Can you smile?

POV Астрид

      Холодный порыв ветра ворвался в комнату через открытое окно. Небо было затянуто тёмными тучами, а по крыше едва слышно стучал дождь. На кровати лежал рюкзак с вещами, так сказать, на первое время. В руках мятый листок со словами, которые не подбирались для красивого изложения мысли. Буквы скакали по клеткам в бешеном танце, а последние слова были размыты каплей слезы. Как драматично и похоже на какой-нибудь фильм, где главная героиня решила покончить с собой. Забавно, но я думала о таком исходе сегодняшнего дня, но есть дела интереснее смерти.        Желание сбежать из дома родилось ещё вечером. Возможно, я ужасный человек, но разве хорошие люди изменяют, а вернувшись домой, делают вид, словно они до безумства влюблены друг в друга? Не думаю.       До вчерашнего дня я считала свою семью самой лучшей, а любовь, которая царила, по моему мнению, между родителями — то, что я хотела в будущем. Они всегда были вместе, никогда не ссорились… А что теперь? Мать собирается связать свою жизнь с каким-то рыжебородым мужчиной, а отец, как оказалось, уже думает о свадьбе с другой женщиной. Идиллии нет, всё катится к чертям.       Резко смяв листок и бросив его на кровать, я взглянула на часы. Почти десять. Кажется, мы договаривались встретиться с Хэддоками в полдень, но мне противно оставаться в этой квартире, где стены пропитаны ложью. Ложью, которой была окутана моя жизнь.       Схватив рюкзак, я поспешила к выходу, на ходу надевая куртку. На вопросительный взгляд матери, заставшей меня у выхода, я ответила своим прожигающим взглядом. Ей не обязательно знать, куда и зачем я направляюсь. Не обязательно знать, что это побег.       Щёлкнул ключ в дверном замке. Что ж, осталось совсем немногое. Например, найти себе временное жильё. Но это сейчас не так важно, как выступление драконов, до которого осталось не так уж и много времени.

