Глубокие волны

<center>Вот, что происходило в большой комнате.       Когда за последним гостем закрылась дверь, Арамис подошёл к столу и принялся задумчиво размазывать пальцами по его поверхности винную лужицу, рисуя замысловатые узоры. - Вот все и разошлись, - произнёс Портос. - Верно, нам никто не помешает. - О чём вы, друг мой? - улыбнулся будущий аббат. - Ну, вы же знаете. - Право, лишь догадываюсь. - Ваша догадка верна. - Но я вовсе не сказал вам, о чём она — откуда такая уверенность?       В тоне Арамиса сквозило кокетство, которое было намеренно плохо прикрыто. Сегодня он находился в отличном настроении, и хотелось поиграть. Подкрутив усы и усмехнувшись, Портос подошёл к нему и обнял сзади за талию. Прижавшись к другу, он весьма откровенно потёрся пахом об его ягодицы. - Давненько у нас этого не было, - сказал Портос. - Давайте, а? - В этом месте? - Где же ещё! Неужели в траншее!? Отменное выйдет зрелище для гугенотов! - Не только для них.       С этими словами, Арамис, чувственно вздохнув, обернулся и, притянув к себе голову великана, впился в его губы своими губами. Впрочем, минуту спустя он отпрянул прочь и с лукавой улыбкой вновь принялся за своё рисование. Хитрец намерено не обращал внимания на то, что сильные руки Портоса уже начали стаскивать с него перевязь и плащ. Он то поддавался, то вдруг принимался отмахиваться. Игра дала свой результат: Портос был уже всерьёз охвачен желанием. Он сорвал с молодого человека мушкетёрский плащ, камзол и принялся раздеваться сам.       Арамис помогал ему, вроде бы, и нехотя, но в тоже время с настойчивостью. Как это у него получалось, Д`Артаньян, видевший всё, понять не мог. Впрочем, будущего аббата всегда отличала двойственность натуры. Гасконец смотрел во все глаза, затаив дыхание. Ему казалось, что, если сделает глубокий вдох, то разорвётся пополам.       Тем временем, его товарищи в комнате, хорошенько приласкав друг друга, уже почти приступили к делу. Арамис со спущенными штанами оказался на столе на четвереньках. Его длинные чёрные кудри свешивались на разгорячённое лицо. Портос, поглаживая свой мощный член, который предусмотрительно выпустил из штанов, пристроился сзади. Руки мушкетёра проникли под рубашку друга и принялись ласкать его соски. Арамис изогнулся, словно довольный кот. Портос смочил свои пальцы в собственной же слюне и прикоснулся ими к заднему проходу юноши. - У вас нет с собой масла? - спросил Арамис. - Нет, - ответил Портос.       Он вставил один палец в горячее трепещущее отверстие и слегка подвигал им. Великан сгорал от нетерпения. При попытке вставить второй палец Арамис зашипел и подался прочь. - Портос, мне больно, - заявил он. - Отчего? Вы ведь уже не девственны, так что просто расслабьтесь. - Сухо. Слюна слишком быстро сохнет, - в голосе юноши слышалось отчаяние.       В этот момент взгляд Портоса упал на стоящее на столе блюдо, в котором подавали утку, запечённую по-гасконски. Блюдо покрывал толстый слой светлого, прозрачного полузастывшего жира. Тогда он проявил поистине мушкетёрскую находчивость в деле плотских утех. Взяв со стола морковь, он щедро обмакнул овощ в утиный жир и поднёс к горячему анусу своего друга. Жир расплавился, и морковь легко до половины прошла вовнутрь. - Ого! - от неожиданности воскликнул Арамис. - Я чувствую, это что-то лучше слюны. - Ещё как лучше, - прошептал великан, совершая возвратно-поступательные движения скользким овощем. - Вы взяли морковь... Портос, это что, морковь!? - Она самая. - Ах вы, выдумщик, - хихикнул молодой человек. - Придумали сделать из меня гасконское жаркое! - Ха, недурное выйдет кушанье! Вам уже не больно? - Нет. Но морковь... какой срам. - Ну, вам же хорошо. - Вы точно...       Арамис не договорил. Предприимчивый Портос слегка изменил угол проникновения моркови, чтобы она задевала особое чувствительное место в заду друга. Морковь вошла уже почти целиком, снаружи оставался лишь кусочек, за который держался Портос. «Как бы не упустить морковку», - подумал он и прыснул от смеха. Арамис отчаянно застонал и начал выгибаться, как безумный мартовский кот. - Развратник, - сдавленно прошептал он. - Хватит потешаться. Возьмите же меня скорей.       Портос не заставил себя упрашивать, ведь сам уже исходил желанием воткнуться в растянутый посредством овоща зад товарища. Теперь, когда Арамис забыл о недавно причинённой боли, настало благоприятное время для вторжения. Точнее, для того, чтобы заметить морковь на половой орган, что и было сделано. Однако так как фаллос гиганта был существенно больше и толще морковки, сначала Портос вставил его лишь до половины. Он опасался причинить боль снова, поэтому старался обходиться с Арамисом бережно.       