Глубокие волны

<center>Спускались тоскливые сумерки. Шёл дождь. Тяжёлые капли мерно падали на размокшую землю, на плащи и шляпы всадников, на гривы их коней. «Вот уже несколько дней небо плачет», - подумал Д`Артаньян. - «Словно скорбит о гибели Констанции. Вместе со мной...».       С тех самых пор, как известно стало о том, где её величество королева Анна Австрийская спрятала свою верную служанку от гнева кардинала, события разворачивались поистине с нечеловеческой скоростью.       Срочный «отпуск», стремительно испрошенный у капитана де Тревиля, и столь же стремительно полученный. Безумная скачка в Бетюн — как прежде, вместе, как всегда — вчетвером. Шаги по полутёмным монастырским коридорам — казалось, шпоры на сапогах грохотали, как гром. Вот оно — ожидание счастья, спасения. Наконец он, Д`Артаньян, прижмёт к сердцу ту, которую любил, ту, перед которой чувствовал вину. Гасконец любил Констанцию, несмотря на чувство к благородному Атосу, всё более пускающее корни в его юной душе.       Чувство вины было обусловлено и тем, что Д`Артаньян уже ничего не понимал. После того, как Атос не явился к нему в назначенную ночь, молодой мушкетёр думал, что тот никогда не ответит на его страсть. Однако день на море, проведённый четырьмя товарищами, пожалуй, даже чересчур близко друг к другу, спутал все карты. С Констанцией всё было проще: любовь давалась в обмен на любовь. С Атосом всё было сложнее, как понятно из предыдущего повествования. Можно ли любить и желать двоих, один из которых — твой боевой товарищ? Юноша терялся при подобных мыслях.       Да, гасконец нашёл её. Увидел, какой радостью озарилось милое и нежное лицо молодой женщины. Увидел, как она улыбнулась ему, хотя жить бедняжке оставалось всего лишь несколько мгновений. Тогда Атос, обнаружив рюмку с остатками отравленного вина на столе, сразу понял, что случилось, но поправить что-либо оказалось уже не в их силах. - Женщины оплакивают мёртвых, мужчины мстят за них, - сказал ему тогда граф де Ла Фер.       Старший мушкетёр крепко обнял юношу, сердце которого разрывалось от боли. Бедная Констанция! Он не смог её спасти, не уберёг, не защитил, опоздал. Несчастный!       Дальше общим делом мушкетёров, а также присоединившегося к ним лорда Винтера, желающего мести за своего брата, за герцога Бэкингема, за обманутого Фельтона, погубленных миледи, стали поиски преступницы и смертельная кара.       Ночь казни — грозовая, бурная, пронизанная струями холодного ветра и стрелами молний, осталась неизгладимым воспоминанием для всех, особенно для Атоса. Вот и сейчас в его памяти вновь и вновь всплывал взгляд, брошенный бывшей графиней в сторону мужа — голубые глаза невинного ангела, полные муки, мольбы, надежды на сострадание.       Всё время — до того, как палач посадил её в лодку, миледи словно бы пыталась неким внутренним взором поймать во взгляде старшего мушкетёра хотя бы остатки прежней любви, что питал когда-то Оливье де Ла Фер к прекрасной Анне де Бейль. Атос, ощущая её усилия, был непроницаем. И, хотя трое — он сам, Винтер и Д`Артаньян — те, кому миледи причинила наиболее страшное зло, простили её, казнь свершилась.       Атос в который раз заглянул в собственное сердце. Осталась ли в нём ещё любовь? Перед глазами мушкетёра возникла Анна — та, какой она была в день их венчания: цветущая, влюблённая, любимая. Невинная девушка со светлыми волосами, свежая и прекрасная, как весна. Граф поймал себя на мысли, что в тот день Анна, действительно, любила его. Как сложилась бы жизнь, не будь той злополучной охоты?       