Слабость сильного пола

      Поход в кино не вызвал особой радости. Если обычно еще до начала сеанса он умудрялся подцепить омежку и тискал его, сидя на заднем ряду, порой даже можно было рассчитывать на минет. Альфы по прежнему клеили омег, а ему стало словно все равно, эти подкатывания к малолетним наивным дурачкАм стали казаться детскими забавами. - Ребят, я домой, – заявил альфа, сразу же после фильма. - Гео, чего не с нами, в кафе? Смотри, и тебе телочку подцепили, - Кир показал на омежек стоящих в стороне.       Этим подросткам было от силы четырнадцать, в полной боевой готовности - одеты по последней сексуальной моде, с боевым макияжем, хоть прямо сейчас в койку. А можно и не в койку, а просто за любой ближайший угол. Этих малолетних шлюх, по мнению Георга, имели у любой помойки в темной подворотне. Обрызгались какими-то феромонами, чтобы мужиков завлечь, да так, что несет за версту. После Сёмочки он стал придирчив к запахам, а тут ещё и неестественных столько, что нос уже заложило. - Без меня сегодня, – стал отнекиваться парень. - Что, доктор плохое что-то сказал? – забеспокоился Филипп о друге.       После медосмотра их лидер реально изменился. - Не, просто нужно домой. - Лады, сегодня тогда без тебя. До завтра. - Пока.       Все это звучало странно и безжизненно, все увеселения сегодня были не важны. Даже отношение друзей казалось холодным и неестественным. Почему?       Парни попрощались и пошли своей дорогой, а Крамер остался один. Не нужно было ему домой идти, да и не хотелось, но тусоваться с одноклассниками не хотелось еще больше. Альфа решил прогуляться по городу, пройтись, пока не надоест, а потом можно сесть в машину к охранникам, которые постоянно сопровождали его.       Георг медленно вышагивал по набережной, смотря на спокойные воды темной реки, иногда об отвесные каменные стены бились волны от проплывающих по реке моторных лодок и прогулочных кораблей, иногда туда-сюда шныряли катера береговой охраны. Уже смеркалось, город стал расцвечиваться яркими огнями витрин, и юноша подумал, что, пожалуй, пора домой, побыть немного с папочкой и лечь спать, а завтра... Завтра обязательно сходить к доктору, все же очень интересно, почему омега выбрал такую профессию. Гео подошел к краю дороги, тут же подъехала машина. - Домой, господин Крамер?- спросил телохранитель бета. - Да, домой.

***

      В огромном доме было по-прежнему темно и тихо, громкое эхо разносилось по коридорам и галереям. Уже давно семейный очаг в нем потух, и Георг стал именовать его не иначе чем "Склеп". Зачем такой домище в три этажа с сотнями комнат всего для трех человек, не считая прислуги? Мишель хотел большую семью, много детей и внуков, чтобы была обжита каждая комната, но у них с мужем был лишь один сын.       Гулкие звуки шагов метались под потолком, постепенно затихая вдали. В этой золотой клетке они с папой казались себе пленными птичками, их не только лишили свободы, но и ограничили доступ кислорода, чтобы петь не надумали. Не запертые, но и не свободные они бились о стены, возведенные обстоятельствами, обязанностями и гнетом отца. Бедный омега. Он столько перенес за время замужества, что и подумать страшно. Его будто подменили, раньше он чаще улыбался, писал картины и был душой компании. Лев его настолько запугал и подавил, что из жизнерадостного солнечного и энергичного парня получился тихий, забитый всего боящийся неврастеник. Гео дал себе слово, как только он окончит школу, он увезет папочку из этого дурдома, пока не зная как, но обязательно.       