Д`Артаньян, скрывавшийся в коморке, но всё отлично видевший, слышавший и понимавший, не знал, что с собой делать. Внутри него всё тревожно сжималось. Юноша ощущал, что неимоверной силы желание охватывает его с головы до ног. «Отвернись», - мысленно уговаривал он себя. - «Не гляди!». Но продолжал смотреть. Тело пронзала дрожь страсти.       Чтобы хоть немного успокоиться, гасконец откупорил одну из бутылок и принялся пить. Но чем больше он пил, тем сильнее было намерение выйти и... присоединиться? Несомненно! Останавливало лишь то, что он боялся оскорбить своих друзей. Здесь было, за что вызвать на дуэль. Впрочем, больше Д`Артаньяна беспокоило, даже пугало, то, что Портос и Арамис не позволят ему присоединиться. Вдруг, не пожелают его? Что тогда делать, и как с этим жить? Нет, нельзя выходить, нужно сохранить всё, что видел, в тайне!       Юноша отставил бутылку в сторону и начал ласкать самого себя через штаны. Этого показалось мало. Желание требовало незамедлительного выхода. Он стащил с себя мешавшие элементы гардероба, освободил свой налившийся страстью половой орган из плена штанов и начал торопливо ласкать. Д`Артаньян взял в зубы шляпу и закусил своими острыми зубами её мягкую полу, чтобы не выдать себя слишком громким вздохом или стоном.       На мгновение он закрыл глаза, и картинка, запечатлённая на сетчатке глаз, изменилась. Атлетическая красота Портоса и миловидная прелесть Арамиса сменилась сверкающим благородством Атоса. В мечтах юный Д`Артаньян сейчас находился именно с ним. Он всхлипнул и, дрожа всем телом, кончил себе в руку. Его охватила нега.       Что же касается Портоса и Арамиса, то и они почти дошли до финальной точки. Портос вставлял свой фаллос в любимое тело уж на всю длину, с силой протягивая молодого мушкетёра за талию. Их стоны и крики отнюдь не были единственными, что нарушали ночную тишину в «Красной голубятне». Где-то в гостинице раздавались ещё подобные звуки — мужские и женские стоны. Перед завтрашним продолжением осады солдаты не теряли времени даром.       Наконец, Арамис, изящно выгнувшись, кончил прямо на неприбранный стол. Портос влажно выскользнул из заднего прохода Арамиса и пролил семя на скамью. Он блаженно вздохнул, наклонился, прижавшись горячей щекой к подрагивающим ягодицам друга и на время замер. Затем он благодарно исцеловал обе половинки. - О, Портос, - смеялся Арамис. - Что вы опять придумали? - Вы вкусный, - заметил добрый великан. - Гасконское жаркое удалось на славу. - О, да! Только не надо дальше, прошу, а то мы до утра отсюда не уйдём, а завтра будем спать вместо того, чтобы стрелять. - Что ж, вы правы.       Портос поднялся и принялся одеваться. Арамис слез со стола и последовал его примеру. Д`Артаньян сидел в своём укрытии и с немного ошарашенным видом пил вино. Конечно, друзья его не видели. Они обнаружили остатки вина в кувшине, и выпили по бокалу напоследок. - Вернёмся же в палатку, - сказал Арамис. - Атос и Д`Артаньян, верно, потеряли нас. - Или у них тоже нашлось приятное занятие, - улыбнулся Портос. - Увы, мой дорогой, - перебил его друг. - Наш товарищ Атос любит Д`Артаньяна — это так, но он не стремиться... сделать из него жаркое. - Не понимаю, почему? - Это же Атос. - Бедняга! Жизнь так коротка. - Вы говорите совершенную правду, - Арамис задумался. - Однако мы имеем то, что мы имеем. Точнее, не имеем. Точнее, Атос не имеет Д`Артаньяна, зато вы имеете меня. - Будет, о чём вспомнить в старости! - Верно, - улыбнулся Арамис. - Пойдёмте!       Мушкетёры, поцеловав друг друга, отыскали свои шляпы и вместе покинули комнату.       Д`Артаньян вышел из своего убежища. Он залпом допил свою бутылку. В голове шумело, на сердце было смутно. Усилием воли он взял себя в руки и подумал: «Они говорили обо мне! О, мои дорогие друзья, они заметили мою тоску! Я теперь стал мушкетёром. Я должен испытать, что же это такое — любовь со своим боевым товарищем. Пусть мне даже будет больно! Не умру же я? Арамис-то жив и, как видно, весьма доволен. Чем я хуже? Портосу тоже хорошо. Ещё бы нет! О, Атос, я докажу вам, что вы ошибаетесь, не желая вставить мне!».       Последней мысли юноша задорно улыбнулся — уж такая забористая она получилась. Затем, спрятав член в штаны, надев плащ, перевязь, подобрав шляпу, он вышел прочь.