***

      В доме Хэддоков царил хаос: играла громкая музыка, сильно бьющая по ушам, вещи были разбросаны, словно тут была толпа народа, устроившая вечеринку, которая длилась до самого утра. Дверь открыл Иккинг, объяснивший происходящее всего в нескольких словах, которые я не расслышала.       Развалившись на диване в гостиной, Дагур закрыл своё лицо подушкой, игнорируя ходящую по кругу, словно привидение, Хедер со взглядом, говорящим лишь одно: «Я тебя убью и закопаю твой чёртов труп в лесу.» Создаётся впечатление,что драконы снова забыли про сегодняшнее выступление или просто решили не выступать, что плохо бы отразилось на их команде: они бы не заняли лидирующие позиции, утерев нос Берсеркам и Изгоям. Иккинг снова что-то говорит, что, конечно же, было не слышно, после чего покинул комнату. Может быть, следовало пойти за ним? Или поискать способ выключить музыку. Как-то не очень просто так стоять и наблюдать за происходящим.       — …так что я тебя ненавижу! — раздался крик, как только пропала музыка.       — Хе-ед, пр-прекрати, — проныл Дагур, сильнее обнимая подушку. — Я спать хочу!       — Он —ужасный человек! — ха, я так думала про себя. — Он провёл потрясающий вечер со своими милыми знакомыми, после чего пришёл под утро пьяный в стельку, не дав нам поспать! Он буянил всё утро и только сейчас решил, что хочет спать!       — А как же выступление?        Дагур что-то недовольно пробормотал в подушку, поворачиваясь на бок. Хедер тяжело вздохнула, закрывая лицо рукой. Если Остервенелый не придёт в себя к вечеру, то мы не выйдем на сцену, что приведёт к потери позиции. Вообще, пропускать второе выступление гибельно для новой команды, даже если она превосходит другие.       — Я не знаю, что нам делать, — тихо проговорила Хедер, смотря на Дагура. — Это ужасно… Просто невероятно ужасно, когда твой старший брат не может серьёзно отнестись к одному из самых важных выступлений в его жизни! — под конец голос сорвался на крик, а Дагур вновь что-то пробормотал в подушку.       — Может, нам надо дать ему выспаться? — предложил Иккинг, с подозрением смотря на брата. — Мне кажется, что сейчас бесполезно от него чего-либо добиваться.       Из-под подушки донеслись звуки, напоминающий то ли смех, то ли плач. Хед вроде бы не заметила, а Иккинг, переглянувшись со мной, стал проживгать Дагура взглядом.       — Возможно, но… — Хедер начала говорить, но всё-таки услышала заглушаемый подушкой голос Дагура. Точнее, его смех. — Так, хорошо, мы оставим его отоспаться. Он же… Он же наш любимый братик… — медленно приближаясь к дивану, она в каждое слово вкладывала столько притворной нежности и любви, что становилось как-то не по себе.       Мгновение — и подушка летит на пол. Смех Дагура раздаётся на всю комнату.       — Идиот! — выкрикнула Хедер. — Я убью тебя!       Продолжая смеяться, Дагур вскочил на ноги и поспешил выбежать из комнаты. Наверное, ему стоит найти себе временное укрытие, иначе встреча с разозлённой Хедер ни к чему хорошему не приведёт. К слову о последней: схватив биту /зачем им бейсбольная бита???/, она, скорее всего, отправилась на поиски старшего брата, попутно посылая проклятия в его адрес.       — Спасём Дагура? — едва отходя от удивления, спросила я у Иккинга.       — Не-е, — протянул шатен. — Он заслужил побегать по дому от Хедер.       — И часто так? Я имею в виду, что он часто устраивает подобное перед выступлением?       — Они как-то подрались за пять минут до выступления и порвали друг другу костюмы. Жалко, я это видел лишь через экран телефона. Я тогда был в Лондоне, — пояснил Иккинг на мой вопросительный взгляд.       — Да уж… Я думала, что у меня весёлая жизнь, — только вместо забавных воспоминаний — вчерашнее событие. — А оказывается, я скучно живу.       — Что-то случилось? — его голос такой тихий и нежный, что я не совсем уверена, что сейчас нахожусь в месте под названием «реальность».       — Что?       Что это? На его лице беспокойство? Это слишком странно и… необычно? Возможно, даже более необычно, чем его улыбка.       — Ты пришла слишком грустной. Я сначала решил, что мне показалось, но сейчас снова… Что-то случилось?       В голове тысячи мыслей смешались воедино, накрывая с головой, таща ко дну бездонного океана. Мне всегда казалось, что я сильная и смелая, но мне страшно, потому что я не знаю, что теперь ждёт впереди; мне хочется спрятаться от всего мира, свернуться комочком, расплакаться, словно маленькая девочка, считающая себя ненужной в этом огромном мире.       Перед глазами всё стало размытым. Весь мир казался безобразным и омерзительным. Я так сильно верила, что мир прекрасен и идеален, а сейчас он плывёт перед глазами, кричит моим голосом, что нет всего того, чем я жила, во что верила, чего хотела в будущем. Для меня семья была не просто близкими и родными людьми. Семья была для меня защитой от реального мира, который с удовольствием вонзит в спину нож. Но, видимо, нож этот был у меня в спине с рождения, а семья — наркотиком, утоляющим боль.       Слёзы стекали по щекам, оставляя за собой холодные дорожки. Давясь бесшумными всхлипами, я не могла вернуться, «вынырнуть» в реальный мир, а каждая новая мысль была мрачнее предыдущей, давя и уничтожая меня по частям. Уверена, что не прошло и минуты, и уверена, что хватит всего двух, чтобы мысли смогли убить меня. Конечно, я продолжу жить, но это уже не будет та прежняя жизнь. Это будет простое существование и потребление ресурсов.       Кто-то нежно прикоснулся к моему лицу. Едва слышный, заглушаемый голос, где-то совсем далеко, но в тоже время совсем рядом. Кто-то нежно притягивает к себе, обнимает. Дыхание замирает, когда до сознания доходит, что я не дома и была далеко не одна в комнате. Чёрт. Сейчас хочется провалиться сквозь землю, сбежать и закрыться от всего мира… Но мне так тепло и хорошо…       Иккинг что-то шепчет мне на ухо, сильнее прижимая к себе. Наверное, это немного странно, но, кажется, что единственный в мире человек, который сможет меня понять — это двоюродный брат моей лучшей подруги. Мы с ним даже месяц не знакомы, да и не общаемся, ведь из него слово вытянуть сложно… Но разве это сейчас важно?       — Если ты не хочешь, то можешь не рассказывать. Я пойму, — в его голосе нежность. Не та, с которой Хедер говорила с Дагуром, не та наигранная, с которой вчера пыталась со мной говорить мама. Это была настоящая и искренняя нежность.       — Я хочу, — тяжело говорить, и голос кажется каким-то другим.       — Уверена? Ты уже десять минут плачешь и только сейчас ответила на мои слова…       — Р-разве де-десять минут?       — Да, — он по-прежнему говорил тихо и спокойно, словно специально, чтобы никто не услышал.       — Я сбежала из дома, — так не хочется говорить истинную причину, ведь что такого в том, что люди не любят друг друга? Кажется, сейчас такое со многими семьями…       — Ты сбежала из дома? — кажется, в его голосе проскочило удивление. — Я не думал, что… Стой, а что случилось? Просто так не сбегают из дома.       — Мои родители… — не уверена, что сказала достаточно громко, чтобы Иккинг услышал. — Они… Они не любят друг друга. Мать изменяет отцу, а отец — матери, — никак не поворачивается язык назвать их «мамой» и «папой». — Они врали мне всё время. Я думала, что у нас идеальная семья, но… Ты думаешь, это глупая причина для побега из дома?       — Если тебя это так сильно задевает, то это нормально, — он провёл рукой по голове, и мне показалось, что я маленький, выброшенный на улицу котёнок. — И если хочешь, можешь пожить у нас, пока не найдёшь жилье.        — Надо договориться с Хедер и…       — Она не будет против. Ты же её лучшая подруга, — Иккинг немного отстранился, но продолжал меня обнимать. — Хэй, прекрати. Сегодня будет выступление, и поэтому тебе нельзя быть грустной, хорошо? — его руки оказались на моих щеках, вытирая слёзы.       — Да, — я улыбнулась. На его лице тоже заиграла улыбка.       — А теперь надо их найти. Мне кажется, что они не просто так затихли.       — Бежим! — раздался крик Дагура за дверью и топот ног.

