Глубокие волны

<center>Комнату, где оказались Атос и Д`Артаньян, заливал свет свечей. Несчастный юноша выглядел так, будто разрушался изнутри под тяжестью навалившейся боли. Он, как больной, опирался на плечо товарища. Атос закрыл дверь, заботливо усадил его на кровать и во мгновение ока стянул с гасконца ботфорты. - Друг мой, - очнулся Д`Артаньян. - Что вы делаете!? - Вам неудобно будет спать в сапогах, - ответил сидящий на полу старший мушкетёр. - Право, меня в жизни ещё ни разу не разувал граф...       Рука Д`Артаньяна легла на плечо Атоса. Даже сквозь ткань одежды тот почувствовал, какая она горячая. - Да у вас жар, - встревожился граф да Ла Фер, прижимая протянутую ладонь к лицу. - Ложитесь, я принесу ещё вина, а завтра пошлём за лекарем.       Атос, быстро, будто опасаясь, прикоснулся к ладони губами, поднялся и попытался уйти. - Постойте, - проговорил Д`Артаньян.       Его взгляд странно сверкал, а внутри словно бы сжалась некая невидимая глазу пружина. Юноша подрагивал, точно в лихорадке. - Останьтесь, дорогой Атос. Я не болен. - Послушайте... - Останьтесь, умоляю вас! - перебил его молодой гасконец. - Что ж, если вы того желаете. - Я ничего не желаю более страстно!       Юноша сгрёб графа, который на сей раз демонстрировал полную покорность судьбе, за плечи и усадил на кровать. Мой милый Атос, - сбивчиво шептал мушкетёр. - Мой благородный граф, позвольте и мне оказать вам ту же честь, что вы оказали мне, бедному Д`Артаньяну.       Дрожащие руки молодого человека схватились за голенище мушкетёрского ботфорта и потянули вниз. Мокрая кожа поддалась не сразу. Стаскивая с друга обувь, юноша разгорячился. Его лоб вспотел, несколько прядей тёмных волос упали на лицо. Наконец, ботфорты со стуком полетели прочь в дальний угол. - Тише, тише, друг мой, - Атос по-отечески прикоснулся к его вспотевшему лбу. - Вы не в себе. - Не в себе! - воскликнул Д`Артаньян. - Да, называйте это так, если вам угодно!       Он осёкся, хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на сушу. - Хватит, Атос! Хватит мучить меня!       Д`Артаньян с быстротой молнии бросился на графа де Ла Фер, обвил его руками и повалил на кровать. Сооружение протяжно скрипнуло под тяжестью двух тел. - Вы нужны мне, как воздух, как вода, как сама жизнь, - горячо прошептал юноша. - Атос, о, Атос, не говорите, что не любите меня, не твердите о чести! Моя честь принадлежит вам. - Д`Артаньян, - проговорил Атос, чувствуя, что ещё немного, и никакая сила в этом мире не остановит его страсть, что удавалось долгое время держать в узде, как казалось, для блага юного товарища. - Повторю, вы просто не в себе. - Пускай! Дайте мне себя, дайте мне ночь, дайте мне боль — о, пусть так, но не отвергайте, не будьте жестоким. - Я... - граф на секунду отвёл глаза, решаясь сказать то, что сказать было трудно. - Я ваш, вы — мой. - Я вас так люблю, Атос.       Юноша коснулся своими губами губ Атоса, и мгновенно они слились в глубоком поцелуе, опьяняющим сильнее крепкого вина. Руки графа властно стянули с любимого одежду. Д`Артаньян не остался в долгу, нетерпеливо раздевая мушкетёра. Ласки, что подарил ему граф, когда оба оказались на кровати совершенно обнажёнными, развеяли грустные мысли юноши. Он улыбался своей всегдашней дерзкой улыбкой, в которой теперь была и изрядная доля загадочности.       Стройное, чуть смуглое тело гасконца поблёскивало и манило Атоса тайной девственности. Сердце билось быстро, сладко и тревожно. Удастся ли раскрыть это тело? Получится ли насладиться этой невинностью? Оторвавшись от набрякших от поцелуев губ юноши, Атос исцеловал его грудь, пощипывая соски, переместился на живот и ниже, но как только член юноши оказался у него во рту, гасконец сделал протестующее движение рукой. - Не так, - сказал он. - Опять вы за своё. - Думал, вам будет приятно, - удивлённо проговорил Атос, выпустив его мужской орган. - Я хочу по-настоящему, - усмехнулся Д`Артаньян, вставая на четвереньки. - Думаете, я вас обману? - старший мушкетёр улыбнулся снисходительно, как взрослый, затаивший от ребёнка, которому нельзя сахар, леденец, - Когда я вас обманывал? - Припомню пару случаев, но не теперь. Утром, если вы меня разочаруете. - Вот как! - воскликнул Атос. - Учтите, то, чего вы хотите, для меня ново, как и для вас. - Мы справимся. - Разумеется, - улыбнулся граф.       