Под маской

Номер гостиницы встретил парней тишиной, мягкими бежевыми тонами лаконичного интерьера и спокойным приглушенным светом настенных бра. Кайл всю дорогу чувствовал себя неуютно, а оказавшись в этой просторной комнате, где большую часть пространства занимала широкая постель, он ощутил особую неловкость и даже стыд, спастись от которого на сей раз нельзя было с помощью маски. Что подумают о них люди? Два парня студента под вечер снимают одноместный номер. Вероятно, всем на них плевать, да так оно, по сути, и было, но Кайл все равно прятал взгляд от проходящих мимо жильцов, от персонала, особенно от бесстрастного консьержа, который, как показалось Брофловски, слишком медлительно выполнял свою работу, будто хотел остаться с ними в номере, чтобы понаблюдать за парочкой педиков. Все эти мысли были глупыми и притянутыми за уши, но мнительному Кайлу не удавалось от них избавиться. Он воспринимал все слишком остро, вел себя суетливо и дергано. Парень напоминал себе взведенный пистолет, которому рано или поздно суждено было выстрелить. Картман спешно выпроводил консьержа, всунув ему в карман помятую купюру, и с тягостным вздохом закрыл дверь на электронный ключ. Щелчок замка оповестил о том, что теперь они остались наедине друг с другом и своими взаимными претензиями. Дверь стала непреодолимым барьером, разделяющим два мира: тот, в котором Кайл – образцовый сын, студент, друг, и тот, в котором он весь такой до дрожи уязвимый, обнаживший свою грешную натуру, сгорает от стыда под взглядом Картмана. Парни изучающе смотрели друг на друга, затягивая паузу молчания, которая была какой-то нездоровой, накаляющей и без того тяжелую атмосферу. У обоих создавалось абсурдное ощущение первой встречи, как будто бы они впервые увиделись в одежде, в очеловеченном образе, не подавленном низменными животными инстинктами. Картман в который раз отметил, как разбито выглядел Кайл. Похоже, Брофловски действительно переживал из-за случившегося. В своем неряшливом виде: в помятой рубашке, со взлохмаченными волосами, синевой под глазами – он вызывал желание защищать, утешать. Эрику вдруг захотелось прижать к себе этого испуганного мальчишку, но порыв тут же исчез, потому что еврей заговорил гневно и едко, чеканя каждое слово. Заговорил тем самым тоном, который так ненавидел Картман. - Позволь мне начать первому, - голос Кайла надрывно зазвенел, прямо как у его матери в порыве очередной истерики. – Я, конечно, сам не святой и не в праве никого судить, но ты, черт подери, опустился дальше некуда. Я не ожидал от тебя такой низости, Картман. Ты просто отвратителен, - горько выплюнул парень, скривившись от омерзения, - ты узнал меня еще в первый день нашей встречи. И что же ты сделал? Начал крутиться вокруг, пытаясь привлечь мое внимание любимыми способами, а когда я клюнул, повелся, как последний дурак, ты назвал меня по имени. Гордишься собой, да? Ты трахал меня, думая о моем унижении и о своей победе. Ты жалкий гондон, Картман. Брофловски скинул с плеч тяжелый рюкзак и зло пнул его ногой. Эрик раздосадованно поморщился. Кайл слишком драматизировал, он попросту перевернул все с ног на голову, вконец извратив и опоганив. Его видение произошедшего было оскорбительным. Находясь в трехлетней разлуке с Кайлом, Эрик слишком его идеализировал. Он напрочь позабыл, каким упертым и истеричным может быть его еврей. В такие моменты эмоционального террора его хотелось ударить. Не по-мужски, а так, слегка, без увечья, но с унижением. Достаточно было бы с бережным чувством залепить звонкую отрезвляющую пощечину, чтобы щека загорелась красной отметиной, из глаз выступили слезы. Это наглядно показало бы Брофловски, как больно он делает Эрику своими словами. - Я думал, ты изменился, Картман, но ты остался такой же скотиной… - тяжко добавил рыжеволосый. - Все не так, как ты думаешь, - устало откликнулся Эрик, поборов нестерпимое желание сделать Кайлу больно. Им было так хорошо вместе, просто идеально, и это могло бы продолжаться, если бы еврей заткнул рот хотя бы на секунду. Этот поток необоснованных обвинений, слетающий с его языка, был невыносим. Эрик хотел слышать из этих уст