Параллели

Обе команды прибыли в деревню Онаага приблизительно в одно и то же время. Когда Гаара и его сопровождающие подходили к гостинице, владелец которой накануне был предупрежден о визите представителей двух великих держав, они услышали громкие голоса, доносящиеся из-за стены. Когда шиноби открыли дверь, то увидели достаточно интересную картину, заставившую их задержаться в дверном проеме. За стойкой регистрации клиентов стоял, перевалившись через нее, пухлый мужчина лет сорока, с раскрасневшимися щеками, выпученными глазами, утопающими в иссиня - желтых мешках, орущий во всю глотку на стоящего перед ним шиноби. В новом клиенте Гаара узнал Хьюгу Неджи, прислонившегося к стойке с притворно спокойным, даже скучающим видом. Он смотрел через левое плечо хозяина гостиницы и лишь иногда делал легкий жест рукой, призывающий его держаться на расстоянии и окончательно не перелазить через отделяющую их деревянную стойку. Оглядевшись, Гаара заметил, что они единственные, кто проявляют интерес к происходящему конфликту. Все кругом было овеяно своей легкой непринужденной атмосферой, находящейся слишком далеко от происходящего рядом конфликта. В воздухе латал еле уловимый запах алкоголя, сильно пропитанного вонью жженого парафина и сгоревшей бумаги. С правой стороны слышался запах молока, исходящий то ли от кошки, лежащей в углу и предоставленной на растерзании шести лысым котятам, то ли от женщины, сидящей в кресле-качалке и кормящей младенца грудью. От качалки исходил протяжный, убаюкивающей скрип, сливающийся с ее хрипловатым колыбельным стоном, под который засыпали и игроки в карты и компания стариков, зашедшая, видимо, только для чарочки другой саке. Даже энергичные хлопки в ладоши, издаваемые маленькой девочкой при каждом раскрытии карт, казалось, были настолько апатично ритмичны, что их интервалы могли заменить минутную стрелку. Даже проникновение шиноби из Песка в этот вакуум человеческого сознания нисколько не придало ему жизни. Хозяин заметил новых клиентов, только когда они подошли к стойке, и первый гость в знак приветствия слегка поклонился второму, на что тот ответил еще более незаметным кивком. Мужчина сразу же приготовился продолжать свою громогласную тираду. Не дожидаясь этого, Гаара спокойно произнес: «Кадзекаге, прибыл для подписания договора. Вам должны были сообщить». Лицо мужчины мгновенно изменилось: выпученные глаза сузились, тучное тело покинуло стойку, мокрые губы расплылись в лисьей улыбке. - Да, да, Кадзекаге-сама, нас предупреждали,- зачастил он.- Нас предупреждали, комнаты мы для вас подготовили. Эй, эй, Юко, проводи-ка дорогих гостей в их номера. К Кадзекаге сразу же подбежала девочка лет шести. Она скромно улыбнулась, схватила его пухлой ручкой за край плаща и дернула пару раз на себя, после чего развернулась и побежала к лестнице, остановившись у ступенек и снова поманив в свою сторону. Но, прежде чем последовать за ней, Гаара посмотрел на Неджи и снова обратился к хозяину гостиницы. - О шиноби Конохи Вас тоже предупреждали? - Да как же? Предупреждали бы, мы впустили бы. Что же мы, дела своего не знаем? Суна предупредила, мы для вас все и подготовили, а от Конохи вестей не было. Нет, нет, точно не было. - Свободных номеров у Вас тоже нет? - Да как же? Были бы, мы бы поместили? Что же нам, жалко, что ли? Так нет же ничего. Нет, нет, точно нет. - А свободные кровати есть?- Продолжал Гаара. - Да, да, конечно есть. Прикажите в ваши комнаты нести? Вы прикажите, мы принесем. Так подождите, вы разве ж по одному делу? Эти тут для следствия, да, да, ищейки чьи. А вы для дела государственного, дела важного, всех нас касающегося. А эти? Разве ж по делу? Так, для забавы пришли, пользы нам от них никакой. Да, да, никакой, беспокойство и только. Но если Кадзекаге… - Хватит. Мы уходим… - Громко выдохнул Неджи. - Неджи-сан… - Не беспокойтесь, Кадзекаге-сама, мы начнем свою миссию, Вы - свою… - Во-во, правильно, идите отсюда, - мужчина снова полез на стойку, грозя пальцем в сторону джонина.