Под маской

Можно было назвать это, как душе угодно: случайность, оплошность, глупость, эмоциональный всплеск - суть не менялась. Эрик всего одним коротким словом разрушил все, что имел. Добавил в свою и так иллюзорную идиллию еще больше тумана неопределенности. Он вовсе не хотел, чтобы так произошло. Его одолевала трусость человека, так долго и мучительно идущего к своему счастью и наконец-то достигшего его. И как бы ни хотелось большего, страх потерять то, что уже есть, не давал влюбленному парню пойти на решительный шаг. В общем, Картман не особо стремился к правде, ведь она могла оказаться безнадежно горькой, убийственной, несущей неисправимые разрушения, но правде просто суждено было случиться. И всему виной стало произнесенное в пылу оргазма имя. Именно оно заставило тайных любовников отбросить прочь маски и столкнуться лицом к лицу с реальностью, в которой было все куда сложней, чем в стенах клуба. Вечер перемен начался по обычному сценарию. Картман появился в «Маске» спустя час после открытия, совершил короткий обход по закоулкам и по приятному обыкновению нашел того, ради кого каждые выходные приходил сюда провести самые незабываемые ночи в своей жизни. Рыжеволосый юноша одиноко скучал в дальнем углу зала, преданно дожидаясь своего партнера. Он сидел на диванчике, скрывая самые интимные части своего совершенного тела леопардовым пледом в целях понятных только ему и Картману. Очаровательного парнишку попросту осыпали бы предложениями, а Эрик, само собой, не любил конкуренции. «Кайл» это молча подметил и сделал выводы. Это было приятно Картману, он чувствовал себя на вершине блаженства. Эрик стал почти единоличным собственником своей кудрявой рыжеволосой мечты. Не хватало только размашистой подписи на удостоверяющем власть документе. Как только «Кайл» заметил своего ненаглядного любовника, он тут же кинулся ему на шею. Эрик мягко обхватил стройную талию парня и глубоко вдохнул запах его волос, отдающий задиристыми цитрусовыми нотками. Как всегда прелестно, свежо и соблазняюще. Еврейчику, несмотря на всю его очевидную принадлежность к мужскому полу, были присущи милейшие черты в сексуальном плане, которые иначе как девчачьими и даже инфантильными назвать было нельзя. Но Эрику это нравилось, ведь он любил быть сверху, чувствовать себя доминантом особого качества, а именно обладающим партнером не менее сильным, чем он сам. В то же время «Кайл» не перегибал палку, балансируя в золотой серединке этих своих манер, вызывающих у Картмана сладкое тянущее чувство в паху. Осознавать, что весь такой правильный Кайл может быть ласковым зверьком, выпрашивающим отодрать его на всю длину, было крайне приятно. Горячее дыхание Картмана заставило рыжеволосого с ног до головы покрыться мурашками. Парень приятно поежился и опустил руки на плечи своего любовника, чтобы поприветствовать его нежными объятиями. Все было так естественно, так правильно, будто бы они обычная парочка, обменивающаяся милостями при очередном свидании. Явственным отличием был лишь излишне близкий контакт обнаженных тел, от которого всякое прикосновение теряло свою невинность и приобретало характер откровенно сексуальный. Потому, как и во многие другие разы, Эрик мгновенно возбудился. Иначе просто быть не могло. Трудно держать себя в руках, когда об тебя трется объект твоих мокрых фантазий, представший во плоти и без единого элемента одежды. Картман оставил легкий поцелуй на белокожем плече, еще один в районе чуть выступающей ключицы. Как же он соскучился за эту неделю. В другой момент за такое проявление чувств Картман стал бы сам себе противен, но с Кайлом все было по-другому. Поистине ахиллесова пята. «Кайл» пропустил сквозь пальцы короткие пряди на затылке Эрика и шумно выдохнул, получив очередное прикосновение губ к своей коже. Рыжий вздрогнул и напрягся, когда Картман легонько прикусил его сосок. Получилось слишком чувствительно и даже болезненно, но так было и задумано. Картман лишь хищно улыбнулся и продолжил свои пытки. От следующего укуса «Кайл» взвился, выгнувшись в спине, и попытался увильнуть, но был пойман и завален на ближайшую свободную кровать. За время их встреч Картман выучил некоторые приемы, которые так нравились его капризному мальчишке. «Кайл» любил заманивать, искушать, а еще привносить в прелюдию элемент игры, в которой он неизменно ускользал, заставляя себя принуждать. Картмана это заводило. Иногда между жестким страстным сексом хотелось так по-детски повозиться в постели, подминая под себя брыкающегося «Кайла», который безумно боялся из-за своей чувствительности получить внезапный укус. Они походили на двух резвящихся котят, которые