совсем другое. - Тебе, наверное, уже не терпится всем растрепать о том, где я провожу свой культурный досуг? Я уверен, что ты без труда все расскажешь, ведь на собственную репутацию тебе плевать. Ее уже ничем не испортить. Только не забудь упомянуть о том, с каким удовольствием ты отсасывал мне. Я же знаю, что ты в первую очередь похвастаешь тем, что побывал у меня в заднице добрую сотню раз, а про свою любовь пососать забудешь, - единым потоком грязи выливал Кайл, вкладывая в каждое слово ядовитый сарказм. – Так что ты хочешь за молчание, Картман? Ты так и не ответил. Денег? Сколько? Назови сумму, и мы разойдемся. - Все, заткнись, Кайл, - резко рявкнул Эрик, вконец взбесившись. – Я повторяю, что ничего от тебя не хочу. Всрались мне твои еврейские деньги! - Неужели? – с притворным удивлением отозвался Кайл. – А что я тогда здесь делаю? – прибавил он рассерженно. - Просто успокойся и выслушай меня, - сквозь зубы прорычал Картман. – Давай, я закажу в номер чего-нибудь выпить, чтобы ты хоть немного унялся. Эрик потянулся к гостиничному телефону. Его рука замерла на трубке, когда Кайл вцепился в его запястье. - Я не хочу пить, - категорично выдал еврей. – Я не хочу пить с тобой. Это лишнее, - специально уточнил он, нанеся очередной удар. - Я не такой, каким ты себе меня представляешь, Кайл, - прошипел Картман в раскрасневшееся лицо Брофловски, перехватив его руку и крепко сдавив. – Я не собираюсь тебя шантажировать или еще что-то, поэтому прекращай этот сраный театр. Кайл смерил Эрика долгим взглядом и спешно отпрянул, не сумев спокойно выдержать этот провоцирующий зрительный контакт. Смотреть в темные, переполненные страстью и гневом глаза Картмана, было слишком сложно. Да и находиться с ним на таком близком расстоянии было непросто. Каждая мелочь будто бы кричала о том, что между ними было. Щеки невольно начали пылать румянцем, а тело отдаваться вошедшим в привычку возбуждением. Как неуместно в этой напряженной ситуации. Все же Кайл решил прислушаться к словам Картмана, потому вдохнув побольше воздуха, привел свой настрой на более мирный лад. Но он по-прежнему не доверял этому опасному человеку, отвратительные повадки которого успел изучить вдоль и поперек за долгие годы общения. Люди не меняются, они лишь примеряют на себя разные образы. - Хорошо, я тебе верю, - согласился Кайл. - Пусть ты не преследуешь никаких корыстных целей, тогда что тебе нужно? А я уверен, что, так или иначе, ты что-то у меня попросишь. - Да, - коротко подтвердил Эрик и, выразительно глянув на собеседника, продолжил прямо: - Я хочу предложить тебя стать моим партнером, встречаться, в общем… ммм… для секса. Думаю, что в свете последних событий, это будет вполне логично, - как можно спокойней сообщил Картман и замолк в ожидании ответа. Кайл непонимающе захлопал ресницами, на его губах появилась глупая улыбка. Ему вдруг стало смешно. Такого просто не могло происходить. Картман предлагал ему секс-встречи на постоянной основе? Ерунда, не иначе. - Ты шутишь? – издав короткий смешок, спросил Кайл. - Нет, я полностью серьезен, - заверил Картман бесстрастно и деловито, будто бы договаривался не о сексуальной связи, а о покупке какой-нибудь безделушки. Кайла это предложение привело в откровенное замешательство. - Встречаться? Я и ты? - Да, именно так. Я не вижу в этом никакой проблемы, - заявил Эрик без тени смущения, ведь считал свое предложение само собой разумеющимся, но Кайл смотрел на него, как на безумного. - Картман, - выдал Брофловски оторопело, но Эрик продолжил: - Признай, Кайл, что последний месяц ты появлялся в «Маске» исключительно для встреч со мной, и тебе было хорошо, - он сделал акцент на последнем слове. – Может, ты колеблешься, потому что у тебя уже есть отношения? – опасливо предположил Эрик самое худшее. Только бы это оказалось не так. Картман был собственником, просто бескомпромиссным ревнивцем. Он мог бы довольствоваться только телом Кайла без надежды на эмоциональную составляющую отношений, но вот делить это тело еще с кем-то – ни за что. - Картман, я не состою в отношениях, - поведал еврей невесело и тут же пояснил: - С парнями точно. Я думаю, ты мог