What is Essential is Invisible to the Eye

Шерлок решил игнорировать медперсонал. Он с детства не любил больницы и старался их избегать. Белые стены и спартанская обстановка давили на гениальный мозг, вгоняя в скуку. Подростка бесили глупые вопросы и суета. Пришедшая воспитательница вылетела из палаты через пять минут пребывания наедине с Холмсом. Мальчик казался невыносимым чудовищем. Грубая правда и холодный взгляд дополняли картину. А сам виновник ситуации считал это абсолютно нормальным. Добавляли негатива еще и грядущие праздники. Все бегали, покупали нелепые, никому не нужные подарки. Люди, по мнению Шерлока, становились еще глупее. Он никогда не любил Рождество. В доме в эти дни было слишком много народу. Единственным плюсом оставалось практически свободное поле для анализа людей. Собственно, так он доводил отца до бешенства, и его закрывали в комнате до самого вечера, пока друзья семьи не уговаривали родителей выпустить младшего Холмса. Ведь «он такой хороший мальчик, такой умный. Что поделаешь с гениями». Отец лишь устало вздыхал и проводил с сыном беседу, о том, что нельзя вот так вот просто высказывать людям все. Нужно держать это при себе. Это как игра в шахматы, просчитываешь все. А потом, когда противник думает что выигрывает, ставишь ему шах и мат. Парень чувствовал себя ужасно, но не давался в руки. Последний прием лекарства был рано утром. И это стало самым удивительным за полдня. Глупое упрямство заставило вызвать единственного человека, который мог сделать хоть что-то с этим несносным пациентом. Шерлок именно этого и добивался: Джон стал ему интересен. Он хоть и не отличался выдающимся умом, но при желании и обаянии его можно было заполучить в союзники. А на данный момент они были нужны. Детское время кончилось давно, заставляя взрослеть и принимать решения. Наверное, самые главные, в начале «большой» жизни. Маленький манипулятор был готов расплавиться перед этим студентом, только чтобы получить свое. А это доступ к технике, возможно, сигареты и свобода. За несколько часов Шерлок просчитал положительные моменты пребывания в больнице. Где-то после обеда, когда поднявшаяся температура заставила парня угомониться и лечь, в палату зашел Джон. Хмурый взгляд, сутулые плечи, соус на рукаве говорили о том, что молодой человек даже и не думал возвращаться в больницу раньше ночной смены. ─ Что с тобой делать? ─ вздохнул студент, покосившись на тарелку с нетронутой едой. Воспаленные глаза и то, как парень трясся под одеялом, подвели только к одному верному решению на данном этапе. Бормоча что-то про глупых детей, Джон направился к врачу. Нужно было жаропонижающее. Причем срочно. Обошлось все на удивление спокойно. Не отшатнулся от укола и, даже не сказав ни слова, Шерлок уснул. Доктор Уилкинс подозвал к себе студента и начал рассказывать о возникшей ситуации. Джон только хмурился и пытался объяснить, что ночью парень был не такой агрессивный, да и утром еще реагировал адекватно. Попытки накормить не только таблетками, но и едой были отвергнуты. Пожилой доктор готов был встать на колени, только чтобы Джон поработал эти дни без выходных. «Сверхурочные» не были проблемой, да и студент знал, что может отказать начальству. Ведь он только студент. Во всяком случае, работа была более светлой перспективой, нежели пьяная компания или одиночество дома. Шерлок проснулся к ужину и сел на кровати. Горло болело, легкие как будто сдавило обручем, и голова просто раскалывалась. Последнее, что он помнил, был хмурый Джон и шприц. Мальчик оглядел палату. Свет уже включили, а за окном стремительно темнело. Мысль о том, что он проспал всего несколько часов, не радовала. Столько можно было сделать за это время… Размышления Холмса прервал вошедший с подносом Джон. Судя по всему, он явно намеревался разбудить своего пациента. ─ Проснулся? ─ Джон поставил поднос на тумбочку и прикоснулся рукой ко лбу мальчика. Прохладная ладонь успокаивала, хотелось снова закрыть глаза. Но было нельзя. ─ Поешь. Ты проспал свой прием лекарств. Нужно наверстывать. Молодой человек мягко улыбнулся и подтянул стул к кровати. Шерлок недовольно покосился на содержимое тарелки и нахмурился. Однако отказ от еды грозил кормежкой через капельницу. Мальчик поставил тарелку на колени и начал медленно есть, стараясь не ощущать вкуса. Джон с интересом смотрел на своего подопечного. Шерлок был необычен. От него исходили волны какой-то непонятной силы и власти. Взгляд, который изредка кидал на Джона мальчик, притягивал. ─ Ты когда последний раз ел? ─ Не помню. А это так важно? ─ усмехнулся парень, отставляя пустую тарелку и протягивая руку за таблеткой. ─ Важно. У тебя истощение. Пневмония и так тяжелая болезнь, а когда еще и организм настолько ослаблен… Джон вложил в руку мальчика лекарство, и тот беспрекословно ее выпил. Шерлок откинулся на подушку, сложил руки домиком и внимательно уставился на студента. Игра в гляделки продолжалась до тех пор, пока за спиной Джона не скрипнула дверь, и не зашел врач. ─ Как наш пациент? ─ доктор Уилкинс улыбнулся, подходя ближе, намериваясь совершить все необходимые процедуры. ─ Я не ребенок, чтоб разговаривать со мной, как с малолетним. Разговаривайте так со своими детьми, а не с чужими. Джон моргнул раз, затем второй. То, что в больнице было известно, что у их врача любовница с ребенком, знали все. Однако никто даже не думал этого обсуждать. А вот как это дошло до Шерлока, было не известно. Доктор побледнел, но промолчал. Явный подтекст последнего предложения был настолько явным, что не заметить его не представлялось возможным. Однако врач все же осмотрел мальчика, больше не говоря ни слова. И даже когда уходил, только кивнул студенту. ─ Как ты это все узнаешь? ─ Удивлению Джона не было предела. За несколько часов мальчик рассказал всем и все. Даже то, о чем не знали другие. ─ Это называется дедукцией. Джон улыбнулся: ─ Ты хочешь сказать, что видишь все в мелочах? ─ Да, ─ Шерлок пожал плечами. ─ Это поразительно! Недоверчивый взгляд парня немного остудил пыл Уотсона. ─ Неужели? – прищурился мальчик. ─ Да. Это великолепно! ─ Странно. Обычно люди реагируют очень… плохо. ─ Брось, люди потом поймут, насколько это здорово. Ободряющая улыбка немного смутила Холмса. Никто еще не говорил ему таких слов, кроме родителей и брата. Маленький гений слабо ответил на улыбку, а в голове пронеслось: «Кто еще из них двоих попался...»