выворачиваются, сплетаются в тесный клубок, чтобы мягко впиться друг в друга коготками и клыками. Это было уже совсем интимно, непозволительно близко и эмоционально, не так, как должно было быть в том месте, где они проводили время. Меж тем все происходило невольно и без всякого дискомфорта. Просто так должно было быть, потому случалось. Эрик подтянул ближе к себе сопротивляющегося «Кайла» и оставил красную отметину на его боку. Парень тихо охнул и попытался отползти. Он чуть повернул голову, блеснув зеленью глаз, чтобы оценить всю опасность. В этом взгляде читалось откровенное озорство. Вздумал бежать и сопротивляться изо всех сил, спасая свое гибкое и стройное тело от посягательств. Картман лишь усмехнулся. Он ловко подхватил своего хитрого любовника под живот и приподнял, прижав к груди. Снова укусы и поцелуи. Картман забавлялся, «Кайл» тоже. Они смеялись, возились, не замечая ничего вокруг, но стало не до смеха, когда нахлынула горячая волна вполне очевидного возбуждения. Пару минут непринужденных игр, слишком близких трений и касаний, и «Кайл» придавлен к кровати. Его задница соблазнительно оттопырена и прижата прямо к паху Эрика. Рыжий шумно сопел в маску, задыхаясь от веса чужого тела и собственного желания. Он стал подозрительно тихим, когда между его ягодиц уперлось кое-что твердое. Картман тоже растерял всякое веселье. Его глаза заволокла дымка откровенного вожделения, дыхание стало тяжелее, а движения медленней. Член надавил на тугое колечко мышц, которое было предусмотрительно смазано. «Кайл» принял его легко, обхватив тесно и горячо. Всякий раз, оказываясь внутри, Картман замирал, наслаждаясь минутами полного единения, находя в них что-то особенно возбуждающее, животное. Они теперь что-то целостное, неразрывное. Но все-таки держаться без движений было сложно, да и глупо. «Кайл» застонал и сжал в кулаках простыню, когда Картман начал двигаться, вколачивая его тело в матрас грубыми толчками. Не было ничего волшебней этого тихого скулежа, который издавал рыжий, когда ему становилось особенно хорошо. Картман любил доставлять «Кайлу» удовольствие. Он дрочил его член и трахал под уголом самым приятным, тем, что позволял задеть чувствительное местечко внутри. Еврейчик в минуты особо блаженства начинал беззастенчиво подмахивать и стонать в голос, позволяя оставлять на своей коже синяки, обращаться с собой агрессивно. Эрик любил насаживать «Кайла», буквально пялить, давя на плечи или голову, либо сжимая талию. И когда стало особенно хорошо, когда Картман подошел к самой грани, с его губ сорвалось заветное имя. «Кайл», - блаженно простонал он, изливаясь в тело рыжего парня. Прозвучало достаточно громко и отчетливо для того, чтобы быть услышанным. Рыжеволосый замер, буквально окаменев. В следующую секунду «Кайл» попытался вырваться, но Картман все еще держал его, не позволяя слезть с истекающего члена. Но как только Эрик ослабил хватку, парень отлетел от него, как от прокаженного, озлоблено оттолкнув некогда ласкающую его руку. Одарив на прощание гневным взглядом, рыжий без единого объяснения кинулся прочь. «В чем дело?» - непонимающе спросил Картман, постепенно приходя в себя. Вопрос получился брошенным в спину, а от того риторическим. Окончательно опомниться Картману удалось только тогда, когда «Кайл» исчез в одном из коридоров, ведущих к выходу. Эрик спешно поднялся на ватные ноги и отправился вдогонку, но, к сожалению, не успел. Его импульсивный любовник уже скрылся за дверями раздевалки при душевой, куда в целях сохранения конфиденциальности пускали исключительно по одному. Естественно, когда Картман оказался на улице, никакого Кайла ему не встретилось. Рыжеволосый просто испарился, скрылся в неизвестном направлении без обещания вернуться или выйти на связь. Что-то подсказывало, что он больше не подпустит к себе Эрика даже на пушечный выстрел или того хуже – больше никогда не появится в стенах «Маски». О причинах Картман безусловно догадывался. Он позволил себе ляпнуть запретное. Чертова неосторожность, чертовы чувства. Куда делся его хваленный самоконтроль, когда на член насадился желанный еврейчик? Но что сделано, то сделано. Больше Картмана заботила реакция рыжего. Что это было? Неужели ревность? Парню не понравилось, что его назвали чужим именем? Абсурд. Или же… Кайлу пришлось не по вкусу, что его ткнули лицом в реальность? Неужели он не понимал, что на самом деле между ними происходит? Еврейчик так сильно не хотел, чтобы его раскрыли? Перебирая множество вопросов в голове, Картман решил больше не тянуть. Пусть шанс был не велик, но следовало попытаться пойти ва-банк: поговорить с Кайлом напрямую.