бы догадаться почему. У меня нет никакого желания афишировать мою ориентацию. Это все – временное увлечение, полнейшая блажь. Однажды я найду себе хорошую девушку и проведу с ней остаток жизни, но сейчас мне хочется удовлетворить как можно больше моих желаний, насыться до предела, потому я и провожу время в клубе. Там никто не знает ни моего имени, ни моего лица, там все легко и просто. Ты серьезно полагаешь, что теперь, когда все выплыло наружу, мы сможем заниматься тем, чем занимались прежде? Вот так, без всяких задних мыслей, смотря друг другу в глаза, болтая после о насущном? Нет, Картман, это невозможно, - Кайл покачал головой и опустился на кровать. Пламенное признание вытянуло из него последние силы, парень почувствовал себя дико уставшим и сбитым с толку. Он словно покаялся, избавившись от тяжкого груза на сердце, и в то же время получил очередную проблему, излив свои внутренние тяготы не в те уши. Вообще все было слишком нереальным. Кайл не ожидал такого поворота событий. Вопреки своему категоричному отказу в душе Брофловски колебался, находя предложение Картмана заманчивым. Секс с ним был неповторим, потому что дарил не только ощущение удовлетворённости, но и желание получить эти потрясающие ощущения еще и еще. Самое страшное, что притяжение не уходило даже сейчас, когда они остались без масок. Из-за этих противоречий Кайлу хотелось, чтобы Картман его переубедил, заразил своим спокойным отношением к этому безумному вопросу. - От себя не убежишь, Кайл, - Эрик присел рядом, ненароком задев плечо Брофловски. – Я хочу тебя, ты хочешь меня, - озвучил парень очевидный факт, - к чему сложности, если мы можем получить удовольствие здесь и сейчас? Я не предлагаю придавать огласке наши встречи. Мы просто будем чаще видеться. Столько раз, сколько захочется. Нам больше не нужна «Маска». - То есть я смогу звякнуть тебе, когда мне приспичит потрахаться, а ты в свою очередь сможешь вызвать по тому же поводу меня? Это цинично, не находишь? – подметил Кайл осуждающе. - Не хуже, чем подставляться всем в «Маске», - парировал Эрик, не адресуя это никому конкретно, но Брофловски воспринял это на свой счет. Рыжий залился краской и гневно поджал губы. - Уж прости, Картман, но я так не могу, - категорично заявил Кайл и встал, подняв с пола рюкзак. – Я имею право на отказ, так ведь? – с вызовом спросил рыжеволосый, будто приготовился биться за свое решение. - Безусловно, - холодно ответил Картман, почувствовав горечь разочарования и прилив отчаянной злобы. Какого черта все так происходит? Кайл совсем не вовремя вспомнил о морали и прочей ерунде. Говорит: не сможет трахаться с ним, смотря в глаза? А что в этом такого-то? Зато подставлять задницу кому попало он готов! Разница лишь в маске! Разве еврейчику не хочется хоть какого-нибудь постоянства? Спать с одним и тем же человеком бывает не только удобно, но и приятно. - В таком случае мой ответ «нет», и ты его уже слышал, - заключительно произнес Кайл и встал. – Я пойду, Картман. - Останься, - прозвучало слишком требовательно, больше походя на приказ. Эрик не хотел показаться жалким, умолять было не в его стиле. - Зачем? – Кайл раздраженно насупился. Картман тяжко вздохнул и развел руками, указывая на окружающее их помещение. - Я снял номер на день, и деньги уже не забрать. Одному мне тут будет отстойно, - поведал Эрик. – Мы ж с тобой хотели встретиться, поболтать. Сейчас самое время, - заметил он, усмехнувшись. Кайл прикусил свою розовую губу и задумчиво оглядел комнату, а затем Картмана. Оставаться наедине с тем, от кого закипала кровь и сбивался ритм сердца, было неразумно, особенно принимая во внимание только что озвученный отказ на всякий интим. Парень колебался, но понурый вид Эрика заставил его принять положительное решение. - Ладно, - Кайл швырнул рюкзак. – Я останусь. - Вот как, - удовлетворённо отозвался Эрик и лег на кровать, уперевшись локтями в застеленный белоснежным покрывалом матрас. - Да, - Кайл направился в сторону ванной комнаты, - как раз душ приму. Ты меня дико вымотал, - бросил он, скрывшись за дверью. - Ты меня тоже, - резонно выдал Картман, но его слова остались неуслышанными.

