The Heart Rate of a Mouse, Volume 1 / Сердцебиение мыши, Книга 1

Книга 1: По следам Летом 1974 года, Райан Росс отправляется в утомительный тур в поддержку нового альбома своей группы, стараясь оправдать всеобщие надежды и справиться с неожиданной славой. Группа, находящаяся на грани распада, лживые лучшие друзья и мимолетные связи с девушками не мешают Райану выбрать опасный саморазрушительный путь и позволить себе хотеть единственного человека, быть с которым он не может. Я был бы рад посредственности. Контракт, небольшие туры, полный контроль над собой. Это то, чего я хотел, то, что у меня, наверное, было примерно между первым и вторым альбомами. То, что я упустил. Не заметил. Теперь мое лицо на обложках журналов, фанатки кричат и падают в обморок, как только видят меня. И я хочу повернуть эту машину вспять, вернуться в тот момент, который проглядел. В тот клуб где-то в Буффало, где я увидел, что всего каких-то пару парней из толпы в триста человек подпевают мне, и мое сердце остановилось, наполненное гордостью. Но уже слишком поздно, и меня не спасти. Глава 1: Апокалипсис, а потом посмотрим Я либо сумасшедший, либо самоубийца. Возможно сразу и то и другое, ведь разницы практически никакой. Пит сидит напротив меня, ленивая улыбка на его губах. Я в очередной раз смотрю с открытым ртом то на бумаги, то на него. - Мы все еще можем внести некоторые изменения, - обнадеживающе заверяет меня он, и ни для кого не секрет, что он был бы просто счастлив впихнуть куда-нибудь еще несколько дат. О, он был бы так доволен, ублюдок, жаждущий только денег. Он, вне всякого сомнения, самый алчный хиппи-капиталист, которого я знаю. Я передаю бумаги Джо, который убирает темные волосы со своего лица и просматривает список дат нашего тура. Его голубые глаза оживляются, и, зная его, это лишь из-за всех девушек, которых он сможет трахнуть и всех вечеринок, на которые сможет прийти. Брент склоняется над плечом Джо, кивая в согласии. Я знал, что Джо будет рад, но Брент? Чертов предатель. Спенсер ведет себя как мужчина, по-привычному играя на медиаторе. Я качаю головой, смеюсь, не веря происходящему, и остальные совсем не замечают меня. - Да ладно вам! - выкрикиваю я, чтобы получить внимание, которое заслуживаю, и фраза эхом отскакивает от стен офиса. Шум из других кабинетов тут же стихает, и я представляю себе стажеров и работников звукозаписывающих компаний, подслушивающих сейчас под дверью. - Что-то не так? - невозмутимо спрашивает Пит, его голос - смиренные морские волны, выбрасывающиеся на берег, его карие глаза смотрят на меня терпеливо. Черные волосы прикрывают левый глаз и да, пусть так и будет. Прячься, говноед. - Да! Я снова беру список и швыряю им в Пита. Я не могу уволить его, но хотя бы могу выразить свое недовольство и дать ему понять, что этот фронтмен несчастлив. - Что это еще за хуйня? Я согласился на летний тур, но это? Блять! Пять концертов в Нью-Йорке? Какого черта мы должны дать пять концертов в сраном Нью-Йорке? - Вас там любят. Вас любят везде, или ты проспал последние несколько месяцев? Вы, парни, сейчас на пике популярности, вы лучшие. И к тому же, тебе следует перечитать контракт - ты уже согласился на этот тур. Теперь ты не можешь свалить, Райан. Пит приставил к моей голове пистолет и нажал на курок. Мои руки связаны. Спенсер слегка толкает меня локтем. - У тебя же все равно не было других планов, так? - спрашивает он, но в его голосе энтузиазма примерно столько же, сколько и в моем. - Были, - заявляю я. Бухать. Трахаться. Накуриваться. Писать песни. Записывать их в студии. Отказываться от каждого интервью, что сваливается на меня. Спенсер умеет красиво говорить; он справится с прессой. Позвонить отцу, напомнить нам обоим о давно забытом существовании семьи и, может