Глубокие волны

<center>На следующий день мушкетёры явились в ставку Ришелье. Небольшой домик, где жил кардинал во время военной кампании, охранялся гвардейцами, а посему, когда Атос к нему приблизился, его товарищам пришлось затаиться поодаль, не теряя, однако, из вида вход. Устроиться рядом означало лишний раз спровоцировать охрану, которая и без того вела себя напряжённо. Мушкетёры показали письма, уверив, что им назначено, но гвардейцы всё равно были начеку. - За нами пристально следят, - заметил Арамис. - Вы видите, друзья мои? - Ещё бы! - ответил Д`Артаньян, гневно сверкнув глазами. - Если они хоть пальцем тронут Атоса... - Не будем спешить. - А я согласен с Д`Артаньяном, - Портос проверил, свободно ли шпага вынимается из ножен. - Подождём. - Воля ваша, - кивнул Портос, всё же не оставляя в покое оружие.       Гасконец только вздохнул.       Граф де Ла Фер, разоружённый, но с гордо поднятой головой вошёл в покои Ришелье. Первый министр, выслушав дежурное приветствие, встретил его достаточно любезно и предложил присесть. На столе перед собеседниками стояла шахматная доска. «Помню, Д`Артаньян рассказывал, как играл в шахматы с герцогом. Ришелье наглядно показал ему, насколько беззащитная фигура короля», - подумал Атос. - «Что же со мной? Тот же трюк?». Мысль не угадывалась на лице графа. По своему обыкновению, он был спокоен и царственен, как египетский сфинкс. - Граф де Ла Фер, - начал Ришелье с улыбкой. - Прошу вас, чувствуйте себя свободно. - Благодарю, ваша светлость, - ответил мушкетёр, а про себя подумал: «У кардинала хорошие осведомители. Он знает, кто я такой. Посмотрим, что дальше». - Бокал вина, - предложил хозяин покоев, наливая гостю. - Не откажусь, ваша светлость.       Мушкетёр — истинный гурман волшебного зелья радости и тоски, отпил, оценил букет и поблагодарил вежливо, но весьма сдержано. - Вас, разумеется, интересует, зачем я вас пригласил. - Для меня это не тайна. Вы хотели сыграть со мной в шахматы, - в тоне Атоса наполовину звучал вопрос, наполовину — утверждение. - Вы проницательны, - кардинал, взяв в руку пешку, двинул её вперёд. - Не более, чем ваше высокопреосвященство, - Атос сделал ответный ход. - Разумно. Скажите, кто научил вас искусству игры? - Мой покойный отец. - Вот как, - Арман-Жан продолжил игру. - Тогда вам известно значение фигур. Например, сейчас я вновь сходил пешкой. Пешки — это верные солдаты, защищающие короля. Они всегда выходят из игры первыми. Их заслуг, как правило, спасённый король не ценит. - Солдаты преданно служат королю не за награды. Они исполняют свой долг. - Долг — это прекрасно. Увы, бывает, что в роли пешки оказывается тот, кому по рождению и способностям предназначено место в одном ряду с королём, - кардинал выдержал паузу, рассматривая мушкетёра. - Благородство духа, красота черт, чистая дворянская кровь — не для пешек, поверьте мне. Однако есть лицо, назовём его ферзём, чья власть не меньше королевской. Он способен оценить достоинства пешки, вознаградить её заслуги должным образом и помочь ей занять подобающее место. - Я понимаю, о ком вы говорите и что хотите сказать, - слегка нахмурился Атос. - Что же вы ответите мне? - Отвечу, что пешка стала пешкой и служит королю, не мечтая о наградах, по своей воле и довольна своим положением. - Простите, но я не поверю, что графу не тесно в мушкетёрском плаще. - Чей же плащ предлагает надеть могущественный ферзь? - Плащ первого вельможи королевства, а, возможно, лучшего друга могущественного ферзя. - У ферзя могут быть друзья? - Друзья или соратники — не всё ли равно, как называть? - Разница есть. - Понимаю, вы думаете о своих боевых товарищах. Если вы согласитесь, любезный граф, они последуют за вами и не останутся в накладе, обещаю. Вы же сможете вновь в полной мере стать тем, кем рождены, вернуть доброе имя своему роду. - Моё доброе имя очистилось со смертью той, что поставила на него клеймо позора. Однако граф де Ла Фер, всё же, предпочтёт остаться Атосом, а Атосу нужен лишь покой. - Значит, Атоса не волнует судьба его друзей? Даже шевалье Д`Артаньяна, с которым он весьма близок?       