Слабость сильного пола

      Парочка светофоров его пыталась остановить, но Гео гнал вперед, ныряя между машинами, стараясь добраться как можно быстрее. А чувство тревожной опасности все нарастало, от бешеного гула в ушах он не слышал, как жалостливо визжат шины на поворотах или когда альфа резко затормозил. Сердце бешено билось давая понять, что случится что-то серьезное. Никогда раньше до этого, альфа не чувствовал так сильно своего омегу. Резко затормозив у входа в поликлинику, он выскочит из машины сильно хлопнув дверцей и рванул наверх. Не заботясь даже о том, что ключи остались в замке зажигания. К черту машину, если любимый в опасности. В коридоре как на зло не было ни души, все двери в кабинеты были закрыты. У самой лестнице альфа услышал слабый крик ужаса. Голос Мира он узнал бы где угодно, от страха задрожали ноги, он сжал кулаки и бросился к кабинету андролога.       С силой толкнул дверь, но та оказалось закрытой и снова крик, крик мольбы о помощи, крик ужаса. Отпрыгнув, Георг ринулся вперед, вышибая дверь. То, что он увидел заставило его содрогнуться. На полу валялся разорванный халат, Мирослав был поставлен на колени около кушетки, в разорванной рубашке, со связанными руками, а над ним навис один из его сталкеров и как навис… тычется своим уродливым хером в его задницу, стараясь проникнуть во внутрь. Гео, уже совершенно ничего не соображая, схватил альфу за шкирку и с силой откинул к противоположной стене и тут же, разворачиваясь пнуть его в живот что есть силы. Мирослав сжался весь в комочек, лежал уткнувшись лицом в белую простынь и ревел навзрыд. Сорвав с себя ветровку, Крамер прикрыл красную спину и еще более красную попу, а сам снова развернулся к качку, тот как раз шипя проклятия уже пытался подняться. Георг сначала несколько раз врезал ему кулаками по лицу, бил то одной, то другой рукой по очереди, а когда Михайлов попытался прикрыть лицо руками, с ноги снова заехал в живот. - Я тебя суку импотентом сделаю, а потом засажу за попытку изнасилования! – орал Георг совершенно не сдерживая себя. Его грозный голос разносился не только по кабинету, но и по коридору вылетая через выбитую дверь. - Ты вообще кто такой? – прохрипел качек. - Я – его альфа! Меня зовут Георг Крамер! – прошипел он, прежде чем нанести еще один удар.       Мир мало что понимал в происходящем, сначала ужасного Михайлова вдруг не стало, потом его укрыли чем-то и он почувствовал запах своего альфы. Доктор весь съежился, каким же он был сейчас грязным, как же хотел, чтобы Гео не видел его таким. Собрав всю свою волю в кулак, он закутался в ветровку и забрался под стол. Все тело саднило, но больше телесной боли была душевная. Мирослав хотел уменьшиться до одного атома, чтобы никто его не видел.       На крики сбежались врачи. Картина, конечно, была живописная, выбитая дверь, разорванный халат доктора на полу, мужик со спущенными штанами и школьник, который из этого мужика решил сделать боксерскую грушу. Главврач с ужасом смотрел на молодого альфу, конечно же он узнал этого подростка. Кто же не знает чету Крамеров. Несколько медиков оттащили разъяренного школьника подальше. Попытались усадить на кушетку, но тот, лишь вспоминая что только что видел, вскакивал снова, на этой кушетке ничком лежал его омега… - Мир! Мир! – кричал он понимая, что Рюрика здесь уже нет.       В кабинете повисло молчание и лишь после этого они услышали тихий плач из-под стола. - Мир!       Откидывая докторов в сторону, Георг бросился под стол, отшвыривая стул. - Гео, уходи… - писк омеги был очень слабым. - Дурачок, что ты…       Юноша не желал его слушать, забираясь под стол, ворочая его, роняя какие-то вещи, он протиснулся во внутрь и обнял своего омегу прижимая к себе. - Нет, Гео, я такой грязный. - Идиот, глупости говоришь!       