быть, съездить в Бисмарк, провести пару недель в его загородном доме - только я и сосны. Но никого не интересует, чего хочу я. Они хотят пятьдесят пять раскупленных концертов, грубо и нескладно поделенных на две части тура: Восточную и Западную. Залы гораздо больше тех, в которых мы выступали раньше. Брент и Джо начинают обсуждать сценическое выступление, Спенсер предлагает сделать световое шоу. Конечно, это именно то, что нам нужно: копировать группы, которые были до нас, прибегать к приемам, которые никоим образом не выражают нашу уникальность. Пит говорит, что даты тура все еще подлежат изменению. Спенсер настаивает на концерте в Цинциннати, и Пит обещает позвонить организаторам. Я представляю десятки тысяч лиц, которые увижу в ближайшем будущем. Мне становится плохо. - Ну и раз уж мы все здесь, - произносит Пит, - я предлагаю провести собрание группы. - Забавно. Ты не состоишь в группе, - подчеркиваю я. - Нам нужно положить конец всем разногласиям. Начать тур с положительных эмоций. Так что если у кого-то есть вопросы или жалобы, сейчас самое время поделиться ими, - Пит складывает руки на груди и откидывается на спинку кресла. Вопросы или жалобы? Что ж, давайте посмотрим. Я даже не хочу этот тур. Мы только и делали, что ругались с тех пор, как начали записываться в студии. Если альбом и наполнен «темной энергией», то это лишь потому что мы были очень, блять, злы. Обычно музыкальные группы зарождаются с нескольких друзей, которые просто хотят играть свою музыку, но потом появляется бизнес. Слава искажает реальность. Ты больше не делаешь музыку для себя, ты делаешь ее для фанатов. Как они отреагируют? Чего они хотят? Что удержит тебя на вершине чартов? И у каждого свои мысли на этот счет. Мы застряли, все четверо из нас, плюс Пит, и связь, сдерживающая нас вместе, становится все слабее и слабее с каждым днем. Вопросы или жалобы. Давайте начнем с Апокалипсиса, а потом посмотрим. - Мне кажется, я должен стоять немного ближе к Райану на сцене. И посередине, как он, а не сзади слева, - решительно заявляет Джо, - мои фанаты хотят видеть меня. - Конечно, - кивает Пит. - Больше прожекторов. И я хочу микрофон. - Ты не поешь, - улыбаюсь я. - Но я хочу общаться со своей аудиторией, - он улыбается в ответ. - Брент? - спрашивает Пит. - Сырные крекеры в гримерке. Бесплатное пиво. Только четырехзвездочные отели. Чтобы в автобусе всегда были пончики с джемом и презервативы. Я хочу одного роуди*, который будет отвечать за мою бас-гитару и клавиши, с этим не шутить. Всего один парень, просто чтобы мне было на кого кричать. Хм...Дайте-ка подумать...Знаете что, я напишу список, - ухмыляется Брент, на его грубом лице мелькает что-то вроде самообожания, словно богу было просто лень поработать еще немного в тот день. Когда у Брента плохое настроение, он хмурит брови, надувает губы и слегка напоминает мне шимпанзе. - Спенсер? - Ничего не надо. - Да ладно тебе, давай. - Нет, правда. Мы разобрались с ударной установкой, так что мне ничего не нужно. Пит поворачивается ко мне. - Райан? Чего ты хочешь? Я смотрю в окно и наблюдаю за тем, как снаружи весенний ветер качает деревья, и мне интересно, может ли ветер быть достаточно сильным, чтобы суметь поднять их прямо в воздух, оторвать все корни, которые вросли в землю слишком глубоко, и если да, то он должен рассказать мне свой секрет. - Не хочу делить ни с кем номера в отелях, - бормочу я. - Считай, что уже сделано! - Пит широко улыбается, будто бы теперь все решено и налажено. Мы исцелились. Джо продолжает кидать в мою сторону злобные взгляды, Брент беспокойно ерзает, Спенсер пытается улыбаться, а я жалею, что вообще встал с постели сегодня утром. *Роуди — помощник группы, ответственный за погрузку и выгрузку аппаратуры во время концертов/гастролей.

