Слабость сильного пола

      Прошел уже почти час с тех пор, как альфу увезли на обследования, все семейство, за исключением рыжей бляди, которую просто сюда не пустили, ждало в коридоре у лаборатории. Глеб вышел к ним весьма озабоченный. - Мы готовим его к операции, но он хочет во-первых посмотреть что у него в голове, во-вторых быть в сознании во время операции, - Отец. Твою дивизию! – прошипел Георг.       Льва Крамера как раз подвезли к ним в инвалидном кресле. - Я сам могу ходить! – кричал мужчина. – Почему со мной обращаются как с инвалидом? - Положено так! - огрызнулся Глеб. – Если не прекратите брыкаться вколю вам анестезию, и хрен вы будете видеть свою операцию!       Крамер замолчал, впервые послушал кого-то и замолчал. Оставшись довольным, нейрохирург повел их смотреть результаты МРТ. - Образование пятьдесят на сорок один миллиметр в самой толстой части оно похоже скорее на кулак, очень плотное, даже представить не могу что это. Так что, не узнаем, пока не вскроем. Опутано нервными окончаниями и кровеносными сосудами, но не подпитывается не тем, не другим. Оно все же росло вместе с пациентом, но не сильно. Вот тут вот, – он показал на изображение на мониторе. – Оно прилегает к мозгу, давя на него. Самое трудное отделить аккуратно. В общем, Мир. Пойдешь смотреть? - Да, с Георгом. - Хорошо, операция долгая и трудная. Я надеюсь, ты мне поможешь. - Нет, Глеб, что ты, я же ни одного дня со скальпелем в руках не провел. - Ты великолепный диагностик. Тебе и МРТ не надо, чтобы поставить диагноз, я же помню тебя в ординатуре, просто будешь смотреть и говорить что и как сделать лучше. - Хорошо, Глеб. - И вообще, Георг, - обратился нейрохирург к юноше. – Коли ты теперь его, а он твой, на правах главного в семье отправь его переучиваться. Он конечно высококлассный андролог, но хирургом будет просто охуенным!       Блондин усмехнулся. - Конечно, я тоже учиться в медицинский пойду.       Лев удивленно посмотрел на сына. - Чего это ради? – спросил он. - А чтобы тебя контролировать! - Вот засранец! - Все. Хватит обмениваться любезностями! - оборвал их Глеб грубо. – Нам предстоит тяжелое испытание.       Подготовка к операции была быстрой, но тщательной. Входя в операционную. Георг чувствовал волнение, нет, не за отца, он знал что родитель в надежных руках. Сама операционная вызывала в нем трепет. Льва положили на операционный стол, приводя его в почти сидящее положение, поставили перед ним монитор, чтобы профессор Крамер мог видеть все, что происходит. Установили камеры, разложили инструменты. - Что, глава прайда, обрили налысо? – спросил Глеб расчерчивая места разреза. - Что, щенок, не терпится у меня в голове покопаться? – огрызнулся в ответ мужчина. - Только и мечтал. Ну что? Приступим, анестезию!       Георг и Мирослав находились рядом, Георг рядом с отцом смотря в монитор, Мир рядом со своим однокурсником. Когда мужчина взял сына за руку, юноша удивился. - Не бойся. Я с тобой, – прошептал он тихо, понимая, что этому страшному человеку тоже нужна поддержка.       Глеб сделал первый разрез, крови почти не было, а ту, что появлялась, стирал тут же медбрат, чтобы не попало в глаза пациенту. Раскрыв кожу, словно лепестки цветка, они принялись вскрывать череп. Гео рот открыл от изумления и все старался повернуть голову, чтобы видеть операцию не на мониторе, а воочию. - Что, интересно? – спросил Лев. - Очень, – все еще держа отца за руку. Блондин встал.       Все собравшиеся сейчас были одеты одинаково. Только все равно альфа безошибочно мог найти своего омегу. А Мирослав был по-прежнему шикарен и гениален, говорил под каким углом сделать разрез, чтобы было меньше крови, как удобней пилить, чтобы в будущем зажило быстрее.       