Атос побледнел более обычного, его сердце забилось чаще, но он не выдал своего состояния Ришелье. Он понял, что каким-то образом кардиналу известны особенности его отношений с юным мушкетёром, но решил играть до конца. И речь шла не о шахматах. - Шевалье Д`Артаньян, помнится, дал свой ответ, ваша светлость, - он осторожно улыбнулся. - Его друг Атос разделяет его мнение. - Господин Атос совершает ошибку. - Возможно.       С этими словами Атос поднялся из-за стола и церемониально поклонился, давая понять, что более не намерен продолжать разговор и хочет удалиться. Первый министр Франции отпустил его чуть надменным кивком головы.       В стальных глазах Ришелье мелькнула искра раздражения. Когда мушкетёр вышел прочь, он с силой сжал в руке шахматную фигуру с доски. Это была фигура короля. «Его величеству крупно повезло», - подумал Арман-Жан. - «Ему так верно служат люди, которых он недостоин. Жаль! Благородный граф и его гасконский юноша весьма... красивы вместе, мне было бы приятно наблюдать за ними. В свободное от дел время».       Кроме того, в голове красного герцога плохо укладывался отказ графа де Ла Фер. Этому необыкновенному человеку ничего не нужно! Брось весь мир к его ногам — он просто пройдёт мимо!       Но не всё ещё было потеряно.       Увидев благородного Атоса пусть и весьма бледным, но живым и здоровым, мушкетёры вздохнули с облегчением. - Кардинал звал вас к себе на службу, как мы и предполагали? - поинтересовался Арамис. - Да, это так. - Вы отказались?! - нетерпеливо спросил Д`Артаньян. - Думаете, я мог поступить хуже вас? - Так да или нет? - не унимался юноша. - Боже мой, конечно же, я отказался, - старший мушкетёр, наконец, немного дал волю чувствам. - Для Атоса милость его высокопреосвященства — это слишком много. Для графа де Ла Фер — слишком мало. - Что вы имеете в виду? - Граф де Ла Фер не хочет стать вторым графом Рошфором, - отрезал Атос.       На это Портос, должно быть, вспомнив нечто смешное, связанное с Рошфором, хохотнул и как можно легче хлопнул Атоса по плечу. - Дорогой Атос, - сказал он. - Я вами просто восхищён. - Подождите восхищаться, любезный Портос, лучше подготовьтесь к вашему свиданию с кардиналом. - Я готов. - Могу поспорить, он предложит вам богатства, - сказал Д`Артаньян. - У меня есть, что ответить.       Обстановка в кардинальских покоях изменилась с момента посещения их Атосом. Слуги накрыли к обеду стол, поражавший роскошью и изяществом, особенно в условиях военного времени. Фрукты, ароматные запеченные блюда, многочисленные вина манили взор и возбуждали аппетит.       Входя в комнату, Портос сразу уловил сей дивный аромат и почувствовал голод. Стоял день, и от завтрака, съеденного утром, не осталось уже даже воспоминаний, не то, что чувства сытости. Мушкетёр отвесил размашистый поклон и приветствовал хозяина покоев. - Рад видеть вас, господин Портос, - улыбнулся Ришелье. - Прошу.       Он жестом пригласил гиганта с столу. - Ваше высокопреосвященство изволит обедать, - проговорил тот. - Возможно, я помешал, но в письме было написано именно это время. - Всё верно. Я подумал, вам приятно будет разделить со мной трапезу. - Почту за честь.       