Юноша почувствовал, как отвердевший фаллос Атоса трётся о бедро, а его рука гладит ягодицы. Гасконец нетерпеливо вильнул бёдрами, вспоминая пикантные подробности пикника на морском берегу, когда чьи-то шаловливые пальцы всё же немного нарушили неприкосновенность его зада. Чьи именно — он не помнил, слишком ярким и быстрым оказался фейерверк чувственных желаний на четверых. Он надеялся, что хозяином тех пальцев являлся именно Атос.       Впрочем, его сильные, смоченные в слюне пальцы юноша незамедлительно ощутил внутри себя. Граф пробирался в него осторожно, круговыми движениями проникая глубже и глубже, нащупывая то самое сладострастное местечко, нежно нажав на которое, можно подарить истинное удовольствие. Чем дальше он искал, тем более пылкое желание охватывало его самого. Старания увенчались успехом, юный мушкетёр выгнулся и застонал. Затем — ещё и ещё раз. Атос почувствовал, что не может больше терпеть. Строгие правила чести летели ко всем чертям. Оставался лишь его мальчик, его сокровище — и одно желание близости на двоих. Убрав пальцы, старший мушкетёр ещё раз применил слюну и, выдохнув, вошёл в тело любимого. - Чёрт возьми, - прошептал Д`Артаньян, сжал зубы и приготовился терпеть.       Фраза, нужно сказать, не слишком любовного содержания, вырвалась потому, что на всякую боль молодой мушкетёр привык реагировать именно так. - Больно, мой хороший? - спросил Атос, не переставая движения. - Расслабьтесь. Всё получится, слышите? - Да, - шепнул Д`Артаньян. - Мне уже не больно. О, Атос, делайте со мной, что угодно. - Подайтесь мне навстречу, - он мягко притянул друга за талию, с упоением ощущая, как ещё тесный зад раскрывается навстречу толчкам.       Юноша выгнулся и, уже не боясь получить очередной заряд боли, подставился ему ещё больше.       В это время в комнате на втором этаже, которая располагалась как раз над той, что стала убежищем страсти, Портос и Арамис готовились ко сну. - Да простит мне Бог, сегодня у меня нет сил на молитву, - устало проговорил Арамис. - Мы проскакали много лье по мерзкой погоде, да к тому же я, честно сказать, весьма пьян. - Думаете, всевышний примет извинения? - усмехнулся Портос. - Не знаю, - с этими словами духовное лицо сладко зевнуло. - Подумаю об этом потом. Да что же вы там ищите на полу? Зачем убрали коврик? - Чёрт с этим ковриком! Здесь нечто весьма интересное. Подойдите ближе, друг мой.       Арамис, заинтересовавшись, подошёл. Портос, стоя на коленях, легко убрал несколько досок пола так, что взглядам друзей открылось окошко на первый этаж. - Хитро, верно? - О, да, - улыбнулся аббат-мушкетёр. - Подобное, помнится, было в комнате нашего милого Д`Артаньяна в доме галантерейщика Бонасье. - Давайте посмотрим.       Двое склонились над дыркой в полу. Сцена, что они узрели, заставила Арамиса покраснеть, а Портоса выдохнуть. - Вы видите? - заговорщицки прошептал дю Валлон. - Пусть Дьявол выцарапает мне глаза, если это не Атос и Д`Артаньян. - В другой раз я бы посоветовал вам был аккуратнее в выражениях и не шутить с царём преисподней, но на сей раз вы правы. - Они стали пленниками, ну, того самого чудака на букву «э»... как его? - Эроса, дорогой Портос, - хихикнул Арамис. - Вот его! - Тише, нас могут услышать. - Им не до нас. - Поставьте половицы на место. - Почему же? - То, что мы делаем, неприлично. - Нет, я хочу понаблюдать. Может, им понадобится наша помощь? - О, Портос, - шевалье Д`Эрбле прикрыл глаза одной рукой. - Я вас прошу, Арамис. - Уговорил. Только тихо. Где коврик? Дайте его сюда. Если что, быстро прикроем дыру. - Эх, далась вам эта старая пыльная половая тряпка! Вон он валяется.       