***

Пока Кайл пропадал в душе, смывая с себя пот и усталость, Эрик, развалившись на широкой кровати, апатично смотрел на экран плазменного телевизора. Он бессмысленно листал каналы, чисто автоматически нажимая пальцем на кнопку. Картман не слышал и не видел ничего. В голове шумела лишь вода душевой кабины, в которой абсолютно обнаженный Кайл сейчас намыливал свое идеальное тело. Эрик был уверен в своем праве нарушить уединение Брофловски: войти в ванную комнату без стука, прижать его к скользкой стенке и взять грубо и властно. Так должно было быть, это правильно после того, что происходило между ними в клубе, но Кайл поставил свой бессмысленный запрет, отчаянно желая доказать что-то то ли себе, то ли Картману. Как глупо и по-детски. Только осложняло и так непростую ситуацию. Эрик пытался продумать свой следующий ход, но, казалось, что Кайл поставил ему мат. Еврей не шел на уступки, а принуждать его не было никакого желания и смысла. Полнейшая безысходность. Хлопнула дверь ванной комнаты, на пороге появился Кайл, облаченный в банный халат. Он обошел кровать и улегся на свободную половину. Картман позволил себе глянуть на расположившегося рядом еврейчика, который просто источал жар и цветочный аромат шампуня. Брофловски потуже затянул пояс белого махрового халата и принялся усердно вытирать волосы полотенцем. Темные волнистые кудри рассыпались тонкими мокрыми прядями, завивались в маленькие колечки, прилипая к коже лба и шеи. Огненно-красный цвет сменился насыщенно каштановым, но скоро эти волосы высохнут и снова запылают неповторимым завораживающим оттенком. Картман опустил взгляд на лицо Кайла. На щеках еврейчика алел румянец, а на губах застыла легкая улыбка. Кайл после водных процедур выглядел куда более свежим и бодрым и, кажется, дружелюбно настроенным. По-видимому, он понял, что общество Картмана не принесет ему никакого вреда, потому расслабился и решил вернуться в свой естественный образ. Это не могло не радовать. Картман задумчиво проследил за тем, как Кайл согнул ногу в колене, от чего полы халата чуть раздвинулись, продемонстрировав оголенное бедро. Есть ли сейчас на еврейчике нижнее белье? Эрик бесчисленное количество раз видел Кайла обнаженным, но, несмотря на это, снова хотел полюбоваться желанным телом, неприкрытой сексуальностью. Еврейчик бы неплохо смотрелся под ним в распахнутом халате на смятых простынях… Снова вернулись мысли о сексе, который они упускали из-за глупого запрета. Под ними мягкая удобная кровать, вокруг никого, нет масок, мешающих поцелуям, просто идеально для близкого изучения друг друга. Может, просто сделать первый шаг?.. - Дико хочу есть, - объявил рыжеволосый, отбросив полотенце и обернувшись к Эрику. Их взгляды столкнулись, а лица оказались неприлично близко. Кайл застал Картмана за изучением его персоны, но отчего-то промолчал. Эрик вышел из транса и прочистил пересохшее горло. - Заказать сюда или спустимся вниз? – собрав мысли в кучу, спросил Картман. Кайл задумчиво прислонил палец к подбородку. - Лучше сюда, мне жутко лень, да и волосы еще мокрые, - Брофловски встряхнул своими влажными кудрями, и пару капелек оказались у Эрика на щеке. - Как скажешь, - согласился Картман и потянулся к телефону. Он тоже не имел никакого желания покидать номер, даже вставать с постели, ведь при таком раскладе Кайлу пришлось бы одеться, а этого Эрику хотелось меньше всего. - О чем поговорим? – озорно произнес Кайл, когда Картман сделал заказ. Эрик пожал плечами, мысленно удивившись хорошему настроению Брофловски. Только бы не спугнуть, но неподходящие вопросы так и лезли наружу. - Например, о том, как ты попал в клуб, - выдал Эрик, не сумев перебороть свою натуру. Он боялся, что возвращение к