***

Спенсер пытается уговорить меня на тур за пивом. Два из пяти шоу в Нью-Йорке уже распроданы, так что не думаю, что мое чертово мнение вообще теперь имеет значение. - Будет весело, дружище, - говорит Спенсер несерьезно, а я резко вскидываю голову вверх как только понимаю, что на радио играет наша песня. Лысый бармен в накуренном баре подпевает, но он не узнал меня, когда я подошел, чтобы купить вторую бутылку. Хорошо. Это станция рок-музыки и сейчас почти полночь, что объясняет, почему они поставили наш трек. Им лучше не ставить его днем, когда типичные американцы, будто сбежавшие из рекламного ролика пятидесятых годов, забирают своих детей со школы. - Рай, ты вообще слушаешь? Бармен что-то мямлит, открывает и закрывает рот, делая вид, что знает слова. Возможно, так и есть. Но он не знает, о чем эта песня, что я чувствовал, когда писал ее, что пытался передать с ее помощью. Тем не менее, вот он, стоит и наливает очередное пиво, поносит мои слова. Крадет их. Ворует. Одевает в вельвет, в то время как я хотел в сатин. - Забей, - вздыхает Спенсер и пялится на оставшееся пиво в своем стакане, которого уже не так много. Он чрезвычайно одарен в этом плане: привык к тому, что нашу музыку часто включают. Но мне кажется странным слышать свой собственный голос. Спенсер допивает пиво, его голубые глаза замирают на мгновение. Он чешет бороду, и я наблюдаю за сильными мышцами его руки, двигающимися под кожей. У него дружелюбное лицо, которое заставляет тебя хотеть рассказать ему все свои секреты. Мне потребовались годы, чтобы научиться сопротивляться этому. Радиоведущий говорит: «И это были The Followers с синглом Alienation из их нового и уже одобренного критиками альбома Boneless. Не знаю насчет вас, но эта пластинка определенно в моей коллекции!...» Я вырубаю остальное. - Слушай, помнишь, как мы были на разогреве у Флойдов в семьдесят первом? - начинает Спенсер, и я киваю. Конечно я, блять, помню. Девять тысяч человек и четверо нас на сцене. Никто нас не знал. Никому не было до нас дела. - Такие огромные залы, как тот...Это как секс с незнакомкой. - Что-то, чем я занимаюсь постоянно, что ли? - предполагаю я, и Спенсер размахивает рукой, словно приказывая мне заткнуться. - Я говорю о том, что, да, мы хедлайнеры в этот раз. Но они уже любят нас, в противном случае они просто бы не приходили на наши концерты. И залы настолько большие, что нет абсолютно никакой близости. Так что похер, ты не обязан производить впечатление на этих незнакомцев. Мы выходим на сцену, мы выступаем, мы кланяемся. Мы уходим. Секс на одну ночь, - объясняет он. Это в какой-то степени имеет смысл. Я могу обнажить свою душу для фанатов. Они все равно этого не заметят. - Возможно, ты прав, - дарую я ему наконец и ставлю на стол свою пустую бутылку. - Я должен идти. Жак сказала, что может заскочить. Он качает головой. - Не знаю, как ты ее терпишь. - А что с ней не так? - спрашиваю я и надеваю куртку. - Она почти хранит мне верность. Это даже больше, чем ты можешь попросить у девушки в наше время. Спенсер усмехается, но он еще так молод. До сих пор потрясен своим разрывом. Но когда все это пройдет, он осознает, что на дворе уже давно не пятидесятые. Случились шестидесятые, этого не изменишь. Я потерял девственность на рок-фестивале Вудсток, этого не изменишь тоже, и не то чтобы я хотел, потому что Фауна была красивой женщиной. Ей ничего не надо было от меня, кроме как той одной ночи. Вот какие они сейчас — хотят испытать нечто прекрасное с тобой, и их не особо волнует, если ты исчезнешь после. Сейчас 1974, ради всего святого, — мир не такой как прежде, он