Крамер стал развязывать ему руки, стягивая с них разорванную рубашку, выкидывая ее из-под стола. Мирослав весь был пропитан ужасным запахом этого извращенца, но запахов семени на нем не было, значит самого страшного не произошло. Из-за возникшей заминки, Михайлов попытался уползти прочь, но не тут то было! Доктора схватили его и уволокли прочь из кабинета. - Гео, зачем я нужен тебе такой… испорченный. - Не… Черт! Мир! Ты мне нужен и нифига ты не испорченный! - Он, он… - омега снова стал плакать, пытаться вырваться.       Прижав брюнета к себе сильнее, лишая возможности брыкаться, Крамер поцеловал его, стараясь успокоить, заткнуть, в конце концов. Мирослав сначала отпрянул. Попытался вырваться, но постепенно начал отвечать на поцелуй, все еще дрожа от страха, все еще всхлипывая, но постепенно расслабляясь.       Гео целовал его лицо, аккуратные ушки, шею, плечо. Мысли о метке возникали у него уже давно и сейчас, сейчас был самый лучший способ сделать это и альфа укусил! Нежная кожа на плече омеги поддалась с тихим хрустом. Мирослав громко вскрикнул, а альфа довольно заурчав слизывал выступающие капельки крови. Доктора сразу же поняли, что тут произошло по запаху крови, которым тут же наполнилась комната и запаху слюны альфы, по тихому чавкающему звуку. Все разом покинули кабинет, ставя в дверной проем многострадальную дверь.       Рюрик совсем затих, позволяя Георгу делать с собой все, что угодно. В конце концов, теперь он принадлежит своему альфе, а он, как оказалось убьет любого, кто хоть приблизится к омеге. Зализав ранки, Крамер просто прижал парня к себе, стал укачивать поглаживая по обнаженным плечам и спине. - Ты больше и минуты здесь не проработаешь! – заявил Георг. - Но, твой отец… - прошептал парень, снова сжимаясь от страха. - Плевать! Я разберусь с ним, – сказал Крамер тоном не терпящим отлагательств. – У тебя есть здесь запасная одежда? - Да… - шепотом ответил доктор. – Я хочу помыться. - Думаю, это тоже у вас есть, но сначала пошли к твоему гинекологу. Пусть посмотрит тебя.       О том, что доктора чуть не изнасиловал пациент знала уже вся поликлиника, и когда Георг завел своего омегу в кабинет, бета гинеколог подорвался со своего месте подбегая к коллеге. - Мирослав Олегович, как вы?       Рюрик попытался ободряюще улыбнуться, только из этого мало что получилось. Все еще дрожащими руками он стал раздеваться, ведь с него должны снять все отметины оставленные альфой. - Молодой человек, выйдите, – попросил бета. - Я останусь! – Гео сказал, как отрезал. - Мирослав Олегович… - Он мой альфа, - мягко ответил андролог. - Уже полиция приехала, надо снять… - Я останусь! – повторил Георг.       Гинеколог понял, что спорить с этим юнцом бесполезно. Да и процедура предстояла не из приятных, поэтому пусть поддерживает своего омегу. Крамер и поддерживал, стоя и держа за руку лежащего на гинекологическом кресле Мирослава. Альфа и представить себе не мог, как тут все сложно и страшно. Куча разных металлических штук, которыми пользовался бета бросало в дрожь, по спине ползли противные мурашки. Расширители, зеркала еще какие то ужасные инструменты. Было заметно, что гинеколог пытается действовать как можно нежнее, но Мирослав все равно иногда дергался, иногда снова сжимался как комочек иногда вцеплялся пальцами в руку Георга. Юноша в такие моменты просто наклонялся и целовал начинающийся покрываться испариной лоб омеги. - Тише, Мирослав Олегович, тише. Я уже почти все сделал. Все соскобы, анализы, сделал фотографии.       