щекотливой теме испортит настроение еврейчика, но тот, кажется, ничуть не оскорбился. - Я думал, ты в курсе, - удивился Кайл. - С чего бы? - Ну, ты узнал меня, - Брофловски мягко улыбнулся и тут же раздосадованно воскликнул, указав на свою голову: - Только не говори, что это из-за волос. Черт! Я так и думал. Картман хмыкнул. - Из-за обрезанного члена, - остроумно выдал он. - О, расистские шуточки еще при тебе? – фыркнул Кайл. - Да, завалялась парочка для тебя… Так все же? – настойчиво допытывался Эрик, вглядываясь в симпатичную мордашку Брофловски, стремясь уловить каждую эмоцию, будто это дало бы ему возможность читать чужие мысли. - Знаю, что пожалею об этом, - протянул Кайл с сомнением, - но все-таки скажу. Кенни меня туда привел. Именно его новая пассия – владелица «Маски». Это добро ей досталось от бывшего мужа. Картман не смог скрыть своего удивления. - Нищеброд – владелец «Маски»? – выпалил он свой сделанный молниеносно вывод. - Ну, можно сказать и так, - заключил Кайл. – Я даже грешил на него. Думал, что он рассказал тебе про меня. Все-таки Кенни так бы не поступил. Эрик не нашелся с ответом. Чертовски неожиданно. Выходит, Маккормик знал о том, что они могли пересечься в клубе, и молчал. Как забавно. Ход мыслей Картмана прервал стук в дверь. Прибыли заказанные алкоголь и закуски. Кайл тут же притянул к себе тарелки и бокал. Эрик тоже был не против устроить пир на кровати. Еврейчик уселся напротив него, скрестив ноги, и принялся за бутерброды и фрукты. Снова эта непринужденность без толики стеснения. Эрик налил в протянутый Кайлом бокал немного вина, а сам приложился к бутылке. Как же было хорошо и муторно одновременно. Думал ли он всего каких-то пару месяцев назад, что сможет вот так сидеть наедине с Кайлом и наблюдать за тем, как он беззаботно крошит бутербродом на постель, увлеченно смотря в экран телевизора? Всей этой идиллии не хватало лишь одного точного «да», призванного дать добро на отношения. - Почему ты всегда надеваешь закрытую маску, Кайл? – Эрик сделал еще один глоток вина, мягкое тепло разлилось в груди, подарив расслабление и немного тумана в мысли. Брофловски пожал плечами, халат на его груди раскрылся, обнажив гладкую бледную кожу. - Это очевидно, - прожевав, отвечал Кайл, - поцелуи – это личное, не для всех. Поцелуи – проявление чувств. Их не следует дарить незнакомцам. - Но ты теряешь львиную дозу наслаждения. - Да, возможно, - безразлично согласился Кайл и закинул в рот виноградину. – А ты со всеми целуешься и всем отсасываешь? – даже не обернувшись, задал совсем неприличный вопрос Брофловски. Эрик почувствовал приятный азарт, они снова начинали играть в эти словесные противостояния, от которых безумно хотелось секса. - Нет, не всем. Только особо симпатичным. - Я симпатичный? - Ммм… достаточно. Кайл замолк и кинул мимолетный взгляд на собеседника. Его рука застыла на распахнутом халате, не спеша прикрывать оголенную грудь. Эрик понял, что безумно хочет прикоснуться к еврейчику, избавить его от ненужного элемента одежды, сделать ему приятно, почувствовать тяжесть его члена на своем языке и терпкий вкус спермы. Брюки Картмана давно стали тесными, и Кайл это видел. Эрик развел в стороны бедра, бесстыдно продемонстрировав свою готовность, и отпил очередную дозу алкоголя. Пусть Кайл знает, что он его хочет. Еврейчик кусал губы, невольно смотря, куда не следует. Ему было сложно, но он терпел, игнорируя очевидную провокацию. - Я вижу, что ты при деньгах, Картман, - с каким-то озлоблением говорил Кайл, чувствуя приятную ломоту в теле от невыносимого желания. – Разбрасываешься только так. Снял номер в приличном отеле, заказываешь выпивку. Рыжеволосый отставил свой пустой бокал и отобрал бутылку из рук