давно стал другим, и эти перемены не обратимы. Наряду с нашей музыкальной революцией произошла и сексуальная. - Жак поедет с нами? - спрашивает Спенсер. - Не. Я не хочу, чтобы она переспала со всеми моими друзьями. Спенсер просит остаться на еще одно пиво, но я отказываюсь. - Знаю, что не мне, наверное, тебе это говорить, но не стоит так много пить. Серьезно. Прошло уже несколько месяцев. Она была обычной девчонкой и уж точно не заслуживала тебя, - говорю я ему уверенно, и он устало кивает. Он знает, конечно. Она была обычной девчонкой, а он думал, что это была любовь, и сейчас все кончено. Он правильно поступил, выбрав группу, даже если мы...Рыцари разрушения. Послы потери. Объединяемся, но по большей части разваливаемся. - Таких как она пруд пруди, - приходит к выводу Спенсер, и я чувствую, как мы совсем немного объединяемся. Я нахожу Жак у своего дома, курящую сигарету, которую она после делит со мной. Она рассказывает мне о том, какая сука ее сестра, и я вижу засос, мелькающий через ее светлые локоны. Мне, на самом деле, все равно, кто оставил его прямо над ее левой ключицей. Знаю, что она хотела бы, чтобы я ревновал, но я никогда не испытывал этого чувства. Ни по отношению к ней, ни по отношению к кому-либо еще. Да и не то чтобы она любит меня. - Пятьдесят пять шоу, - говорю я ей. - Начинаем через месяц. Ее глаза загораются, и я знаю этот взгляд: она не замышляет ничего хорошего, но ей сойдет это с рук. Она милая девушка с кукольным лицом и большими невинными глазами. Она крохотная и поразительно красивая, когда голая, и много мужчин знают это. Несколько девушек тоже, если в том, что она рассказывает, есть хоть малейшая правда, в чем я лично сомневаюсь. Жак использует свою внешность, чтобы забраться людям под кожу, потому что она пиздец как напугана, что никто никогда не полюбит ее просто за то, какая она есть. Ее уверенности в наших отношениях хватает на нас обоих, и наверное именно поэтому я до сих пор не ушел. Или может быть это она не ушла. Я все еще пытаюсь отгадать. - Пойдем наверх, - говорю я. Мы не успеваем добраться до кровати — в гостиной мы уже полураздеты. В момент, когда ее трусики спущены до щиколоток, а моя ширинка расстегнута, она узнает, что я не собираюсь брать ее с собой в тур. Она матерится и отталкивает меня, избавляясь от остатков нижнего белья и направляясь к двери. Если она никогда больше не вернется, я мог бы оставить трусики себе на память. - У нас маленький автобус, - поясняю я, - для тебя там не хватит места, малыш. Но ты можешь прилететь в Детройт, встретиться с нами там, если хочешь. - И какого хуя я забыла в Детройте?! - рявкает она в ответ. Иллюзия ее кукольного лица быстро испаряется в моменты, когда она ненавидит меня. Ее брови настолько нахмурены, что они образуют одну сплошную линию. Руки сжаты в кулаки, и она драматично машет ими из стороны в сторону, издавая такой звук, будто бы она не хрупкая девушка, а раненый бык, злобно смотрящий на матадора. - Не знаю, - я пожимаю плечами. - Пошел нахер, Райан Росс! Пошел. Нахер. Перед тем как уйти, хлопнув дверью, она тычет в меня пальцем, чтобы я знал, что это именно я Райан Росс ее ночных кошмаров. Еле слышно сквернословлю и нахожу бутылку виски. Потом достаю свою черную электронную, начинаю играть White Light/White Heat, чтобы успокоиться, и заставляю себя не думать о пятидесяти пяти шоу. Пятидесяти пяти. Пятидесяти-чертовых-пяти шоу. Я повешусь в гримерке в Филадельфии. Покажу Питу. Старушка, которая живет за стенкой, стучит по ней. Хочет, чтобы я прекратил. Единственный человек, который, похоже, будет рад моему скорому отсутствию.