- И знайте, приюта вам в нашей деревне не найти, нигде не найти. Покоя от вас совсем никакого. Вынюхиваете все, вынюхиваете, как шавки дворовые, вот и живите вместе с ними. Тьфу! - Прекрасно,- Хьюга направился в сторону выхода, находясь явно не в том настроении, чтобы что-то с кем-то обсуждать, поэтому одному из членов его команды, во избежание неприятных ситуаций в недалеком будущем, пришлось на ходу рассказать шиноби Суны, где они разобьют свой лагерь. Гаара некоторое время смотрел им в след, особенно их капитану. Ладони парня так сильно сжались в кулаки, что, казалось непривыкшие к этому даже в бою, впивались в кожу ногтями, раздирая ее до крови. Но еще до того, как дверь за ними захлопнулась, команда песка уже поднималась по лестнице, ведомая к своим комнатам молчаливой девчонкой. Однако прибывать там им пришлось недолго: через несколько минут в дверь постучался посланник феодала страны Ручья. Он сообщил, что его господин прибыл на главную площадь и готов подписать договор о передачи земли. Кадзекаге хотел взять с собой только двоих шиноби, но, почему-то, передумал в самый последний момент и отправился со всей своей свитой в центр деревни. По пути им не встретилось ни одно живое существо. Казалось, даже мухи - главные актрисы на сцене жаркого лета - покинули эти широкие, местами убранные улицы. И только ближе к самой площади стал слышен человеческий ропот. Людей было так много, что кто-то из шиноби невольно шепнул другому, мол, домов в деревне меньше, чем собравшихся. И с этим замечанием было сложно не согласиться. Подходя к центру слишком ровной площадки, Гаара, скорее по привычке, чем по необходимости, изучал толпу боковым зрением. Кругом были женщины, мужчины, старики, дети, но что за ерунда, единственным, чье лицо он увидел совершенно четко - это заплывшая жиром морда хозяина гостиницы. «Когда этот черт успел?» - услышал за спиной Кадзекаге, тоже задавая себе этот вопрос. Мужчина буквально пару минут назад стоял за регистрационной стойкой, пересчитывая прибыль в кассе, и рассыпался в прощальных поклонах с пожеланием удачи в заключении столь долгожданной для них всех сделки. А сейчас он сидел на деревянном стуле, активно что-то обсуждая со своим собеседником. Проходя мимо них, Гаара уловил лишь крохотную часть их разговора: «…туго с поставками. Слышал, второй феодал Чая меняет ориентацию страны на морепродукты. Подсуетиться бы и заполучить их в союзники, а то ведь…». Слова, произнесенные, очевидно, торговцем, затаили в сердце парня странную тревогу, но подтверждать или опровергать свои опасения он решил уже после заключения мира. Церемония продлилась недолго и, хоть и проходила на всеобщем обозрении, была лишена излишних пафосных речей, жестов или прочей ненужной наигранности. Времени она заняла не больше получаса, после чего феодал Ручья поспешил покинуть деревню, ссылаясь на срочные дела в столице. Спешность и некоторая небрежность во время подписания и проверки всех бумаг стали еще одним поводом для непонятных волнений, нарастающих в сердце Гаары. Ему вдруг резко стала неприятна эта деревня, и в голове даже промелькнула мысль сожаления о том, что придется остаться здесь еще минимум на два дня. Сам не замечая того, он быстро направился в сторону гостиницы, пересекая площадь, люди на которой даже не думали расходиться. Лишь войдя в холл гостиницы, Гаара почувствовал легкое облегчение, появляющееся скорее у детей, когда, играя в прятки, они думают, что нашли самое укромное место на земле и взрослым никогда их не достать. Он вместе с шиноби уже готов был подняться по лестнице, как вдруг хозяин заведения повысил голос: - Что?! Куда это вы, а?!- Гаара бросил на старика слегка удивленный взгляд. - Чего смотришь, проходимец? Эй, эй, назовись, заплати, а уж потом расхаживай тут как хозяин! - О чем это Вы? Мы же уже заселились сюда около часа назад, - не выдержала одна из сопровождающих Каге. - Чего? Кто заселялся, вы заселялись? Так заселялись бы, претензий бы не было. Или думаешь у меня память дырявая? Нет, нет, совсем не дырявая. Это у вас, у девиц, одну память вынь, да другую положь. А у нас память крепка, как булат крепкая. - Ты нам головы-то не пудри! Мы у тебя в списках есть, да и вещи наши в комнатах твоих. Или ты денег с нас содрать больше захотел, а? Отвечай, собака!- Шиноби подошел к стойке, намереваясь взять негодяя за грудки и хорошенько тряхануть. Но тот внезапно весь сжался, прикрыл свои и без того маленькие глазенки и запищал таким противным голосом, что наподдавший невольно поморщился. - Люди, люди! Вот они, лиходеи! Посмотрите на них! Все они шиноби такие. Да, да, такие. Что Лист, что Песок, что первые Каге, что вторые. А дальше что будет? Представить страшно. О, люди! Растерявшиеся шиноби переглядывались между собой, а их лидер посмотрел на присутствующих людей. Все пары людских холодных, темных глаз были уставлены на него, даже младенец оторвался от груди матери и смотрел на незваного гостя. Все вокруг погрузилось в молчание: не было слышно ни скрипа качалки, ни капающего с разбитой банки саке, ни собственного сердцебиения - ничего. Только скрип высасываемой жизни в углу отдавался тихим эхом по всеобщему безмолвию. Внезапно, с верхних