Обследовав анальный проход, он смыл все следы внутри и снаружи, смазал стенки прохода. - Можете одеваться, – он сел делать записи для полиции, одновременно объясняя все, что увидел. - Сфинктер поврежден, но не значительно, имеются кое какие повреждения анального канала. Проникновения не было, так же есть повреждения мягких тканей в области таза, на спине, на груди.       Мирослав сполз с кресла на ватных ногах. Георг помог ему одеться и снова прижал к себе, поглаживая по волосам. Им еще предстояло поговорить со следаками, но это Крамер взял на себя. Спустя пару часов ада для омеги, они направились в кабинет главврача, где Георг заставил Мирослава написать заявление на увольнение. - Куда теперь? – тихо спросил брюнет выходя из поликлиники со своими вещами. - Подальше от этого ужасного места! – заявил альфа.       Машина так и стояла у входа, никто не посмел даже заглянуть в нее, тачка была слишком дорогая и слишком заметная. Что было большой проблемой для угонщиков. Омега задремал сразу же, как они покинули территорию и вырулили на проезжую часть. Блондин сначала бесцельно колесил по улицам города, собираясь с мыслями, а потом направил Феррари домой. Но даже подъехав к особняку, стоял и ждал пока Мирослав проснется. Не смотря на произошедшее, сон Рюрика был спокойным, и альфа просто не посмел разбудить его. - Гео… - прошептал во сне Мирослав, а потом резко открыл глаза. - Все в порядке, любимый, я с тобой, – ответил юноша, наклоняясь к нему и покрывая лицо поцелуями. - Где мы? – спросил он шепотом, словно боясь, что их услышат. - Это мой дом. Идем.       Крамер выбрался из машины. Помог омеге и крепко, сжав его пальцы, повел к дому.       Лев ожидал их в холле, там же сидел выволоченный насильно из своего убежища Мишель и наглая рыжая блядь, которая восседала на подлокотнике дивана, где сидел альфа, с достоинством хозяйки. Француз был как всегда запуган до слез и истерики, его держали два лакея. - Отец, - с ходу заявил Георг. – Это Мирослав Рюрик, мой омега!       Крамер старший медленно поднялся и подошел к сыну, сжимая кулаки. - Ты, подстилка, разве я тебе не говорил, что если ты не отстанешь от моего сына, я тебя с этого света сгною? – зло зашипел он, на своего отпрыска и не обращая внимания.       Мирослав снова напрягся, задрожал. Георг спрятал его за свою спину, смотря на отца с вызовом. - Я тебе сказал и повторю еще раз, это мой омега, и я его пометил! - Что-о-о-о? – взвился Лев. – Ты что сделал? Ты что же хочешь, чтобы я тебя наследства лишил? Так мне ничего не стоит это сделать! - Ты безумен, отец!       Но альфа не слушал его орал на сына и его омегу, иногда на мгновение замолкая, тер лоб, висок, жмурился, замирал и снова орал о том, что они не пара, что их любовь это цирк и ничего путного не выйдет. Мир смотрел на запуганного француза и закипающего в гневе Георга и на омегу с каким-то извращенным странным ароматом с терпким запахом хвои, меда и похожий запах был у какого-то лекарства, который он кому-то прописывал еще во время ординатуры. Лев начинал метаться, но останавливался около своего любовника, немного успокаивался и продолжал орать, кинулся было с кулаками на Мишеля, потом на самого Мирослава, но Георг встал на защиту обоих, потом Крамер старший просто упал на диван и запрокинув голову назад закрыл глаза, после полученных двух ударов в морду, он как-то совсем сник. Что вызвало прилив интереса у доктора и он даже забыл обо всем, что было сегодня, потому что сейчас, ему казалось, начинается работа. - Убирайтесь вон! Собирайте манатки и катитесь.       