***

Картман стоял, оперевшись о дверь своей машины, и щурился от слепящего солнца. Он ждал Кайла у главного входа его колледжа уже час. Так рано приезжать не было никакой необходимости, но Эрик оправдывал себя тем, что таким вот образом наверняка не упустит Брофловски, если тот вздумает уйти пораньше. Запас времени помимо этого позволял хорошенько поразмыслить. Картман тысячу раз мог передумать, отказаться от откровенного разговора, который определенно не предвещал ничего хорошего. Эрик даже садился за руль и поворачивал ключ зажигания, а после психовал, бил кулаком о приборную панель и возвращался к томительному ожиданию. Волнение стучало в виски, играло на нервах, как на туго натянутых струнах. Еще никогда Картман не чувствовал себя настолько беспомощным. Перед Кайлом он робел, словно снова оказывался в теле того мелкого жирного мальчишки, который каждую секунду пыжился, злился, нервничал, пытаясь урвать хоть жалкий кусочек внимания ненавистного друга еврея. Услышать после пережитой страсти, нежности слова оскорбительные, ранящие было выше его сил. Для Эрика он и Брофловски уже пара, которой нет причин рушить отношения из-за всяких глупостей. Можно было просто спокойно все обсудить, тем более тема-то пустяковая, а ситуация и вовсе смехотворная. Только бы Кайл думал так же. По первому же взгляду зеленых глаз, Картман понял все. И то, что в его объятиях был никто иной как Кайл, и то, что Брофловски ни о чем не догадывался и теперь сгорал от невероятного стыда, а самое страшное то, что он был просто люто зол, настроен агрессивно и категорично. Множество предрассудков, самообмана и неправильно сделанных выводов – все это ждало Картмана. Кайл ощетинился, как маленький напуганный зверек при виде большого и неотвратимого врага. Еврейчик был готов нападать и драться до последнего. - Кайл, - позвал Эрик как можно спокойнее, выдержав прожигающий взгляд. Брофловски вопреки самым страшным ожиданиям не подумал скрываться, он наоборот подошел к Картману, будто явился на неизбежную и крайне неприятную процедуру. Рыжеволосый нервно бегал глазами, хмурил брови, теребил свою рубашку и рюкзак. Его распирало от чувств. - Послушай, Картман, у меня нет времени на твои дебильные выходки. Давай прямо здесь и сейчас со всем разберемся, - буквально выплюнул Брофловски и оглянулся по сторонам, побоявшись лишних глаз и ушей. – Знаю, что тебе хочется танцевать на моей могиле, но порадуешься позже. Не тяни времени – говори, что тебе нужно, - потребовал он. Картман слегка опешил, не поняв, что еврей имеет в виду. Все происходило слишком быстро и резко. Эрик не знал радоваться или огорчаться, но точно не мог не заметить то, что Кайл по непонятной причине был настроен крайне враждебно. Неужели глупый еврейчик решил, что его ожидает шантаж или что-то вроде того? Как же он заблуждается, буквально обманывается. От этого Эрику стало по-настоящему больно. Вот как, значит, на самом деле думает о нем еврей. Выходит, недавнее дружелюбие было исключительно показным. Кайл по-прежнему видел в нем того самого Картмана, которого давно уже не было. - Что за глупости, Кайл? – выдал Картман, нахмурившись. – Я просто хочу с тобой поговорить, и лучше сделать это не здесь. Поехали со мной. Кайл упрямо заартачился, замотал головой и вымученно скривился. - Говори, что ты хочешь взамен за молчание и убирайся. Картман сделал шаг навстречу, но Кайл вздрогнул и отступил. Его зеленые глаза тут же уставились куда-то под ноги, чтобы избежать зрительного контакта, от которого по коже бегали мурашки. У них был секс… много секса. - Кайл, я хочу, чтобы ты сел в машину, - сдержанно повторил свою просьбу Эрик, подавив раздражение. Еврейчик вел себя, как маленький. Шарахался и прятал взгляд, будто бы в этом был какой-то смысл. Еще на прошлых выходных он охотно подставлял свою розовую дырку, упрашивая его отодрать до звезд из глаз, а теперь не мог разделить с Картманом общий метр пространства. Это злило, как и неоправданное недоверие. - Садись, - в голосе Картмана появились стальные нотки. Он готов был усадить еврея насильно. Эрик открыл переднюю дверь и красноречивым взглядом указал на сидение. Недобро зыркнув из-под очков на своего врага, Кайл молча подчинился. Картман с облегчением захлопнул дверцу и сел за руль. Дальше дело должно было пойти проще. Эрик вырулил на дорогу и дал по газам. Кайл шумно вздохнул и пристегнул ремень. - Куда мы едем? – спросил еврей, сняв очки и спрятав их в кармашек рюкзака. - В отель, - бросил Картман, озвучив давно заготовленный план. - Зачем? – угрожающе произнес Кайл, сузив свои кошачьи глаза. Эрик искоса оглядел взволнованного пассажира, который, кажется, распалялся с каждой секундой все больше, готовясь перегрызть ему горло за всякое резкое движение или слово. - Кайл, успокойся. Мы просто поговорим в спокойной обстановке. Наедине, - пояснил Эрик, ни капли не соврав. - Почему именно отель? - Не хочешь же ты обсуждать это в кафе при куче народа? - Нет, - коротко оборвал Кайл и отвернулся к окну, тем самым дав понять, что на этой невеселой ноте разговор подошел к концу. Картман был не против помолчать. Его разрывало эмоциями, и он боялся, что если позволит вырваться этому потоку на свободу, то просто сойдет с ума. Дорога в молчании – это то, что нужно для того, чтобы привести мысли в порядок. Судьба подкинула удобный случай, надо было лишь не упустить дарованную удачу.