ступенек стали доноситься глухие тяжелые звуки. Это была та самая пухленькая девочка, которая не так давно провожала гостей из Песка в их комнаты. Она перепрыгивала со ступеньки на ступеньку, меняя опорную ногу, и напевала под нос песенку, которая сквозь мертвенную тишину слышалась очень четко: Раз уйдет, Два уйдет, Три немного опоздает. Пять умрет, И шесть умрет, А четвертого оставим. Семь сгорит, Восьмой убит, А девятый убегает. Здесь девочка остановилась, словно сбиваясь с ритма, но, опустив голову еще ниже, продолжила: Десять будет их кормить И одиннадцатый тоже. Чур, двенадцать не будить, А тринадцать страсти гложут. Остановившись в четырех ступеньках от стоящего перед лестницей Кадзекаге, она резко подняла голову, демонстрируя свои непропорционально большие для пухлого круглого личика глаза и кривоватую улыбку: Что же делать нам с тобой? Убегать, спасаться? Все равно ты здесь чужой, Тебе некуда деваться. Подойдя практический вплотную к парню, она остановилась, опускаясь на обе ноги, и взяла его за плащ, потянув на себя, словно зовя наверх в его комнату. Гаара огляделся. Все вокруг улыбались так же, как и девочка, по-прежнему разглядывая парня. Но лица самих шиноби не выражали всеобщего отвратительного восторга, они с ужасом смотрели на происходящее, бросая выразительные взгляды на своего Кадзекаге. Их желание бороться за место в этой гостинице улетучилось в мгновение ока, но озвучить всеобщую просьбу осмелилась только одна, хрупкая на вид, девушка: - Кадзекаге-сама…может, мы все-таки уйдем? Атмосфера была жуткой, и, несмотря на то, что Гаара прекрасно понимал, как распределяется чаша силы между простыми людьми и шиноби, решение, почему-то, было очевидным. Он сделал шаг назад, заставляя девочку отпустить его. И, как только этот контакт был прерван, холл наполнился звуками недовольных человеческих голосов, смешанными с плачем ребенка. - Мы от вас, шиноби, настрадались! - Верните мне мужа! За что вы его убили?! - Убирайтесь отсюда! - Песчаные шакалы! -Он никому не сделал зла! За что?! Казалось, люди вот-вот набросятся на них, как стая голодных собак на свежий кусок мяса. Шиноби как можно скорее покинули стены гостиницы, с облегчением захлопывая дверь. Все были в растерянности и ожидали приказов Кадзекаге. Гаара, сохраняя спокойствие и пряча собственное замешательство, решил, что нужно отыскать шиноби Конохи. Раз Неджи без особых сопротивлений покинул гостиницу, значит, у него был запасной план, которым, надеялся Гаара, смогут воспользоваться и его подчиненные. В своих догадках Кадзекаге был прав. Коноховцы разбили хороший лагерь, ориентированный именно на миссию, включающую в себя расследование. Временное пристанище состояло из четырех палаток, расставленных возле места для костра, и навеса, представленного пока что в виде голых деревяшек, на которые в случае дождя накидывалась бы непромокаемая ткань. Место так же было выбрано удачно: из-за большой тени, отбрасываемой деревьями, палатки, вне зависимости от времени суток, находились под прикрытием от солнца. Шиноби, заканчивающий приготовления костра, заметил приближающихся гостей и сразу же побежал в одну из палаток, из которой навстречу им вышел Неджи. - Вы уже закончили, Кадзекаге-сама? - Да. Однако возникли проблемы. Прежде чем задавать следующий вопрос, Хьюга осмотрел пришедших шиноби и, сделав для себя, неизвестно насколько верные выводы, пропустил часть с расспросами. - В наших палатках есть место еще для одного человека. Вести совместное расследование так будет даже удобнее. - Я очень вам благодарен. Просим прощения за неудобства, - Кадзекаге благодарно поклонился, и его подчиненные, проговорив хором «просим прощения», повторили его жест. Очевидно, подобное льстило самолюбию Неджи, из-за чего на его лице промелькнула тень усмешки. - О каких неудобствах можно говорить, имея с Кадзекаге одну кровать на двоих? - Еле слышно усмехнувшись, он добавил, но уже без иронии. - Вам ведь не привыкать к бессонным ночам, верно? Одной этой фразой он вызвал ненависть униженных им шиноби Песка и прикрытый одобрительных смешок своих товарищей. Гаара же никак не отреагировал на его слова и молча проследовал за ним в палатку, отказавшись, однако, от запланированных бесед о происходящих странностях деревни Онаага. Так начался первый день очень близкого сотрудничества двух представительных команд Суны и Конохи. Сотрудничество это, к надежде каждого шиноби, должно было закончиться спустя один день или, если повезет, уже на следующий вечер. Так, питая надежды на скорую разлуку, каждый занялся своим делом с двойным усердием и ответственностью.