***

Из-за всего этого света в студии я начинаю потеть. На мне макияж, но оборонительная стена из него херовая. Аудитория сидит, и это далеко не толпа ликующих, постоянно глотающих пиво фанатов рока. Они все либо члены благотворительных организаций, либо домохозяйки и их скучающие мужья, у которых даже верхняя пуговица застегнута, и они пялятся на меня сквозь стекла своих очков и наверняка думают о том, что же именно мои родители сделали не так. Визажист пытается убедить Джо завязать его кучерявые волосы в хвост, но он отказывается. Спенсер крутит барабанные палочки, поправляя бандану на голове. Это новая деталь его сценического образа. У Брента его нет как такового, его длинные каштановые волосы просто свисают, как мокрое полотенце, а кончики подметают плечи. Ему похуй. Джо пытается выглядеть так, будто бы ему тоже, зацикливаясь на ремнях и обтягивающих костюмах, V-образные вырезы которых оголяют его грудь и продолжаются до самого пупка. Я знаю, что мы, наверное, совсем отстали от жизни с нашим подходом просто все сочетать, ловя волну, которая могла бы стать последней для прогрессивного рока. Я ходил на шоу Дэвида прошлым летом, когда он продвигал Зигги. Когда он был Зигги и группа называлась Пауки. Это было отличное шоу, я признаю это, но было бы слишком много возни, если бы мы решили придумать себе персонажей с историями. Не то чтобы мы банальные или неинтересные. Нахуй все это, и никаких стрижек, как у мальчиков из церковного хора и таких же костюмов, это же, блять, не шестидесятые. Мы — это просто мы. Я хотел иметь именно такую непосредственность с музыкой, без всей этой сценической хуйни, но поезд музыкальной искренности уже давно ушел. Громадное шоу отдаляет от аудитории, искажает музыку. Во всем этом виноваты большие концертные залы. Виноваты деньги. Я не хочу стать очередным Зигги. Но когда ты на вершине чартов, у тебя есть три варианта. Ты либо смиряешься, либо торжествуешь, либо погибаешь. Я стараюсь изо всех сил не выбрать третий. - Готовы? - ассистентка режиссера спрашивает нас. Я киваю, убедившись, что остальные тоже. Спенсер прокашливается, сидя за ударной установкой, Джо в очередной раз проверяет свой микрофон. Наше первое выступление на телевидении. Мы ждем, пока настроят свет, и я наблюдаю за тем, как режиссер грубит звукооператору. Жак и Пит стоят за трибунами. Жак машет мне и посылает воздушный поцелуй, широкая улыбка на ее лице, точно такая же, как тем вечером, когда мы встретились. Она выше Пита в своих зеленых туфлях на платформе. На мне сейчас шляпа, которую Жак придумала и сшила сама, подходящая к моим джинсам, твидовому жилету и футболке. Сбоку торчат красные цветы. Не я выбирал, но шляпа мне действительно нравится. Приятно, когда не приходится ей врать. - Думал, она злится на тебя, - бормочет Спенсер, когда я подхожу к нему на пару слов. - Злилась, - пожимаю плечами я. Ее угрозы и наши ссоры ничего не значат. - Когда мы встречаемся с ребятами? - Брент, когда мы встречаемся с ребятами? - кричит Спенсер. - Завтра, - говорит басист. Уже. Надо начать собирать вещи в тур. - Только попробуй не прийти, - тихо говорит Спенсер и бросает на меня взгляд. Я громко смеюсь и мысленно матерю его. Я еще всего лишь обдумывал тридцать шестую смерть своей бабушки. Все наконец-таки готово. Они начинают записывать, и полный энтузиазма ведущий представляет нас. Мы играем нашу песню. Она самая короткая с альбома, всего пять минут и двадцать секунд. Я забываю о камерах и сосредотачиваюсь на музыке, на моменте, когда барабаны начинают звучать между третьей и четвертой частями. Брент меняет бас-гитару на клавиши в середине песни, и я пою. У меня грубый и нетренированный голос, такой, какой стремится быть музыка, несмотря на то, что каждая секунда рассчитана. Я знаю, что написал приличную песню, если потерял сон из-за