Не пытайся укротить шторм

POV Джаред 29 сентября Прохладный, осенний ветер Нью-Йорка приятно холодил кожу. После душного Лос-Анджелеса этот город действительно казался спасением. А теперь не только физическим, давая возможность вздохнуть полной грудью, но и моральным, позволяя нажать на паузу своего уже надоевшего скоростного режима жизни, попытаться войти в привычную колию для обычных людей. Спускаясь с трапа самолета, я был, словно уже другим человеком. Даже не в том смысле «в моем восприятие мира что-либо изменилось» или «я решил начать все заново», наверное, я просто почувствовал себя намного спокойнее, свободней. Впервые за долгое время. Это подтверждалось одним, но существовало также и множество значительных противоречий. Нью-Йорк был неким пунктом остановки, чтобы обдумать, понять и в некотором смысле смириться. Ведь когда лишаешься чего-то всегда наступает отрицание. Хоть я и понимал, осознавал, что это лишь временное положение, необходимые меры - отрицать не переставал ни на минуту. Весь этот иск с лейблом вылился для группы массой проблем, которые с каждым месяцем становились все больше не посильнее. В конце концов, наступил критический рубеж, который переступить было бы роковой ошибкой. Слишком все устали, слишком долго мы были в борьбе. Поэтому, не переступая запретную черту, мы остались на такой опасной границе, в неведении, чем нам может обойтись такое положение. Мы не сдались, вовсе нет… Мы как и прежде в гонке, но лишь на время жмем на паузу, чтобы сделать небольшую передышку. Группа сейчас находится в тени, которую нам так предусмотрительно обеспечивает лейбл всеми способами, лишь задвигая нас вглубь «полки». СМИ больше не разрываются от любых фотографий нашего местонахождения, звонки с приглашениями на радио прекратились, а успешный тур давно закончен, давая время на отдых и новый альбом. Вот только отдыха не последовало, началась борьба, а в конечном итоге группа, как единый и цельный организм дал сбой. Все расползались по разным частям Света. Погруженный с головой в нашу борьбу я слишком долго не замечал, что я не один, кто борется. Мы лишь разъехались по частям Света, не сообщая друг другу о своем местонахождении, воспринимая это как некую эстафету, кто сможет убежать дальше от всего дерьма, что нас окружало. Конечно, в первую очередь я сразу же подумал именно о Нью-Йорке. Может, это и не пустынные степи, не Северные горы, но этот город был лишь началом, чтобы обдумать дальнейшие действия. Наверное, в моей жизни давно не было неожиданных и необдуманных решений. Например, я не мог, как Шеннон посреди недельного перерыва сорваться и укатить в совершенно другую точку планеты, лишь для того, чтобы встретить рассвет на пляже Индонезии, совершенно не задумываясь о завтрашнем дне. Кто-то скажет, что я состарился, утеряв прежний драйв, но я предпочту думать, что это лишь чувство ответственности перед группой и остальными, перед кем я был в ответе. Плюс, тяжесть борьбы не позволяла сделать и лишнего шага без присмотра «свыше». Сейчас, когда папарацци не отслеживают каждый наш шаг, когда по городу можно пройтись совершенно спокойно, наткнувшись лишь на парочку узнавших тебя людей, я могу надеяться, что это место подскажет дальнейших план, ну или хотя бы позволит посмотреть на жизнь, так сказать, под другим углом. Вдыхая прохладный воздух, пропитанный влагой и запахом океана, я могу лишь любоваться видом, что открывается со старой набережной на величественный Бруклинский мост и теряющийся в тумане Манхэттен. Все тревожные мысли развеиваются, начиная казаться совершенно не стоящими, а я улыбаюсь, вспоминая моменты жизни, что были связаны с этим необыкновенным местом. Удивительно, что все ключевые события в какой-либо степени переплетались с улицами и людьми этого города. Я улыбаюсь, вспоминая, как именно с этого места я направился в город Ангелов навстречу своей мечте. Улыбаюсь, думаю о свободе, ожидающей меня в грядущие часы. Улыбаюсь, вспоминая Терри, который встретил меня с объятиями на пороге своей обители, любезно отдавая ключи от моей небольшой, пустующей квартиры, приобретенной и удачно оставленной уже через неделю. Почему-то сейчас кажутся более тревожащими мысли о том, чем она могла стать во время моего отсутствия, ведь ключи, оставленные у друга были исходом спешки и, наверное, последнего моего необдуманного решения. Удастся ли мне попасть туда, или же я последую своему внутреннему зову и сорвусь в сегодняшнюю же ночь другую точку планеты, кто знает... Я сопровождаю взглядом удаляющуюся лодку, которая пропадает в оседающем тумане, пока чуткий слух не улавливает секундный затвор фотокамеры. Рефлекс – все, что у меня срабатывает в этот момент. Но даже для меня именно сейчас это было неожиданно. Слишком безлюдное место, слишком личное для меня, словно мозг отвергал все возможные варианты, что в это своеобразное убежище мог кто-либо проникнуть. Проходит лишь мгновение, пока я не разворачиваюсь на звук, но вижу уже быстро удаляющуюся женскую фигуру. В голове срабатывает необъяснимый сбой, что двигает меня прямо на нарушительницу моего покоя. Девушка, заметив преследователя, лишь ускоряет шаг. Наверное, будь она в серой куртке, то я бы уже давно ее затерял в тумане, который не позволял видеть что-либо дальше, чем на пять метров. Но стройная фигура облечена в ярко-желтую болоньевую куртку, от чего ее в принципе невозможно не заметить. Синие кеды неаккуратно наступаю в еще не высохшие лужи, а я лишь зло усмехаюсь, с легкостью перешагивая их в своих любимых массивных ботинках. Темная макушка с копной каштановых волос, заплетенных в тугую косу, часто оборачивается, но замечая преследователя, тут же смотрит по сторонам, ища другие пути отступления. Я еще держу дистанцию, надеясь лишь запугать «юного фотографа», ведь я мог и агрессивным оказаться, да и не терпящим вмешательства в частную жизнь. Вязаный шарф в яркую полоску развивается в разные стороны, явно раздражая этим свою обладательницу. Мне почему-то становится очень комично от происходящей картины, ведь со стороны могло показаться, что это я ужасный маньяк, преследующий несчастную девушку, которая в свободное время занимается фотографией. И тут я резко останавливаюсь, просто не в силах сделать еще хоть один шаг. Злость теперь на себя. С чего я взял, что она правда не делала снимки города. Девушка, будто чувствует прекращение погони и осмеливается развернуться полностью. Я вижу, как ветер выбивает из прически ее волосы, как пряди непослушно лезут в лицо. Вижу темные глаза, в которых есть облегчение, доля усмешки и некая эйфория выигрыша этой гонки. Я смотрю на эти почти детские эмоции, а уже через секунду на быстро удаляющийся силуэт юного фотографа в ярко-желтой куртке, неподходящих для погоды кедах и смешном шарфе. А уже через секунду я смотрю на возвышающихся вдалеке небоскребах и думаю о необъятных высотах, свежем воздухе и полете мысли. Может, Тибет…