Эрика, чтобы остервенело присосаться к горлышку. Мучала жажда и зло на возмутителя спокойствия. - Ну, ради приятной встречи можно и отстегнуть пару сотен, - буравя Кайла вызывающим взглядом, отвечал Картман. – А ты тоже не бедствуешь. Каждые выходные тратишься в «Маске». - Из-за последнего месяца я погряз в долгах, - признался Кайл невесело, как-то по-детски выпятив нижнюю губу. Эрик снова был удивлен. Вот как? Еврейчик прожигал последнюю наличку, чтобы… встретиться с ним? - Зачем? – Картман голодно наблюдал за тем, как яркие от вина губы Кайла обхватывали горлышко бутылки, как двигался его кадык от жадных глотков. - Зачем что? – Брофловски потер шею, отодвинув мешающий халат. Ему стало жарко, одно плечо оголилось и представилось на обзор хищному взгляду Картмана. - Зачем же так тратиться? - Ну как же, ты же меня ждал, - слишком поспешно ответил Кайл и залился краской. – В смысле… я имел в виду… Эрик уже не слушал, он подвинулся ближе и припал к запястью Кайла в поцелуе. Еврейчик вздрогнул от неожиданности, из его руки выскользнула бутылка вина. Остатки алкоголя вылились на постель, бордовое пятно расползлось по покрывалу, впиталось в простынь, матрас. Эрику было плевать, он скользил рукой по бедру Кайла, задирая халат и к своему удовольствию не натыкаясь на нижнее белье. Просто прелестно. - Картман, - тщетно пытался призвать к благоразумию Кайл, указывая на творившийся беспорядок. Картман тяжело дышал в шею еврея, попутно развязывая пояс халата. - Давай займемся сексом, - откровенно предложил Эрик, побоявшись получить от Кайла внезапный отказ или сопротивление. – Ты ведь хочешь, я знаю. Если бы это было не так, ты бы не остался. Брофловски понял, что его потаенные желания раскусили. - Это ничего не изменит, - колеблясь, совсем неубедительно прошептал Кайл. Эрик расценил это, как согласие. «Да» и только «да». Картман мгновенно завалил Кайла на спину и распахнул давно осточертевший халат. Его еврей сдался без боя, дав волю своей сладострастной стороне. Он тяжело дышал, лежа в расслабленной и чрезвычайно доступной позе на окрашенных багровым простынях. Руки Кайла покоились по обе стороны от его кудрявой головы и чуть дрожали от волнения. Парень раздвинул ноги и ожидающе замер. У него стояло, и это было лучшим доказательством взаимности. Из-за «кровавого» винного пятна, темным ореолом обрамляющего его голову, Кайл походил на раненного ангела. Крайне развратного ангела… Эрик с большим удовольствием глянул на лицо еврейчика, которое выражало целую гамму разнообразных чувств: сомнение, стыд, недоверие и, конечно же, страсть. Как же хорошо без масок. Можно беспрепятственно наблюдать за переменой эмоций, точно осознавать, кто именно сейчас в твоих объятиях. Картман переплел пальцы с пальцами Кайла и улыбнулся своей фирменной плотоядной улыбочкой, выражающей крайнюю степень довольства. Война не выиграна, но сколько на его счету было громогласных побед, а сейчас будет сломлен еще один бастион. Картману хотелось в первую очередь распробовать вкус губ Кайла, он даже склонился ближе, но вовремя вспомнил недавно сказанные слова его милого еврея. «Поцелуи – это личное, не для всех. Поцелуи – проявление чувств». Эрик был уверен в том, что давно получил право на законное прикосновение губ, но Брофловски еще не понял очевидного, ему нужно время. Однажды Кайл сам подарит ему всего себя без остатка, необходимо просто по-умному подождать. - Ты бесподобен, Кайл, - признался Эрик, осторожно поцеловав подставленную шею. – Когда я вижу тебя, мне сносит крышу. Ты создан для секса… - А еще мне нравилось, что в клубе принято молчать, - Кайл попытался изобразить возмущение или иронию, но голос его подвел. Получилось слишком томно и вызывающе. От