Отец, наверное, все еще не вернулся с конференции в Израиле. Значит в доме минимум слуг. Повар - пожилой омега -спросил, желает ли Георг ужинать и, получив удовлетворительный ответ, пошел отдавать слугам приказ накрыть стол. - Папа уже ужинал? - осведомился Гео вдогонку. - Нет, господин, - с поклоном ответил омега, разворачиваясь. - Хорошо, пойду позову его.       Альфа отправился в каминный зал, там в последнее время находился Мишель, его почему-то успокаивал горящий огонь, он словно забывался, смотря на танцующие языки пламени. Порой огонь рисовал замысловатые картины в темноте, и омега радовался, как младенец. Рядом дежурил лакей, когда надо подкидывая дрова, но больше он следил за Мишелем. По мнению Льва он выживал из ума, а скандалы альфе были не нужны. - Пап, - Георг сел у камина на оленью шкуру. - Детка моя... - Мишель протянул к нему руки.       Альфа лег, кладя голову омеге на колени. - Моё солнышко!- француз запустил свои длинные тонкие пальчики в его волосы. - Как ты себя чувствуешь пап?- спросил Георг, не поднимая головы. - Хорошо, мой львенок, - перебирая тяжелые пряди сына, произнес Мишель. - Как прошел день в школе? - Отлично, сегодня в поликлинику на медосмотр ходили, - пряча глаза, ответил альфа. - У моего львенка есть секреты от меня? - после небольшой паузы заметил Мишель.- Рассказывай.       Георг никогда не ничего не скрывал от омеги, тяжело вздохнув, он начал рассказ, он всегда делился с папой самым сокровенным зная, что омеге можно открыть душу, что папочка все будет хранить в секрете, все тайны своего Гео. - Ненавижу этого самодовольного, змеемордого вонючку, я хотел с урока смыться, а он меня заложил. Следит за мной, будто мы уже давно поженились. Ненавижу его слащавые фальшивые слова и убийственно мерзопакостный запах.       Альфа уже не раз выказывал недовольство своим женихом, была бы на то воля Мишеля, он разорвал бы этот чертов договор, потому что по его мнению, нельзя принуждать к свадьбе, но кто же будет слушать запуганного омегу? - ... Мариваненко опять придирался, но не сильно. Самым интересным был медосмотр, - Георг вел тихое повествования, прекрасно понимая, что папе нужны хоть что-то знать о внешнем мире. - И что же случилось на приеме? Надеюсь, с тобой все хорошо? - руки Мишеля все не останавливались, словно он перебирал не волосы, а золотые нити, получая от этого огромное удовольствие. - Да, со мной все в порядке, пап, - успокоил отца Гео.- Ничего такого, кроме того, что врач-андролог высшей категории, двадцатичетырехлетний омега, - усмехнувшись поведал он, делая более сильный акцент на должности врача. - В самом деле? Какой талантливый юноша и какой смелый. Интересно, почему он выбрал именно эту специальность, - спросил Мишель, наконец-то проявляя признаки жизни. - Не знаю, пап, но скоро выясню это, - пообещал Георг.       Для Гео посиделки у камина были самыми дорогими и лучшими моментами в жизни, в такие минуты он ощущал любовь своего папочки и его заинтересованность в молодом докторе. Мишель был горд тем, что представитель его пола оказался настолько сильным, что пошел наперекор стереотипам, что добился того, что не получалось у других. Прервал их беседу лакей, оповещая о накрытом в столовой ужине.       Трапеза проходила спокойно и беззаботно, обрадованный приходом сына омега весело щебетал о том, что видел сегодня по телевизору. Мишель следил за всеми новостями, в политике лишь находя отдушину, но даже подкованность в делах государства и мировой экономике скрывал от мужа, иногда делясь с сыном своими разумными умозаключениями.       