***

      Заброшенное здание на окраине города казалось совсем отстранённым от всего мира. У чёрного входа, как его здесь называли, стояли машины богатых участников команд. К слову, у Дагура есть своя машина, но, чтобы не раскрывать свои личности, мы ехали на такси, пару раз пересаживаясь.       Как и все команды, мы шли через чёрный вход. Все были в масках и костюмах, кроме Хед. Она решила, что будет наблюдать за нами из зала, но всё равно решила проводить до Анжелики, словно волновалась, что мы потеряемся по пути. Кстати, о волнении: оно накрывает меня с головой. Да, мне страшно выступать, ведь я могу подвести драконов, а не только себя.       Почему-то стало тяжело дышать, а время так медленно тянулось, словно фильм в замедленной съёмке. Я остановилась на минутку перед входом. Откуда-то изнутри лилась музыка. Негромкая, но уловимая. Оглянувшись на медленно чернеющее небо, я заметила несколько мерцающих звёзд. Убедившись, что сбежать не получится, я шагнула вперёд, в недостроенный торговый центр.

***

      В комнате Анжелики было уютно, несмотря на серые стены и тусклый свет. Музыка играла громче, но не надоедала. Дагур с Анжеликой удалились в другой конец комнаты, о чём-то тихо перешёптываясь; Хедер объясняла близнецам и Стиву, которые недавно приехали, что именно им делать; Иккинг сидел на диване, что-то рисуя в небольшом блокноте; а я медленно, но верно сходила с ума.       В очередной раз осмотрев комнату, я заметила взгляд Стива, обращённый ко мне. Подмигнув, он улыбнулся своей смазливой улыбкой. Наверное, до сих пор считает, что может завоевать моё сердце. Несмотря на свою, как он считал, обворожительную внешность, мускулы и лёгкий флирт со всеми девушками, которые были в его глазах привлекательными, Йоргенсон по-прежнему оставался таким глупым и наивным, что мне становится его немного жаль.       Близнецы, пошутив — а я очень надеюсь, что именно «пошутив» — про взрыв в конце представления, надели на свои лица маски. Кажется, они собираются уже сейчас настраивать оборудование или просто поскитаться по заброшенному зданию. К слову, меня не так сильно волновали Торстоны и Йоргенсон. Да, конечно, от них зависит немалая часть нашего выступления, но если они напортачат со светом, то зрители решат, что так и должно быть. Если напортачу я, то всё пойдёт коту под хвост.       — Хэй, Астрид, всё хорошо? — спросила Хедер, подойдя ко мне. — Только не говори, что ты волнуешься, потому что, как мне кажется, волнение — это не твоё. Так ведь?       Голос Хед наполнен позитивом. Таким заразительным позитивом, который отгоняет волнение. Не надолго, конечно, но это же лучше, чем мысленно готовиться к самому ужасному, что может сегодня произойти.       — Да-а, — звучит так, словно я говорю с сарказмом. Хотя… стойте-ка. Ведь так и есть.       — Ой, перестань, — Хедер махнула рукой. — Ты со всем справишься, ведь сегодня Драконы получат первое место! — мне бы столько самоуверенности, сколько у неё. — Торстоны, Йоргенсон! Идём, у нас есть немного времени потренироваться со светом.       Хедер быстро, несмотря на свою хромоту, покинула комнату Анжелики, а за ней близнецы и Стив. Сразу стало как-то пусто и тихо. Что ж, это к лучшему, потому что так есть возможность морально подготовиться к выступлению и не подвести команду.