собственной интонации парню стало неловко. Он был слишком возбужден, а Картман все медлил, неприлично разглядывая его, будто бы видел впервые. Кайл нуждался в том развратном чувстве заполненности, попросту ощущениях мощных ритмичных толчков члена внутри себя, от которых содрогалось в наслаждении его тело и подскакивали в такт кудри. Но Картман не спешил избавляться от одежды и приступать к делу, предпочитая растрачиваться на бестолковые речи, заставляющие Брофловски краснеть. Разговоры лишь в сотый раз напоминали о том, кому сейчас Кайл подставлялся. - Тебя это смущает? – усмехнулся Картман и опустился между ног возбужденного до предела парня, чтобы взять в руку его член и примкнул к нему губами, провести языком от основания до сочившейся смазкой головки. Кайл закрыл глаза и шумно выдохнул. Он знал, что ему придется ответить. - Просто трахни меня… - с придыханием произнес Кайл. Эрик не поверил в услышанное. Неужели это сказал тот самый правильный еврейский мальчик, которого он знал с детства? Картман хотел сейчас же исполнить приказ, но передумал. Стоило ли так спешить? Впрочем, вся ночь в их распоряжении. Можно сделать это и не один раз. - Трахнуть, говоришь? – Эрик обильно облизнул пальцы и коснулся тугого входа, проникнув одним пальцем вовнутрь. – Тебе нравится, когда тебя трахают? – поинтересовался он и вобрал в рот твердый член. - Да, - не колеблясь, согласился рыжеволосый. Не было смысла отрицать, хотелось признаться. За эту откровенность он был вознагражден. Картман принялся энергично сосать, исподлобья наблюдая за Кайлом, который соблазнительно облизывал и кусал губы, тихо чертыхался, когда ощущения становились особо яркими. Он тонул в омуте наслаждения. Его напряженная плоть скользила в губах Эрика, чуть подрагивая, утыкаясь в нёбо. Оргазм обещал прийти слишком быстро. Кайл был готов кончить лишь от одной мысли, что между его ног трудился никто иной, как сам Эрик Теодор Картман. - Да, ты законченный педик, - оторвавшись от члена, подметил Картман. Он добавил слюны и вошел в Кайла вторым пальцем. Рыжий буквально насадился, подвинувшись ближе. Это привело Эрика в дикий восторг. - Да, так и есть, - снова подтвердил Кайл, будто бы не мог врать. – И я бы предпочел, чтобы ты заткнулся и приступил к делу, - потребовал он. - О, как мы заговорили, - поддел Эрик довольно и резко подтянул Кайла к краю кровати, заставив того согнуть ноги в коленях. – Все для тебя, мой еврейчик, - добавил он, опустившись на пол так, чтобы оказаться прямо напротив партнера. Кайл округлил глаза от такого обращения, которое он так долго не слышал от Картмана. Эрик даже не заметил, как ненароком обронил вертящуюся на языке антисемитскую кличку. Картман был слишком захвачен происходящим, он спешно избавлялся от одежды. Впрочем, Брофловски так и не успел высказать своих претензий, ведь в следующий момент он уже кричал от жгучей боли. Эрик слишком резко проник в него и тут же начал двигаться. - Твою ж мать… блять, - ругался рыжеволосый, задыхаясь. Картман сдавил бедра Кайла и на секунду замер, почувствовав, как еврейчик сжал его член. Выдав протяжное «да», он продолжил неистово вдалбливаться в уже стонущего парня. Все происходило не так, как Картман хотел, не так, как представлял. В их сексе не было эмоций, только безумное желание, граничащее с одержимостью. «Это ничего не изменит», - повторяло сознание слова Кайла. Эрик и так знал, что Брофловски не отступится от своего упертого еврейского «нет», даже поддавшись сексуальному наваждению, с которым они оба не могли бороться. Но как бы то ни было, приходилось довольствоваться тем, что есть, потому Эрик решил просто взять все и сейчас или хотя бы как можно больше, ведь эта ночь могла стать последней.