Как в столовой появился Лев никто не понял, только лишь услышали суровый и надменный голос взрослого альфы: - Какая милая беседа, - холодно произнес Лев, усмехнувшись, в лепет супруга он почти не вслушивался. - Здравствуй, дорогой, - поприветствовал мужа Мишель, а Георг даже не повернулся в сторону отца. - Это вот так значит ты воспитываешь нашего сына? - мужчина начинал заводиться на пустом месте, а в Георге, который не думал ни в чем подчиняться, начинало все раздражать. - Или нашего повесу не учат в школе хорошим манерам? - Добрый вечер, отец... - процедил альфа сквозь зубы видя, как от ужаса расширяются глаза омеги.       У Мишеля глаза слезами наполнились, неужели он плохой? Разве он не делает все, что хочет его муж? - Ты ужинать? - Георг заговорил быстро, надо отвлечь папочку от плохих мыслей и желательно спровадить отца. - Я поужинал в ресторане. Пойду отдыхать.       Мужчина не особо считался мнением семьи, но сын так забавно заботится об омеге. - Иди, конечно. А с нами побыть не хочешь? - спросил Георг. - Нет, пойду отдыхать.       Лев удалился, полностью уверенный в том, что не поддался на уговоры сына. А Георг был счастлив, что умудрился спровадить альфу-старшего. Молодой Крамер давно раскусил отца, жаль только приходилось скрывать свою разработанную стратегию. В конце концов, Гео был похож на Льва больше, чем представлял сам.       Когда глава прайда покинул столовую, Георг поднялся и, подойдя к папе, обнял его сзади, успокаивая дрожащего омегу. - Он ушёл, все в порядке, папа.       Мишель сидел, тихо всхлипывая, цепляясь за руку сына холодными пальцами. - Гео, он нашёл себе другого... - шептал мужчина как безумный. - Я почувствовал запах омеги на нем.       Георг поцеловал его в висок. - Ну и ладно, пап, пускай трахает кого хочет. Нового супруга он в дом все равно не приведёт, потому что это противоречит его понятиям о семье, да и не любит он никого, кроме себя.       Француз тяжело вздохнул и прошептал: - Давай прогуляемся по саду. - Конечно, пап.       Отойдя, альфа подал ему руку. Папа был единственным в его жизни омегой, которого он любил, хоть и упрекал за слабость и послушание. Георг мечтал, чтобы папочка снова стал рисовать, чтобы радовал мир своими шедеврами. "Когда же я понял, что мой отец такая сволочь? Наверное лет в одиннадцать".       Тогда Георг постоянно пропадал в центральной лаборатории, что находилась под главным офисом. Все там было интересно, и исследование, и изучение химических реакций, даже опыты и то приводили в восторг. Но однажды Гео услышал разговоры ученых о том, что тестируемый препарат, который собирались выпустить в массовое производство, имеет сильнейший побочный эффект, что кому надо уже заплачено, и на дефект просто прикроют глаза. Конечно же, верящий в добро и справедливость альфа рванул к отцу, в надежде, что Лев исправит все ошибки. отложит выпуск препарата, но Крамер старший лишь усмехнулся и, глядя в глаза сыну, сказал: "А ты что, наивный дурак, думаешь, если бы я снимал все лекарства, которые вызывают побочные эффекты, мы бы были такими богатыми? А так сначала выпустим этот препарат, потом тот, что будет снимать побочные эффекты."       Отец перестал быть эталоном совершенства, объектом подражания и копирования, сразу превращаясь в злодея, жаждущего денег. Гео словно подменили, любовь сменилась недоверием, а потом и ненавистью, особенно когда с глаз он снял шоры и увидел, что мир это не только прямая, он увидел Крамера-старшего настоящим - домашнего тирана, ужасного руководителя, наживающегося на горе других, и человека, который любит только себя. Тот случай перечеркнул все. - Ты чего затих? - спросил Мишель, беря сына под руку, вдвоем они шли по погрузившемуся в ночь парку, по дорожке, посыпанной белой мраморной крошкой, мимо прекраснейших деревьев, привезенных с разных уголков мира. По обе стороны прогулочной аллеи в полуметре от земли горели ночные фонари. - Все в порядке, пап, задумался просто. - О чем?       