нее и чуть не сошел с ума. Режиссер не перестает показывать мне жестом на камеры, чтобы я смотрел прямо в них. Я игнорирую это и пою, разглядывая его обувь. - The Followers, дамы и господа! - объявляет ведущий, и аудитория аплодирует. Джо и мне указывают на кресла, на которые мы садимся, чтобы дать интервью. Он настаивал на том, чтобы большая часть времени уделялась ему. Отлично. Чем меньше интервью я дам, тем счастливее буду. Но все же, в основном, ведущий обращается именно ко мне, потому что они знают, что я пишу песни, что я фронтмен, что я вокалист. Что я - продукт, который они покупают. Я стараюсь отвечать на его дурацкие вопросы. - Это ваш третий альбом, ребята. Так что же в новой пластинке такого, что дало The Followers признание, которое не было достигнуто с первыми двумя? Я царапаю щеку. Камеры на мне. Улыбайся, Райан. Будь доброжелателен, Райан. - О наших первых двух альбомах хорошо отзывались в определенных кругах. Это не моя вина, что вы никогда не слышали их, - говорю я, улыбаясь. Аудитория смеется. Моя кожа начинает зудеть. Жутко хочется пить. У ведущего ужасно желтые зубы. - Вы все очень талантливые музыканты, - говорит он, но от чего-то хмурится. - У меня остался лишь один вопрос. Почему должно быть так громко? За камерами, Жак прикрывает рот рукой, чтобы ее смеха не было слышно. Мне нечего ответить.

***

Встреча с командой, которая будет сопровождать вас в течение тура, чем-то смахивает на встречу выпускников старшей школы, за исключением того, что никому не стыдно напиваться, чтобы меньше приходилось страдать от неловких бесед. Энди Херли и Уильям Беккет внимательно слушают и задают вопросы, в то время как мы объясняем им что к чему. Когда мы будем играть Sore Skill, для Джо нужно будет настроить его голубой Фендер на полтона ниже. Если Miranda's Dream попадет в сет-лист, Бренту понадобится его пяти-струнная бас-гитара. Мы заняли много места аппаратурой, которую необходимо взять с собой в тур, и Пит напоминает нам про запасные струны, струнодержатели и барабанные палочки. Я помню с нашего прошлого тура, что у Энди фотографическая память, и ему нужно лишь один раз взглянуть на мои педали эффектов, чтобы запомнить, в каком порядке они должны быть. Оба парня уже ездили с нами в тур. - А где Зак и Саймон? - спрашивает Джо, когда мы готовим оборудование, чтобы сыграть. Настоящие сцены будут в три, четыре или даже в пять раз больше комнаты, в которой мы сейчас находимся. Я ищу глазами двух отсутствующих роуди, и Уильям пожимает плечами. Уильям примерно моего возраста и с прической как у Джо, только вместо вьющихся темно-шоколадных волос у него русые. Мы оба с ним высокие и худощавые, но в то время как я стараюсь скрывать свои костлявые конечности, он носит самые обтягивающие джинсы, которые только можно себе представить. По-моему, он слишком женоподобный и эмоциональный, даже черты его лица походят на девчачьи, но он отличный роуди, и даже я должен признать это, хоть и не особо люблю его. - Уверен, что они скоро будут, - спешно говорит Пит, опасаясь, что сейчас начнется мятеж. Спенсер надевает жилет на свою красную футболку и усаживается за новую ударную установку, мальчишеский восторг в его глазах. Вижу его такого и расслабляюсь. Он нужен мне в этом туре. Я не переживу это лето, если Спенсера не будет рядом, и в момент когда я думаю об этом, мне становится неприятно от того, что я стал зависимой от других пиявкой. Раньше я не был таким. Раньше я был совершенно другим человеком. Энди суетится насчет кабелей, бегая вокруг них со скотчем во рту и смахивая на собаку с косточкой. Он приклеивает кабель от моего микрофона к полу, ползая на четвереньках. - Тебе нравится так или вот так? - спрашивает он, поднимает голову и смотрит на меня, поправляя очки, так, чтобы они были снова на переносице. У него густые каштановые