Вдруг словно нечто кольнуло в груди Атоса так, что он вздрогнул. «Охранная грамота Ришелье», - вспомнил мушкетёр. - «Она здесь, у меня под сердцем. Не возьми я её тогда, мой друг был бы уже мёртв, а убийца не понесла бы законного наказания. Мы бы отомстили за Д`Артаньяна — сомнений нет, но … я не вынесу, если моё сердце разорвётся дважды. Преступница, опорочившая мою честь, сломавшая мою жизнь, покушалась убить того, кого я люблю больше всех в этом мире. Она мертва, и это справедливо. Её тело поглотили воды Лиса, и, дай Бог, ни она сама, ни память о ней больше не причинят никому вреда. Я люблю Д`Артаньяна. Люблю, не просто сочувствую его горю. Люблю. Теперь я это понимаю, как никогда раньше». - Нам нужно найти ночлег, - сказал лорд Винтер, зябко ёжась под плащом. - Дождь не прекращается, а ночь обещает быть холодной. - Если и ехать куда-то — то лучше ехать до Бетюна, - проговорил Арамис. - Только не в Бетюн, - запротестовал гасконец. - Ненавижу этот город. Неужели вы обо всём забыли так скоро? - Не забыл, - нахмурился будущий аббат. - Город не виноват в вашей потере, а мы, если не окажемся в тепле и сухости, рискуем завтра же заболеть. - Это правда, - согласился Портос. - К тому же, нам всем необходимы еда и горячее вино. Пора позаботиться о себе. - Едем в Бетюн, - кивнул Атос. - Мы ничего не добьёмся, если заморим себя и загоним лошадей. - Мы можем остановится в доме, где ночевал я, когда прибыл из Англии, - предложил Винтер. - Хозяин — мой знакомый. У нас с ним одна родина, и он мне кое-чем обязан. Он имеет несколько жилых помещений и примет нас без лишних слов. - Как вам будет угодно, - вздохнул Д`Артаньян.       Место для ночлега — небольшой домик, весьма похожий на тот, в котором в Армантьере удалось схватить миледи, оказался свободным, и знакомец английского лорда с радостью отдал его в распоряжение товарищей. Он сам затопил печь, поставил на стол еду и вино.       Уставшие путники грелись в тепле. От намокшей одежды шёл пар. Портос с аппетитом поглощал пищу. К нему присоединился и Винтер, аппетит которого отнюдь не испортила недавняя казнь коварной родственницы. Наоборот, заметно было, что он доволен, как человек, удачно завершивший трудное и неприятное, но необходимое дело. Арамис больше пил, чем ел, как, впрочем, и Атос. - Лучше напиться пьяным, чем замёрзнуть и простыть, - заметил он, поднося к губам бокал вина. - Храни нас всех Господь.       Атос сдержано промолчал. Он смотрел на Д`Артаньяна, который почти ни к чему не притронулся. Правда, вина в несчастного юношу друзья всё-таки влили. - Я пойду спать, друзья мои, - проговорил гасконец. - Лягу здесь, на первом этаже, если не возражаете.       Хозяин дома кивнул. Молодой мушкетёр поднялся на ноги и слегка пошатнулся. - Я провожу вас, - коротко сказал Атос, обнимая его за плечи, и они удалились. - О! - коротко воскликнул Арамис, сверкнув глазами и даже почти улыбнулся. - Бедный шевалье, - вздохнул хозяин, а с ним и лорд Винтер. - Я тоже что-то устал, - заявил Портос. - Большая комната на втором этаже в вашем распоряжении, - сказал соотечественник Винтера. - Места у меня немного, вам с товарищем, увы, придётся довольствовать одной комнатой. - Нас это не затруднит, - сказал Арамис и покраснел. - Идёмте спать. Доброй ночи! - Доброй ночи, - сказал Винтер. - Я же побуду здесь ещё — не спится. - В таком случае я посижу подле, - хозяин подлил вина себе и гостю. - Надеюсь, ваша милость, на рассказ о том, какова сейчас жизнь у нас на родине. - Вы услышите его, любезный, - кивнул лорд.