Портос оказался за столом. Явившиеся слуги начали разливать вино и раскладывать кушанья обедающим. «Чудеса!», - промелькнуло в голове мушкетёра. - «С чего это Ришелье звать меня к обеду? Не отравит же, в самом деле?». - Ваше здоровье, господин кардинал! - поднял бокал добрый великан. - И ваше, господин мушкетёр, - поддержал Ришелье, который являл само радушие.       Пока гость ел и пил с превеликим аппетитом, Арман-Жан, погрузился в раздумья, лишь для вида отправляя в рот кусочки пищи.       «Превосходно», - думал первый министр. - «Отменная еда, богатство, лучшие наряды, оружие... этот господин проще, чем благородный де Ла Фер и, что важнее всего, он может пойти ко мне на службу и привести за собой своего друга Арамиса. Кажется, Арамис очень его любит. Разыграв карту Портоса, из четверых я могу получить двоих — лучше, чем никого, и остаётся шанс получить всех. К таким людям, как Портос, привязываются душой. Такие люди, как Арамис, умеют убеждать разумными доводами и пленять красотой».       Портос, утоливший голод и жажду, немного потерял бдительность. Он не заметил, что слуги исчезли, а кардинал пристально его разглядывает. От, казалось бы, благодушного взгляда мушкетёр почувствовал беспокойство. - Вам понравился обед? - спросил Ришелье. - Он выше всяческих похвал! Благодарю вашу светлость. - Пойдёмте, сударь, - Арман-Жан поднялся на ноги. - Я хочу показать то, что вам понравится.       Они прошли в небольшую смежную комнату. Столь великолепно украшенное оружие, как то, что висело на стенах, Портос видел, разве что, во сне. Арман-Жан снял первую попавшуюся шпагу, причудливо изогнутый эфес которой был украшен рубинами. - Взгляните, - кардинал протянул шпагу гостю. - Восхитительная работа, не правда ли? - О, да, - тот восхищённо провёл пальцем по узору из драгоценных камней. - Вы счастливец, что обладаете таким сокровищем. - Вижу, и вы бы не отказались от такого оружия, - вкрадчиво проговорил красный герцог, забирая чудо-шпагу из рук великана. - Да кто бы отказался? - Всё в ваших руках. Знаю, королевские мушкетёры не могут позволить себе подобного, но у меня на службе верные и талантливые люди добиваются многого. Обед, что вы съели и шпага, что вы держали в руках — это малая часть всего, что могут получить те, кто мне верен. - Одним словом, вы предлагаете мне бросить роту и перейти на вашу службу, - Портос даже не стал задавать вопрос — дело было яснее ясного. - Верно. Вы мечтаете о богатстве, не так ли? - Так. В других обстоятельствах я бы без колебаний согласился на ваше щедрое предложение, но не могу. - Что вас удерживает? - в тоне кардинала послушались металлические нотки. - Ваши товарищи? - Нет, - неожиданно ответил Портос с самым простодушным видом. - Скажу по чести. Я не могу служить вам, так как дал слово одной даме и в скором времени намерен жениться.       Ришелье едва не вскрикнул от возмущения. Каков наглец! Прикинулся простаком, один съел обед, рассчитанный на четверых, и вот так запросто отказал величайшему человеку во Франции! - Как служитель церкви, я не могу осуждать заключение брака между двумя любящими сердцами, а посему больше не задерживаю вас, - сказал кардинал. - Благодарю вашу светлость.       Портос отвесил поклон ещё более лихой, чем при встрече и поспешил уйти. «Любящим сердцам — это верно, господин кардинал», - подумал он, подкрутив ус. - «Моя «герцогиня» с Медвежьей улицы без ума от меня. Какая удача, что я вовремя узнал, что её супруг отошёл в лучший мир! Мне весьма по сердцу сундук с золотыми ливрами, что он оставил моей суженой».