Любовник воспринял это с улыбкой, даже нет, со счастливым выражением на морде. Мишелю захотелось разодрать эту морду на тонкие полосочки кожи, но он все же был аристократом. Лев сидел потирая переносицу и жмурился, но как андролог помнил, Гео туда не бил, удары приходились в голову, чтобы не было синяков. Его альфа очень сильный, тайским боксом занимается, значит и удары приличные. А Мирослав все же был гением медицины, хватал с жадностью любые доступные знания и когда был студентом и сейчас. Мозг его уже давно работал строго определенным образом - выявляя любое не стандартное поведение пациента и Льва сейчас он стал позиционировать как пациента. До этого стоя не подвижно и фильтруя все, что происходит, Мирослав сделал шаг по направлению к дивану все еще находясь в своей врачебной прострации. - Мир... - Георг метнулся к нему, боясь, что отец сделает омеге больно, но доктор лишь приложил палец к губам и обойдя диван, встал сзади старшего Крамера, кладя пальцы ему на виски, делая пару круговых движений. - Пошел вон! - альфа откинул рукой его руки. - Вшивым массированием висков ты мое расположение не получишь. - Давно головные боли? - спросил Рюрик ледяным, деловым тоном.       Георг вздрогнул, таким Мир бывал с ним редко, а вот с пациентами постоянно. Сейчас его омега стал доктором на приеме. - Омега, моя голова не член... Она не кончает...       Мирослав вернул руки на место, массируя виски. - Давно головные боли? - повторил он вопрос, перемещая руки на глазницы, слегка надавливая массируя вокруг глаз и даже глаза, постепенно перемещаясь на переносицу. Так странно, но приходило облегчение, которого не было уже черт знает сколько, Лев опустил руки и расслабился, правду говорили альфы у этого омеги дивные руки. - А доктор членомер кое что да знает, - фыркнул он.       До Мира дошло, что его ярость, это защитный эффект измененного сознания, и он повторил свой вопрос. - Что, не отстанешь? - фыркнул Крамер. - Нет, - последовал сухой, лаконичный ответ.       Георг видел, что Мир изменился, как менялся всегда, когда дело касалось серьезных случаев. - Не помню, давно, лет двенадцать или тринадцать назад. - Как это вышло? - Я что, на приеме? - Если вам так нравится, то да.       Лев решил подыграть, к тому же, руки омеги приносили облегчение. - Мы тогда летали с Георгом в Израиль, возвращаясь я встретил... не важно! Мы разговорились, я не заметил как сын убежал, и увидел его, висящего на перилах эскалатора, он не плакал, но уже ослаб, я подбежал как раз во время и поймал его. Мы упали на пол, нет, я не ударился, но голова резко дернулась и было такое чувство, что что-то внутри сдвинулось. Было много дел, да и эти ощущения не были критичными, я и не придал значения, а потом и вовсе привык. - То есть, с чувством дискомфорта вы живете уже двенадцать лет? - Ты что, идиот? - буркнул Лев беззлобно.       Массаж этого омеги приносил облегчение. Так же как и запах Сергея. Любовник же сейчас почувствовал угрозу. - Руки от него убери! – крикнул он доктору, но был тут же устранен Георгом одним не сильным ударом. - Гео, ты... - Мишель испугался не на шутку. – Отец... - Очнется этот придурок минут через пять.       Младший Крамер очень внимательно смотрел на своего омегу, вспоминая, что и правда отец был другим. Об этом же думал и француз. - Как стали чувствовать себя в самолете? – спросил Мирослав у Льва.       Мужчина удивлялся тому, что даже этот поставленный холодный голос приносит облегчение, словно замораживая боль. - Голова начинала раскалываться. Но на земле все проходило. - Стали дайвингом заниматься? На глубине становилось легче? - Да, откуда вы... Георг сказал? - Я не знал, что ты занимаешься дайвингом, - ответил сын. - Да, становилось легче, – слова отпрыска альфа пропустил мимо ушей. - Когда боль еще усилилась? - Когда сын врезал мне пару месяцев назад. У него потрясающий хук справа, – гордо ответил альфа. - Сначала боль словно прошла вовсе, но на следующий день вернулась становясь сильнее.       