волосы до плеч, которые отдают рыжим иногда, и мохнатые брови, нависающие над его внимательными серыми глазами. Энди — философ в нашей компании. Они со Спенсером часто разговаривали о смерти, любви, войне и о многом другом до самого утра. Порой я садился рядом с ними и слушал. Энди слепо верит в ЛСД и в то, как он расширяет кругозор. Его кругозор ЛСД иногда расширяет даже больше, чем надо, но все же приятно иметь в автобусе одного хоть и дилетантского, но интеллектуала. Разбираться в том, как именно следует играть новые песни вживую, всегда тяжело. В конечном счете, мы все ругаемся и спорим уже минут двадцать, когда Джо неожиданно начинает петь припев Her Shadow. Я пою его, Брент на подпеве. Джо не поет ни в одной песне. Никогда не пел. - Ты сказал, что хочешь микрофон, чтобы болтать между песнями и... - Ну а почему я не могу и петь тоже? - Потому что ты не в состоянии взять ни одной сраной ноты! - О, а ты значит у нас можешь? - Вообще-то да! Джо поворачивается к Питу. - Что ты думаешь? - Не разговаривай сейчас с ним! Разве он был с нами четырьмя, когда мы начинали эту группу? А? Был? Не спрашивай, блять, у Пита... - Я думаю...- начинает Пит. - Заткнись! - я смело тычу в него пальцем. - Не угрожай адвокату дьявола, - тихо бормочет Брент себе под нос, но я все равно слышу это. Нет, он не пытается сейчас быть дипломатичным, боже упаси. Брент просто не на моей стороне. - Если я хочу петь... - Да мне похуй, чего ты там хочешь! Я не позволю тебе насиловать мою музыку! - О! О! Вот оно! Его музыка? Ты слышал это, Энди? Уильям? Пит, ты слышал это? - спрашивает Джо, оглядываясь по сторонам в поисках поддержки. Мальчишеский восторг пропал с лица Спенсера; серый измученный взгляд теперь на его чертах, в то время как он безжизненно смотрит на свою ударную установку. Моя кровь кипит, и я сжимаю гриф гитары обеими руками, желая швырнуть инструмент и разбить им голову Джо. Спенсер встает. Когда он начинает говорить, его голос не выражает никаких эмоций. - Я уверен, что Райан имел в виду... - Я знаю, что он имел в виду! - бушует Джо. Распахивается дверь, и Зак Холл заходит в комнату. Он огромен, размером приблизительно с дубового шкафа восемнадцатого века. Если он стоит рядом со мной, то я выгляжу как прутик. Я высокий, но Зак выше и весит, наверное, раз в пять больше меня. Он сильный как бык и у него короткие волосы, чтобы никто не смог схватить его за них, когда он дерется. По крайней мере, он так говорит. Но за всей этой пугающей, на первый взгляд, внешностью, на самом деле, скрывается хороший парень. Странный немного, конечно, и грубый иногда, но вовсе не злой. Он всегда ставит людей на место, и вполне возможно, что это именно его внезапное появление заставляет нас с Джо заткнуться. Пит выдыхает. - Зак! Ты здесь! Отлично! Где Саймон? - Дома. Он проснулся сегодня утром, все еще бухой после вчерашнего, упал с лестницы и сломал левую ногу в двух местах. Я отвез его в больницу, поэтому и опоздал, и да, кстати, Саймон не поедет с нами в тур, - Зак замолкает и долго смотрит на нас всех. - Чего такие мрачные? Вот и все. Тура не будет. Я аккуратно складываю гитару на специальную подставку, пока Брент осознает, что только что с ним случилось. - Кто тогда будет отвечать за мои инструменты? - злостно спрашивает он, и с той же уверенностью, с какой я недавно говорил ребятам не верить Питу, я сейчас благодарен нашему менеджеру за то, что тот возьмет вину на себя. У меня двойные стандарты, так же как и у всех остальных. Комната наполняется гневными и недовольными восклицаниями, а я обхожу Зака и покидаю ее, поднимаюсь по подвальной лестнице, иду по коридору и выхожу на улицу. В Лос-Анджелесе облачно сегодня. Я зажигаю сигарету дрожащими руками. Вот и все. Никакого тура. Мы не можем его сделать. Какой-то бездомный прислонился к кирпичной стене