Снизу доносились сладостные стоны и крики. Прореха в полу, должно быть, нарочно располагалась таким образом, что видимость на происходящее открывалась самая широкая. - Надеюсь, Д`Артаньяну не очень больно, - сочувственно пошептал Арамис. - Ха, ну, и задал он жару, - хохотнул Портос. - Вам бы всё смеяться, - укоризненно взглянул на него будущий аббат. - У мальчика первый раз, да будет вам известно. - Откуда знаете? - Жизненный опыт. - Что же ещё подсказывает ваш опыт? - То, что Д`Артаньяну завтра будет тяжко в седле, если он в него сядет, а также то, что вы, Портос, должны сейчас же поставить половицу обратно, пока нас не заметили. - Не поставлю. - Отдайте мне доску, бесстыдник! - Вот и нет!       Арамис, вскочив на ноги, попытался отобрать злополучную доску, но силы были не равны. Вместо доски он получил несколько поцелуев-укусов в шею. Зрелище явно распалило воображение Портоса. - Отстаньте, я слишком пьян! - возмущался Арамис. - Да ладно!       В этот момент в нижней комнате раздался поистине торжествующий стон. - Атос, - голос юного гасконца, достигнувшего пика соития, охрип от страсти. - Мой возлюбленный граф... - Вот так, мой мальчик, мой любимый, - шепнул граф де Ла Фер, совершая толчки в уже расслабленном теле юноши. - Я сейчас...       Несколько движений бёдрами приблизили «сейчас», и, достигнув грани высшего наслаждения, Атос заставил юношу лечь и сам застыл на нём в немом упоении удовлетворённой страсти. Он зарылся лицом в его влажные волосы, видя, как из-под полуприкрытых век Д`Артаньян следит за действиями, а на лице гасконца расцветает улыбка.       Портос с лёгким стуком поставил доски на место, прикрыв брешь в полу. - Обязательно было смотреть до конца? - тихо спросил Арамис.       Великан не ответил. Притянув к себе любимого друга, он крепко запечатал уста Д`Эрбле поцелуем. Тем самым, которому Арамис, при всей своей выдержке, не мог противиться.       Когда Портос и Арамис той же ночью спустились вниз, то застали лорда Винтера спящим за столом. Дрова в печи догорели, но по помещению ещё разливались волны тепла. Винтер сжимал в руке пустой бокал. При появлении мушкетёров он вздрогнул и проснулся. - Судари, вам не спится? - беззаботно спросил он. - Увы, милорд! - пропел Арамис с довольным видом. - После казни вашей родственницы нас терзают страшные сны. - Простите, но по вам того не скажешь, - прищурился англичанин. - Что же вам снилось, допустим, сегодня? - Поверьте, это так ужасно, что и вспоминать не хочется, - заявил Портос, подкрутив усы.       Мушкетёры сели за стол и, наполнив по бокалу, выпили вина. Винтер зевнул и потянулся. - Дорога совершенно вымотала меня, - проговорил он. - Сил не хватило даже дойти до постели. Знаете, господа, мне тоже снятся сны. Сегодня, например, приснилось, что здесь за стенкой происходит подлинная оргия, как на пирах в Древнем Риме! - Смотреть ваши сны — одна радость, - улыбнулся Арамис. - Но ведь это только сны. - Конечно же. - Однако, у ваших товарищей ночь проходит спокойнее. Бедный шевалье Д`Артаньян! Я искренне сочувствую ему! - Вы великодушны, ваша милость, - Рене Д`Эрбле грациозно наклонил голову в поклоне. - Мы с господином Портосом полагаем, однако, что наш добрый товарищ Атос дал дружеское утешение его душе.       Лорд Винтер со вздохом пожал плечами. Его глаза ещё туманила дымка сна. Он не заметил, каким говорящим взглядом Портос посмотрел на Арамиса, и каким не менее красноречивым взглядом ответил ему шевалье. Впрочем, добрый великан, против своего обыкновения, промолчал, будущий аббат же думал о том, что случилось между Атосом и Д`Артаньяном. На сей раз думы его витали вдали от сладострастия.       «Постель не избавляет нас от страданий, но я верю, что после этой ночи сердце Д`Артаньяна забьётся с новой силой, душа забудет боль, хотя и будет болеть тело», - подумал он меланхолично. - «Я знаю, о чём помолюсь завтра. О том, чтобы всякая любовь давалась вовремя. Тогда, когда она способна принести наивысшую радость. О том, чтобы сладость была сладостью, а горечь — горечью, и они не смешивались между собой. Быть может, так не бывает, но Господь велик».