Глеб все делал, как говорил омега, даже не беря его слова под сомнения, и вот, после того как сняли часть черепной коробки их взгляду предстал мозг самого могучего гения современности. - Ого! – произнес Глеб, постукивая по образованию. Звук был звонким, это образование походило больше на костяной кокон. - Глеб… это же… эмбрион! – произнес Мирослав. - Я много читал о таком, в древности их называли «Уснувшее дитя» я видел такое во время работы над своим исследованием. - Шутишь? – удивился нейрохирург. – Хочешь сказать, что Лев носил в себе своего близнеца? - Эй, приблизьте камеру, – попросил виновник «торжества». - Хочу сам увидеть.       Изображение ему увеличили, и мужчина мог рассмотреть то, что так удивило врачей. - Нет, это образование более старое, возможно это… дядя Льва, – продолжал Рюрик.       Он определил это по состоянию окостенелой ткани. Но медлить им было нельзя, все же, то была операция на открытом мозге, и доктора принялись за удаление под четким руководством Мирослава. Слушая и смотря, Лев понимал, как на самом деле может ему повезти с невесткой, да и Георг был весьма заинтересован, во время операции он постоянно что-то спрашивал, и доктора отвечали ему.       Удаление прошло успешно, Глеб не повредил ни одного сосуда, во время операции разговаривал с пациентом чтобы удостовериться что с тем все хорошо. Как только эмбрион удалили, Лев тут же почувствовал легкость и даже вздохнул с облегчением. После того как операция была закончена, профессора все же погрузили в сон, чтобы тот мог более безболезненно перенести первые часы.       Мишель сидел в реанимации, положив голову на руку мужа, и тихо всхлипывал. Он корил себя за то, что был плохим супругом. Что не заметил того, что его любимый человек был болен. - Боже, Мишель, ты чего? – тихо спросил Лев, приходя в себя. Его голос изменился, стал мягче. Не было боли, не было тяжести и даже дискомфорт после операции было ничем по сравнению с тем, что переживал он последние годы. - Я плохой супруг, – прохныкал омега. - Ты потрясающий супруг, – ответил мужчина, высвобождая руку и слабо гладя его по волосам. – Терпел меня столько лет. - Пока смерть не разлучит нас… помнишь? – спросил Мишель, поднимая голову и смотря на мужа. - Прости, что забыл. - Глупости, ты просто болел, – француз стал целовать его бледные слабые пальцы. - Прости меня, любовь моя. – прошептал Лев, проводя пальцами по его губам. – Как же я давно.. - Ш-ш-ш, тебе наверное нельзя так много говорить, – омега улыбнулся мужчине. – Знаешь, ты должен позволить мальчикам быть вместе, ведь все же. Мы обязаны Мирославу.       Крамер улыбнулся. - Я тоже так думаю. Но пока, не улетай, побудь со мной пока я не усну. - Конечно, дорогой мой.       Его муж вернулся, он стал таким же, каким был раньше. Снова любящим, снова добрым. Добродушный и милый француз одним взмахом пера перечеркнул все то плохое, что было у них до этого.       Когда Лев проснулся в очередной раз, у кровати стоял сын и нейрохирург. - О, проснулся злобный доктор, – выдал очередную колкость Глеб.       Крамер старший фыркнул и промолчал. - Сознание возвращается в норму, – парень сделал запись. – Я вас оставлю. Георг, не напрягай сильно своего отца. Ему надо спать побольше. - Где Мишель? – спросил Лев у сына. - Поехал переодеться и вернется, сказал что даже мгновение без тебя ему в тягость. - Сын, прости…       Юноша пожал плечами. - Ты был просто болен. Этот твой… дядя… тебе реально давил на мозги.       Рассмеяться бы, да это боль приносит. Поэтому мужчина лишь улыбнулся. - Знаешь, отец, ты был прав. Медицина мое призвание. - Я рад сын и знаешь, твой омега шикарен!       