рядом, и я бросаю в него двумя четвертаками. Он говорит мне, чтобы я отъебался. - Ты разве не знаешь, кто я такой? - спрашиваю я, наполовину серьезно, наполовину язвительно. - Нет! - гавкает он сердито, чешет лицо своими грязными пальцами и мямлит себе что-то несвязное под нос. - Я тоже, - признаюсь я и ухожу. Ебаный Саймон. Я виноват в том, что приучил его к виски во время нашего прошлого тура. Лишь три вещи могут погубить мужчину: слава, женщины и виски двадцатилетней выдержки. Ебаный Джо. Мне не нужен гитарист, который думает, что он вокалист. Джо и так самый красивый из нас четверых по общему мнению благодаря своей харизме, подкаченному телу и мужественному лицу с искрящимися голубыми глазами. Ему не нужно петь, чтобы заполучить больше девушек, так почему он хочет этого? Чтобы помучить меня? Да, наверное, поэтому - чтобы, сука, помучить меня. Напряжение, исходящее из комнаты, заставляет все мое тело трястись, и сигарета чуть не выпадает из моих рук. Капли пота скатываются вниз по шее, и я сглатываю, закрываю глаза, и мир пропадает из фокуса. Я хочу эту музыку. Я хочу эту группу. Но внутри нее находятся миллионы вещей, без которых я бы обошелся. - Райан. Я открываю глаза. Брент, не спрашивая, забирает у меня сигарету и выглядит почти спокойно, когда смотрит на другую сторону улицы. Так, будто бы в этом мире его не волнует абсолютно ничего. - Слушай, Уильям сказал, что у него есть друг, какой-то парень, которого он знает и который может заменить Саймона. Уильям за него ручается. - Он согласится поехать с нами в такой короткий срок? - Чтобы отправиться в тур с самой известной американской рок-группой? - парирует Брент, явно наслаждаясь сказанным. - Если нет, то он будет, блять, полным идиотом. Но он поедет. Новичок может не вписаться, хотя скорее всего самым необщительным опять буду я, так что на мне это никак не отразится. Возможно, это вообще не будет иметь значения, но я переживаю. Когда речь идет о туре, я переживаю за каждую мелочь. - Я тут подумал, может быть, мы просто скажем звукооператорам заглушить пение Джо во время записи песен. Либо так, либо пусть опозорится один раз и прекратит. Этот самовлюбленный ублюдок не умеет петь, ты прав, - задумчиво говорит Брент. Он считает Джо мудаком. Брент по умолчанию считает всех мудаками, меня тоже. - Джо не может испортить музыку. Он просто...Я должен защитить ее. Музыку. - Так вот в чем дело? В музыке? - его голос звучит несколько изумленно. - Если дело не в музыке, то в чем же? - злобно спрашиваю я. Брент докуривает сигарету и хлопает меня по спине. Помимо всего прочего, он еще и жалеет меня. - Ситуация ни для кого не идеальна сейчас. Новенькому придется многому обучиться, и кто знает, сможет ли он вообще позаботиться о моих инструментах? Но мы справимся, - пожимает плечами он. - Пойдем, нам надо разобраться и с остальными песнями тоже, - говорит Брент, убирает слегка сальные волосы со своего лба и идет обратно. И я должен следовать за ним, что мы, Followers*, делаем. Боже. Я направляюсь обратно к двери, и две девушки, идущие навстречу, узнают меня. Я появился слишком неожиданно, и они лишь пялятся на меня, но как только до них доходит, их рты широко открываются, и они шепчут друг другу «Райан» и «The Followers». Я оглядываюсь на них, и Джо бы обаятельно улыбнулся, Брент усмехнулся, а Спенсер бы помахал им, но я лишь отворачиваюсь и чувствую их взгляды на своей ссутуленной спине. И груз на сердце от расширенных радужек их глаз. Бездомный все еще сидит у двери, в замешательстве от того, что девушки до сих пор таращатся в нашу сторону. - Ты, должно быть, знаменитость, - отмечаю я и возвращаюсь в беспорядок, который мы наделали. *The Followers можно перевести как Последователи, но я хочу сохранить все названия групп/песен на английском, поскольку так они просто лучше звучат.