***

POV Хедер

      Холодные, едва освещённые серые коридоры. Вид изнутри не такой парадный, как у сцены и так называемого главного входа; здесь всё заброшено, необжито. Конечно, мы пытались сделать это местечко уютнее, но, к сожалению, богатых ребят в командах по пальцам пересчитать, а тех, кто желает помочь, как кот наплакал. Да, у Анжелики есть канал на YouTube, где она выкладывает наши выступления, но все деньги идут на совершенствование сцены, и на остальное здание ничего не остаётся.       К слову, Торстоны под руководством Йоргенсона были оставлены наверху, откуда идёт управление световыми и прочими эффектами. Недолго думая, я предложила посмотреть на их «шедевр», как выразился Зак, со стороны, на случай, если нужно что-то подправить. Конечно, близнецы и Стив — мастера в своём деле, но иногда им нужно давать небольшой пинок, указать на ошибки, в ином случае они расслабятся и всё пойдёт под откос.       За поворотом появляется Элвин. По старой привычке я отправляю в его сторону злобный взгляд, разворачиваюсь, после чего иду в совершенно противоположную сторону. Глупо, но мне до сих пор обидно, что он — лидер моей бывшей команды — посмел меня оскорбить и пустить слух, будто причина моего ухода из команды — беременность.       — Хэй, Хедер! — слышу шум приближающихся шагов, но не обращаю на это внимание. Зачем? Мне не хочется встревать в разговор с Элвином. Его толком нельзя человеком назвать: внутри гниль-гнилью.       Ещё несколько метров, и лидер Изгоев резко разворачивает меня за плечо. Кажется, в его глазах удивление, в то время как я прожигаю его взглядом, жалея, что он от этого не может умереть.       — Не ожидал тебя снова увидеть здесь, — удивление пропадает, остаётся его мерзкая ухмылка.       — О, правда? Я думала,ты помнишь, что я далеко не последний человек в этом месте? — стараюсь сдерживать злость и желание со всей дури вмазать по его смазливому лицу. Впрочем, если у лидера будет синяк под глазом в время выступления… Кажется, что это не такая уж и плохая идея.       — И кто же ты?       — Один из главных спонсоров, имеющий доступ к любому месту в этом здании, что может случайно испортить ваше выступление, — ухмылка пропадает с его лица. — Оу, точно,ваше выступление уже ничем нельзя испортить.       — Как ты смеешь говорить так об Изгоях?! — кажется, я разбудила спящего монстра. К тому же, этот монстр жутко голоден. — Осмелюсь напомнить, что ты когда-то была одной из нас.       — Ключевое слово — «была», — теперь самодовольная ухмылка на моём лице. — После моего ухода вы так сильно скатились, что удивляюсь, почему вас до сих пор держат на высших позициях.       — Хэддок, заткнись, — о, как зол наш монстр.       — Нет, Элвин. Это ты заткнись и не мешайся под ногами, — самодовольно улыбнувшись, я, торжествуя, пошла в сторону сцены.       — Что ты вообще здесь забыла?! — злость переходит в негодование.       — Решила взглянуть на новую команду, которая с первого выступления прорвалась на высшие позиции, — я оборачиваюсь, смотря на Элвина, как на самого никчёмного человека, которого мне доводилось видеть. — Кажется, «Dragons» называется. Уверена, что после сегодняшнего выступления у Берсерков и Изгоев останется одно место, за которое они будут бороться — второе.       Развернувшись, я снова продолжила свой путь, больше не обращая внимания на Элвина. Возможно, я жестоко обращаюсь с ним и выгляжу в его глазах стервой, но после всего, что между нами было и что он погубил, он это заслуживает.

***

      Зал полон людей. Все шумят, галдят, кто-то кричит, что давно пора начать. Я никогда не обращала внимание на зал, на то, как он себя ведёт во время нашего выступления. Это меня не волновало. Не уверена, что меня вообще что-то волновало, потому что разум словно отключался, и оставались только музыка и танец.       Свободное местечко в первом ряду. Пробиваясь сквозь толпу, я наконец подбираюсь к сцене. Анжелика убрала один из билетов на первые ряды, чтобы его могла занять я. К слову, все места, кроме первых двух рядов — бесплатные. Таким образом мы пытались показать, что наше творчество абсолютно доступно, привлечь больше людей. Наверное, именно из-за этого здесь так много людей, тесно и душно.       Свет медленно погас, толпа начала смолкать, из-за чего стала слышна едва тихая музыка. Какое-то напряжение повисло в воздухе. Как только на сцене появилась Анжелика, все начали кричать и словно сходить с ума…       Кажется, я давно не чувствовала предвкушения чего-то прекрасного.

