Глубокие волны

<center>В тот день Д`Артаньян с волнением в душе вошёл в королевскую палатку. Атос, Портос и Арамис, стоявшие на страже, проводили его ободряющими взглядами. Нельзя не отметить, что троица специально вызвалась нести караул: всем хотелось стать свидетелями знаменательного события — их другу, наконец-то, жалуется плащ мушкетёра. Разумеется, сам гасконец, заранее предупреждённый господином де Тревилем, знал обо всём, но радость не отпускала его, заставляя сердце трепетать. Мечта сбывалась на глазах!       Де Тревиль благодушно встретил его и подвёл к тому месту, где в двух креслах с высокими резными спинками разместились Людовик XIII и кардинал Ришелье. - Ваше величество, - произнёс капитан. - Вот тот самый шевалье Шарль Д`Артаньян из Беарна, о котором говорил его высокопреосвященство, и о котором уже давно ходатайствую я сам.       «Кардинал оказал мне милость!», - пронеслось в голове будущего мушкетёра. - «Он говорил, что после того, как я отказался служить в его гвардии, моя жизнь не стоит и ломанного денье. Теперь же вдруг исполняет моё заветное желание! Как это понять?». - Так это и есть тот молодец, о подвигах которого я столько наслышан, - в голосе Людовика слышался не вопрос, а утверждение. - Взять хотя бы последний из них, на знаменитом бастионе Сен-Жерве. Изумительно! Право, мне стоит поблагодарить господина кардинала! Если бы не он, молодой Д`Артаньян, полагаю, ещё нескоро занял своё место в рядах моих мушкетёров. - Не стоит благодарности, государь, - слегка кивнул Ришелье.       Его проницательный взгляд устремился на юношу. «Я с большим удовольствием принял бы его в число моих слуг», - подумал кардинал. - «Его и тех, троих. Четверо против целого полка проклятых гугенотов! Это демоны, а не люди. Как служитель святой Церкви, я обязан бороться с демонами. Впрочем, окажись четвёрка в моей власти, я сумел бы направить их демоническую силу на благо государства. Теперь они окажутся вместе. Значит, наступит и то время, когда они станут моими. Все». - Ваше величество, - Д`Артаньян почтительно поклонился. - Ваше высокопреосвященство. - Итак, шевалье, клянётесь ли вы служить мне верой и правдой? - спросил король. - Клянусь своей жизнью! - Превосходно!       Людовик поднялся с места, держа в руках лазоревый мушкетёрский плащ. - Отныне вы — королевский мушкетёр, - сказал он, надевая плащ на юношу. - Будьте всегда достойны этой чести. Пусть имя Д`Артаньяна сей же час внесут в список моей роты. Де Тревиль, позаботьтесь об этом! - Уже сделано, ваше величество, - отозвался капитан. - Вы угадываете мои желания, - сказал король. - Д`Артаньян, идите же к своим товарищам! Вы тоже выйдите, господа, побудьте снаружи, - обратился он к друзьям гасконца. - Я должен переговорить с вашим капитаном и монсеньором кардиналом наедине.       Людовик сделал повелительный жест рукой. Гасконец, рассыпавшись в благодарностях, поспешил выйти прочь.       Как только он, а также Атос, Портос и Арамис оказались на улице, их встретили громкими приветствиями. Почти такими же, как по возвращении с бастиона Сен-Жерве, когда от восхищения кричали почти две тысячи глоток. Д`Артаньян со всех сторон принимал поздравления. Он счастливо обнимал своих друзей.       Юноша чувствовал, с какой гордостью и затаённой любовью смотрит на него Атос. - Я должен благодарить вас всех, - произнёс Д`Артаньян, когда толпа поздравляющих несколько рассеялась. - Особенно вас, дорогой Атос. - Меня? Почему же? - Без вас не было бы нашего завтрака на бастионе. - Верно, это была ваша идея! - подтвердили Портос и Арамис. - Должно быть, она оказалась хорошей, если после Сен-Жерве нашего товарища сразу приняли в королевскую роту, - как всегда спокойно сказал Атос. - Не нужно благодарить меня, друзья. Д`Артаньян, сегодня ваш праздник, ваше торжество, ваша радость! Ваша радость — это и моя радость, большего мне не нужно. - Мой благородный друг!       Гасконец кинулся было Атосу на шею, как вдруг из королевской палатки вышли Ришелье и де Тревиль. Дружеские нежности пришлось отложить на неопределённый срок. - Вы всё ещё здесь? - спросил капитан. - Ступайте и получите мушкет!       Получив приказание, Д`Артаньян отправился в арсенал. «Да, если бы не дерзость и мужество Атоса, не шёл бы я сейчас за мушкетом», - думал он на ходу.       Он вспомнил, как отважен был его друг на бастионе: как, рискуя быть сто раз убитым, он вышел на переговоры с нападающими ларошцами, как под градом пуль вернулся за импровизированным мушкетёрским знаменем, сделанным из салфетки... Тогда, на бастионе сердце юноши, казалось, несколько раз останавливалось. Стыдно признаться: хотелось схватить Атоса за ноги и никуда не отпускать. Те же Портос и Арамис, хоть и явили себя храбрецами, держались куда осторожнее. Атосу же словно нечего было беречь. Хотя вся затея с бастионом, по сути, была безумным риском.       Глубокая волна поднялась в сердце Д`Артаньяна. Он почувствовал, что любит старшего мушкетёра ещё больше, чем прежде. На мгновение представив перед собой Атоса, вспомнив его тепло его крепких объятий, его искреннюю, хоть и немного сдержанную нежность, юноша покраснел и прикусил губу. «Теперь мы будем жить в одной палатке», - подумал он. - «О, Атос!».       Вступление Д`Артаньяна в роту королевских мушкетёров решено было отпраздновать, как следует, несмотря на военное время. Вечером в одной из больших комнат на втором этаже трактира «Красная голубятня» был накрыт стол. Виновник торжества светился от счастья, щеголяя в новеньком голубом плаще с крестом, и вновь принимал поздравления.       Пирушка прошла весело, расходиться не хотелось. Тем не менее, время было позднее, так что праздник пришлось закончить. Назавтра вновь ждали траншеи, верные мушкеты и гугеноты, которые, несмотря на голод, по некоторым сведениям царивший в Ла-Рошели, отнюдь не имели намерений сдавать свои позиции.       Гости расходились. Д`Артаньян горячо благодарил каждого из них. В комнате, где шёл пир, он с самого начала заприметил небольшую комнатёнку, дверь которой была едва видна в стене. «Что же скрывает эта коморка?», - думал гасконец. - «Уж верно, там найдётся нечто любопытное для меня». Улучив момент, он проник туда через незапертую дверь. В комнатёнке стоял ящик, где обнаружилось вино. «Должно быть, трактирщик нарочно спрятал его от нас», - неслась дальше мысль юноши. - «Полагаю, ничего дурного не случиться, если я возьму хотя бы парочку бутылок для Атоса. Он будет рад».       Откупорив одну из бутылок, он отпил пару глотков. Вино превосходно! Досадуя на жадного трактирщика, утаившего от мушкетёров подобную прелесть, Д`Артаньян взял несколько бутылок и хотел уже выйти из своего тайного убежища, но вдруг отчётливо услышал голоса. Говорили двое — он узнал Портоса и Арамиса.       Приоткрыв дверь, гасконец стал смотреть и слушать. Зрелище словно приковало его ноги к полу. Юноша затаил дыхание и боялся шевельнуться.