Расстраивать человека и без того со слабой психикой, он не мог, поэтому лишь улыбнулся и сказал: - О том, что в выходные я должен обязательно вывезти тебя из этого дома, например по магазинам, ты должен подобрать мне новый гардероб, я же помню, какой у тебя потрясающий вкус.       Восторженный омега захлопал в ладоши, устроить шопинг с сыном было потрясающей идеей. - Хочу, чтобы у тебя быстрее начались каникулы, чтобы ты был дома, со мной, - голос омеги по тону стал напоминать голос ребенка, папочка стал несколько капризным, что же роилось в голове у этой вольной птички, которой оборвали крылья? - Пап, учебный год только начался, - с нежной улыбкой произнес Георг, но увидев, как в свете фонарей заблестели глаза омеги наполняясь слезами, добавил, - Но знаешь, я обязательно сбегу завтра для тебя с уроков.       Мишель звонко засмеялся и снова захлопал в ладоши. - Да, да, это будет здорово, покатаемся верхом. - Конечно, пап, а теперь пойдем спать.       Безропотно омега повернул домой. Сын теперь был для него более авторитетным, чем муж, сына он не боялся, а уважал.       Проводив папу до спальни, проследив, чтобы он умылся и лег в кровать, пожелав ему спокойной ночи, Гео медленно побрел к себе в комнату. Его личная темница располагалась на третьем этаже в западном крыле особняка, огромная и мертвая, она давила на альфу, и он порой предпочитал оставаться у друзей. Но посреди ночи звонили взволнованные слуги говоря, что папочка снова не может уснуть и бьется в истерике. В такие моменты Георг думал, что с папиным здоровьем не все в порядке, а еще ему казалось, что омегу чем-то травят, потому что ну не может быть так, чтобы сначала было все нормально, а потом резкий срыв, и омегу готовы закрыть в психушке, и Гео стал провожать Мишеля до спальни и буквально укладывать в кровать. "Может перебраться спать к папе?" - подумав он, закрывая за собой дверь своей золотой клетки.       Разглядывая до боли знакомую и пустую спальню, он словно искал в ней что-то новое. Не останавливаясь, альфа прошел на балкон, и, облокотившись о каменные перила, стал смотреть на звездное небо и мечтать о несбыточном. Его мысли плавно перетекали из одной плоскости в другую и незаметно оказались в русле реки "мой доктор", он размышлял о том, кто этот омега? Почему выбрал такую странную профессию? И где он сейчас. А звезды на черном небосводе весело подмигивали, часть из них, скорее всего уже давно погасли и перестали существовать, а земляне все еще видят их свет. «Вот и я, кажется, уже потух и скоро перестану существовать, но для всех окружающих я все еще горю». Георгу не спалось, и он решил еще раз поговорить с отцом по поводу предстоящей свадьбы, все равно этот кощей еще не спит, сидит в кабинете и пересчитывает свои миллиарды. - Отец…       Альфа вошел постучавшись. - Чего тебе надо? – грубо ответил Крамер-старший, отрываясь от своего любимого дела. - Хотел поговорить о Филипповском. - Пошел вон! – отрезал мужчина. – Я тебе уже сказал, свадьба будет! - Папа, у меня аллергия на его запах, я теряю сознание… - Ты слабак, весь в своего истерика, поэтому и теряешь сознание, а свадьба все равно будет сразу же после окончания школы, и в первую брачную ночь ты обрюхатишь Семёна, мне нужны деньги их семьи, а Сёма - единственный наследник. - То есть, деньги тебе важнее твоего сына? – изумился Георг. - Иди спать! – грозно гаркнул Лев. – Вопрос решен!       В очередной раз молодой альфа понял, что бьется головой о каменную стену, лоб уже расшиб, а даже штукатурка не отлетела. Даже не пожелав отцу спокойной ночи, он удалился спать в комнату папы, слишком уж тревожно ему сегодня было.