Школьник еле сдержался, чтобы не кинуться обнимать отца. - Знаешь, отец… у меня золотая медаль. Я ее конечно не получил еще, но на выпускном я хочу, чтобы на сцену за ней ты вышел со мной. - Я не я буду, если этого не сделаю. Где кстати твой омега? - Ну, отдыхает…       Отец не знал о том, что Мирослава пытались изнасиловать, и что после переживаний перед операцией и во время нее у парня начался откат, что у него нервный срыв был и сейчас он лежал в этой же больнице. Но человеку после операции этого знать совсем не обязательно, ведь не из-за него, в конце концов, омега наглотался таблеток. - Летом играйте свадьбу, – заявил Лев. – Такое сокровище никому отдавать нельзя. - Да я ж его пометил! – гордо заявил Георг. - Дубина, найдется тот, что поставит на твою метку свою, вот тот же Глеб. - Мир меня любит! – фыркнул альфа, но слова отца вселили страх. – Поступлю в мед и сразу же поженимся, как раз и ты будешь в норме. - На том и порешим.       Уставал Лев очень быстро. Даже еле дождался своего супруга. Взглянув на радость всей своей жизни, после кошмара последних лет, он уснул со спокойной душой, а Георг радостный поскакал в палату Мира говорить ему последнюю новость.       О попытке самоубийства Мирослава они не говорили. Просто списали это на все происшедшее с ними в один день. Лежать на больничной койке было просто ужасно, омега хотел работать, но доктора пока не позволяли. Потом еще и родители узнали о случившемся из документов о возбуждении уголовного дела, которые пришли домой по почте. Олег сначала мужу говорить не хотел, но у японца была какая-то охрененная интуиция и вот, спустя три дня после случившегося они спешили к сыну в больницу. О том, где омега Тайске узнал от Мишеля. - Ты больше не будешь работать этим ужасным врачом, – плакал папочка, прижимая к себе своего сына. - Не буду, пап, – с улыбкой отвечал Мирослав. – Пойду переучиваться на хирурга. - Вот и правильно.       Загадочно улыбаясь, в палату вошел Георг. - Добрый день, – поздоровался он. - Гео, как ты допустил такое? - Ну… - юноша затылок почесал. – Я не знал, что он…       Альфа забавно сморщил нос, подошел к кровати. - Как ты? - Надоело лежать. - А это тебе в наказание за глупости.       Мирослав обиженно фыркнул и отвернулся к стене. - Георг, его же изнасиловать пытались. - Знаю я. После этого я его даже пометил, чтобы все знали, что Мир мой! - И не сказал! – Олег рассмеялся принюхиваясь. – И правда, сын, покажи, надеюсь он был аккуратен? Не отхватил кусок мяса? - Да я очень аккуратно! – начал было оправдываться Георг.       Олег звонко рассмеялся. - Сын, покажи!       Отец был как всегда бесцеремонен, Мирослав слабо сопротивлялся, но все же родитель добился своего и остался доволен. Метка была аккуратной, свежей видно, что сделана с любовью. Георг наблюдал за этой возней с улыбкой, а когда Олег наконец-то оставил сына в покое, подошел к кровати и встал на одно колено перед кроватью. - Мирослав, согласен ли ты стать моим супругом? Вот так вот? - с ходу спросил он. - Гео, я… я же в больничной пижаме. - И все равно ты самый прекрасный, – возразил юноша. – И не волнуйся, в начале лета, когда отец поправится, мы устроим настоящую помолвку, и я на весь мир объявлю, что скоро стану твоим мужем. - Я, я.. да, я конечно, – стал запинаться парень. – Я согласен.       Тайске всплеснул руками. Прижимаясь к мужу, даже слезу пустил, умиляясь детьми. Георг встал и надел на безымянный пальчик левой руки Мирослава кольцо из белого золота с синим бриллиантом. На его пальце было такое же кольцо, только с зеленым бриллиантом. - Гео, я тебя очень люблю! – Мир кинулся к нему и утонул в объятиях своего альфы. - А свадьба будет как и положено – осенью. - В сентябре? – спросил омега. – В мой самый любимый месяц? - Конечно.       Крамер нежно поцеловал его в носик. В самый прекрасный носик на свете. Юноша очень надеялся, что его суженный больше не будет забивать свою голову всякими ненужными мыслями.