Пальцы андролога продолжали двигаться, уже больше исследуя, но даже от этого было легко. Мирослав отметил, что сейчас настроение альфы изменилось, он стал более мягким, даже улыбается. Но было кое-что, что у доктора вызывало опасение. - Можно мне фото Льва Андреевича. Двенадцатилетней давности и полгода назад, или год.       Мишель тут же ретировался, выполнять просьбу, а Мир продолжил расспросы. - Сегодня, после двух ударов боль усилилась? - Стала нестерпимой, – пожаловался отец с болью в голосе.       Это был первый раз за все время, когда он выдал свою слабость словами. «Истинный лев!» - подумал Рюрик. Руки он убрал, как ни крути, а в данном случает нужно узнать силу боли. Спустился француз с фотографиями. Рассматривая их и мужчину, Мир заметил кое-какие изменения черепа: правый глаз, к примеру начал выдаваться вперед, совсем немного, свои это и не заметили, потому что виделись постоянно. Его размышления прервал стон мужчины. - Боже… - он схватился за виски.       К этому времени в себя пришел и Сереженька. - Лёва… - он подскочил к дивану. – Что вы с ним сделали? – заорал он. - Заткнись... – прохрипел Лев. – Рюрик, почему стало так больно?       Доктор же весь напрягся, собрался, таким его никто не видел, он обдумывал последующие действия и мысли все были написаны на лице. - Гео, отвези его в клинику «Санандес», – почти приказал андролог. - Это говяная клиника! – взвился Лев. - То, что она государственная, не делает ее плохой, там работает лучший нейрохирург страны.       Схватив свой телефон, Мир набрал номер. - Глеб, привет, ты дома? – голос омеги был взволнованным. - Мирочка, да, конечно, что с тобой, малыш? – окружающим был слышен разговор, парень случайно включил громкую связь, но это сейчас было не важно. - МРТ и возможно операция. - Кому? – Глеб напрягся. - Льву Крамеру…       Рюрик замер, ожидая реакции и она последовала мгновенно. - Что? Этому уебку? Пусть сдохнет! Или валит в свои хваленые больнички! И пусть там его угробят его хваленые докторишки! Сколько я просил у него помощи. Сколько он плевал мне в лицо? - Глеб, пожалуйста, он отец моего альфы.       Георг смотря на омегу улыбнулся. Мирослав признал его как своего перед другими, это очень обрадовало, мало того, он сказал об этом кому-то из своих однокурсников, блондин помнил и это имя и этот голос с дня рождения Мирослава. - Он мне заплатит за операцию, сполна! - Я думаю, он поможет тебе больше, чем ты думаешь, – смеясь ответил омега.       Было заметно, что брюнет очень переживает, и смех у него был истерический. - Да, я одеваюсь. Рассказывай. - Ему на мозг давит что-то, не опухоль, потому как не растет, а живет он с этим уже много лет, боюсь даже сказать сколько. У него измененное сознание. - То есть, гиена и шакал в нем это из-за той хрени? - Да, Глеб. Пару месяцев назад от сына схлопотал и боль усилилась. Начались изменения, правый глаз стал выдаваться вперед, значит этот непонятный объект сместился снова. Сегодня Георг его еще раз ударил, теперь ему стало нестерпимо больно. - Понял, собираюсь. Везите его ко мне. Жду. - Не отдам! Вы нас разлучите! – заорал Сергей.       Лев сам был доктором и, взглянув на Мирослава, спросил: - Думаешь, все так серьезно? - Жить точно будете! – ответил омега. – Глебу я бы доверил и свою судьбу и судьбу всех моих любимых и близких. - Я куплю его клинику, – заявил старший Крамер, даже сейчас оставаясь дельцом. – И оставлю в ней государственную программу! - Спасибо.       Поняв, что надо действовать быстрее, Георг помог отцу подняться. - Поехали, прокачу тебя с ветерком на волшебной лошадке.       Лев лишь фыркнул, сил совсем не осталось, глаза словно кровью наливались, голова раскалывалась, ее словно разрывало изнутри.