учитель. — Присаживайтесь к той милой девушке за третью парту.         Взглянув на меня, он сразу перевёл взгляд в пол, быстро прошагав по классу и сев рядом со мной. На парте, помимо сосудов и реактивов, оказался его пенал и толстенькая тетрадь по химии. Кажется, он старался не смотреть на меня, погрузившись в рассказ учителя об этой работе.       За соседней партой раздалось недовольное бормотание: Йоргенсон был недоволен, что новый учитель сразу же даёт практическую. Шикнув на Стива, я решила отложить разговор с Иккингом до начала практической, всё-таки перебивать учителя своим разговором было немного неприлично. Особенно если он работает в нашей школе только первую неделю.

***

      Практическая началась минут двадцать назад, а мы ещё не разговаривали, безмолвно проводя реакции и записывая их в тетради. Достаточно глупая ситуация, но это намного лучше, чем ничего. А может стоило бы заговорить? Но как начать разговор о вчерашнем?       — Знаешь, — неуверенно проговорив, я взглянула на Иккинга, не отводящего глаз от тетради, словно он хотел её прожечь. — Я думаю, что…       — Мы где-то ошиблись? — по-прежнему пытается прожечь тетрадь.       — Ммм… Да, определённо ошиблись, — кажется, это прозвучало слишком недовольно и чуть громче, чем планировалось.       — Где же? — он посмотрел на меня, а его зелёные глаза, всегда такие яркие и изумрудные, казались сейчас едва потухшими. Надеюсь, это не из-за того, что произошло на тренировке.       — Ну, я, вроде, убежала вчера, — и почему я шепчу, словно боюсь, что кто-то услышит? — И, уверена, ты прекрасно помнишь, что было…       — Всё нормально, правда, — кажется, или он едва улыбнулся? — У всех бывают сложные дни.       Но это не был сложный день…

***

День назад.

      Громкая музыка, которую было слышно, как только ты подходишь к дому Хэддоков, несильно меня удивляла, словно я уже привыкла к этому. Впрочем, после создания команды «DRAGONS» у них никогда не бывало тихо: то репетиция, то поиски новой композиции и подбор движений, то близнецы со Стивом заглянут. Удивительно то, что живущие рядом семьи ещё не жаловались на своих «шумных» соседей. Но, наверное, это не должно меня сильно волновать.       Ещё вчера, после той длительной тренировки с Иккингом, я попросила сегодня устроить ещё одну, чтобы «догнать» ребят и начать готовиться к выступлению. Хедер была только «за», когда её братья пристально смотрели на меня. Дагур сказал, что лучше бы я не спешила с подготовкой, что-то вроде: «Можешь сделать себе хуже». Пришлось напомнить ему про шесть лет гимнастики и про оставшуюся неделю до выступления.       Где-то десять-пятнадцать минут я пыталась достучаться и дозвониться до Хэддоков — видимо, из-за музыки никто не слышал ни звонка, ни телефонов. Если говорить честно, то меня немного раздражала их привычка назначать определённое время, а потом или забыть об этом, или очень сильно опаздывать. Могло создаться впечатление, словно Хэддоки безответственны и очень забывчивы, что, между прочим, отчасти правда. Но,на самом деле, они просто очень сильно погружены в проблемы своей команды.       Открыл дверь Иккинг. На его лице появилась улыбка, и, кажется, он сказал: «Рад тебя видеть.» Всё-таки громкая музыка заглушала его немного тихие слова. А может он специально так говорит, чтобы его не было слышно? Надеюсь, мои догадки на этот счёт останутся… догадками.       Побродив по дому и пообщавшись с Хедер, злившуюся на свалившего Дагура, я предложила Иккингу поскорее начать тренировку. Не очень-то хотелось находиться рядом с разозлённой Хэддок, желающей «придушить рыжего». Искренне надеюсь, что она просто так пошутила, и команда Драконов не лишится ещё одного танцора.       Мы вновь оказались в просторной комнате, считавшейся тренировочной. На небольшой столик, находящийся где-то в углу и заваленный какими-то бумагами, Иккинг поставил свой ноутбук, что-то быстро набирая. Я могла лишь предположить, что он ищет какую-нибудь музыку для тренировки, не танцевать же в тишине.       Заиграла достаточно спокойная мелодия, из-за чего я удивлённо взглянула на Иккинга. Нет, конечно, выступление Драконов начинается именно с тихой и спокойной музыки, а потом всё резко меняется, мигает свет, а ребята вытворяют что-то невозможное. Точнее то, чему мне придётся научиться за эту неделю. Мне даже не хотелось представлять, насколько это будет сложно и сколько это сил потребует. Всё-таки осталась ровно неделя до выступления.       — Сначала небольшая разминка, — он едва улыбнулся. — Хорошо?       — Да, конечно, — я кивнула.