***

      Команда за командой. Танец за танцем. Много достойных, но они всё же не могут обойти Изгоев и Берсерков, которые по-прежнему являются, так скажем, вершиной. На некоторое время мне показалось, что команда, которую мы создали, не сможет противостоять таким сильным соперникам, но всё же мы должны попробовать. В Драконах два сильных игрока — бывший лидер Берсерков и бывшая заместительница лидера Изгоев. Комбинация сильных команд, их ведение боя, их хитрость — всё это создаёт нечто, что в сотни тысяч раз будет сильнее, ловче, умнее… По крайней мере, я очень на это надеюсь.       Выступление Изгоев закончилось тем, что Элвин напортачил. Как я поняла, он засмотрелся на меня, сидевшую в первом ряду, и спутал движение, из-за чего вся его команда запуталась. Всё-таки в его крохотном сердечке горит столь же крохотный огонёк. Но разве меня это волнует? Меня волнует только то, что теперь лидеры Берсерки и Драконам придётся сражаться с ними.       — А теперь, — на сцене вновь Анжелика. — специально для вас, дамы и господа, выступит команда, которая уже поразила ваши сердца, — толпа начала кричать, что сильно било по ушам. — Оставим долгие предисловия писателям. Встречайте команду «Dragons»!       Свет резко погас, а название эхом летало над головами зрителей. Вновь тихая музыка, которую едва-едва слышно вначале, но она нарастает, как и медленно загораются неоновые линии на костюмах Драконов.       Мерцает свет, играет громкая быстрая музыка, которая резко сменяется медленной, заставляя зрителей затаить дыхание. Каждое движение идеально. Кажется, словно на сцене творится что-то необычайное, волшебное… Всё-таки со стороны это выглядит намного круче, чем когда ты вытанцовываешь это всё на сцене.       Как ни странно, но Астрид отлично справляется. Словно её подменили… А может она просто нашла ту самую гармонию, что нахожу я во время танца? В любом случае каждое её движение наполнено грацией, точностью… Как будто она, будучи совсем крохой, как встала на ноги, начала танцевать и не останавливалась до сегодняшнего дня.       Музыка стихает, свет перестаёт так часто мерцать. Драконы застывают на середине сцены, а зрители, поднявшись со своих мест, кричат, аплодируют. Невольно я присоединилась к толпе, потому что это было поистине превосходно.       Выключается свет, а потом снова загорается, только на сцене вместо Драконов — Анжелика, радостно сообщающая о конце представления.       — Идеально...

***

POV Астрид

      Серые длинные коридоры с плохим освещением после мерцающей сцены кажутся скучными и угрюмыми. Сердце колотится без остановки, дыхание к чертям сбито. Мы бежим от сцены, останавливаясь только возле комнаты Анжелики. Дагур смотрит по сторонам, будто кто-то за нами следит, после чего открывает маленьким ключом дверь.       Усталость смешалась с адреналином в крови, и вовсе не понятно, что я сейчас испытываю. Дагур падает на диван, утверждая, что он умирает. На самом деле, я была бы не против умереть, потому что до сих пор не знаю, как мы выступили, как судьи отреагируют на мою ошибку и небольшую импровизацию.       — Ты правда забыла движения? — Иккинг смотрит на меня, одновременно стараясь отдышаться.       — Лишь одно, — я аккуратно сняла маску. — Извините, если я всё испортила этим.       — Ничего ты не испортила, милочка, — Дагур едва приподнялся на кровати. — Наоборот вышло намного лучше, чем было изначально.       — Правда?       — Да, — подхватил Иккинг. — Для первого раза это было не то, что прекрасно… Это было настолько превосходно и необычно, словно ты всю жизнь увлекалась танцами.       Кажется, что всё моё лицо сейчас залилось красной краской, хотя это можно свалить на выступление и небольшую пробежку. Но всё же это безумно приятно, что Хэддоки считают, что я достойно выступила.       — И, знаешь, я знал, что ты выступить лучше всех, — на лице Иккинга улыбка. Самая настоящая, самая искренняя. Можно ли записать этот день, как самый счастливый день в году?       — Голубчики, воркуйте сколько хотите, но только не при мне, — подал голос с дивана Дагур.       Громко щёлкнул дверной замок. В комнату вошли,нет,буквально вбежали Хедер и Анжелика вместе с Торстонами и Йоргенсоном.       — Это было круто! — с порога воскликнула Хед. — Слишком круто! Просто настолько круто, что мне не подобрать более подходящих слов, чтобы выразить, насколько это круто!       — Уверена, что первое место будет за вами, — Анжелика мило улыбнулась.       — Поэтому мы хотим устроить мини-вечеринку в честь нашей команды, — подмигнул Зак.       — Всё равно наши предки свалили в очередной отпуск, — пожала плечами Зои.       — Отличная идея! — крикнул Дагур.