***

      Кажется, прошла целая вечность, прежде чем мы перешли к основной части — подготовке к выступлению. Все самые сложные для меня движения, которые мне предстоит выполнить, оказывается, Иккинг выучил сегодня утром, чтобы научить меня. От этого было немного неловко, потому что я даже представления не имела, о чём он говорит и как он это всё вытворяет. Нет, я бы с удовольствием слушала бы его приятный голос и наблюдала, как он танцует, если бы мне не надо было это знать и повторять за ним.       — На самом деле, всё просто, — кажется, он заметил, насколько сильно я удивлена его «трюками». — Я могу показать ещё раз, но медленно, а ты повторишь.       — Если я смогу это повторить и не споткнусь об свою же ногу, — это должно было звучать иначе. Что-то вроде:  «Что ж, я попытаюсь запомнить и не опозориться перед тобой.»       Он снова включил музыку, быстро показал небольшую, но одну из самых трудных частей моего танца. Потом он снова всё повторил, но медленно, объясняя, как правильнее сделать то или иное движение. Я пыталась запомнить, хотя была уверена, что как только мне нужно будет повторить то, что Иккинг делает сейчас, я моментально забуду абсолютно всё.       — Твоя очередь, — ну вот, время позора.       Сначала, вроде, всё шло хорошо: я не спеша повторила этот небольшой отрывок танца, а Иккинг меня едва поправлял, когда я что-то делала не так. Но потом, когда он включил музыку и попросил выполнить всё быстро, я растерялась и, не успевая за музыкой, что-то сделала не так. Может быть, я просто поскользнулась, а может споткнулась об собственную ногу, что, честно говоря, меня не особо волновало. Было кое-что другое. Кое-что более неловкое и ужасное из всего, что случалось со мной за эти семнадцать лет.       Я. Начала. Падать. На. Иккинга.       Он меня поймал. Не знаю как, но у него получилось меня поймать. Может, потому что я за него схватилась? Хотя… правильнее будет сказать «вцепилась». И, плюс ко всему, зажмурилась, не желая открывать глаза, до последнего надеясь, что это просто жутко нелепый сон, так похожий на реальность.       — Всё хорошо? — я моментально открыла глаза и подняла голову, и… как так вышло, что наши лица оказались совсем рядом? Как же неловко… Но почему я не могу пошевелиться, смотря в его глаза? А я вообще дышу? Простите, но может мне кто-нибудь объяснит, как, чёрт возьми, дышать?!       Рядом раздался щелчок камеры, выдернувший меня из некого оцепенения и заставивший чуть ли не отскочить от Иккинга. У входа стоял Дагур с телефоном в руках. Лишь сказав: «Упс » ,  он поспешил скрыться. Теперь я понимаю, за что Хедер так сильно ненавидит старшего брата. Скорее всего, я помогу ей «придушить рыжего», если он не удалит эту фотографию.       — Кошмар, — тихо проговорила я.       — Я-я… Я попрошу, чтобы он удалил фото, — Иккинг запинается, а в его голосе слышится что-то странное, более похожее на смесь волнения с… грустью? Причём тут это?       — А если он не удалит? — посмотрев на шатена, я заметила, как его взгляд бегал по комнате, словно он искал что-то, стараясь не смотреть на меня. — Это ужасно. И почему я такая нелепая?..       — Ты не нелепая, просто я поспешил… И…       — Иди, отбирай телефон, — перебила я Иккинга, злясь и на себя, и на него, и на Дагура, да и вообще на весь свет.       Без слов он поспешил к выходу и вскоре скрылся за дверями. Недолго думая, я собрала свои вещи и, пока никто не заметил, тихонько добежала до прихожей. Обувшись и накинув на плечи лёгкий плащик, я буквально выбежала из дома, надеясь, что Иккингу удастся удалить фотографию. Честно, не хотелось, чтобы кто-нибудь, кроме Дагура, видел этот нелепый момент.

***

Сейчас.

      — Ты уговорил его удалить фотографию? — в надежде спросила я.       — Я не уверен, что тебе хотелось бы услышать мой ответ, — он по-прежнему не отрывается от тетради. Это очень сильно раздражает.       Честно говоря, я уже начала предчувствовать что-то о-о-очень плохое. Ведь если бы Иккинг ответил короткое «да» или просто едва заметно кивнул, то всё было бы хорошо… или нет? Дагур мог бы начать нас дразнить или просто успел бы показать Хедер эту фотографию, что было бы намного хуже.        И почему с этими Хэддоками так сложно?       — Что случилось? — это уже не совсем шёпот, но, вроде, никто не обратил внимание.       — Ну… — наконец-то он на меня посмотрел, перестав что-то записывать. — Догадайся, почему Йоргенсон и Торстоны так странно на нас косятся.       Мне даже не надо видеть, правда ли на нас смотрят Стив и близнецы. Я поняла, что сделал Дагур, пока мы говорили с Иккингом в тренировочной. И мне не особо хотелось, чтобы всё это было правдой. Ведь если фотография есть у кого-то из этих ребят, то в скором времени она будет абсолютно у всех.       Я точно ещё не сплю в своей мягенькой кроватке?       — Ладно… — я начинаю злиться на Дагура ещё сильнее, чем до этого. — Думаю, просто не надо обращать на всё это внимание…       — Если тебе не хочется, то мы…       — Нет-нет, всё в порядке, — вру. — Сегодня будет ещё одна тренировка?       — Если тебе не сложно, то можно провести, но уже с Дагуром, — кажется, или в его голосе прозвучали едва заметные нотки злости?       — Я думаю, что сейчас каждая тренировка важна, но сейчас лучше доделать практическую. Осталось пятнадцать минут, — я кивнула в сторону часов.       — Да, лучше поспешить.