Мстители. Чистое сознание

      Клинт Бартон, находясь на глубине ста футов под землей, далеко от своей родной воздушной стихии, подбирал наконечники для стрел, изредка бросая взгляды на Наташу, что корпела над расшифровкой данных, полученных с маячка павшего от руки Зимнего Солдата агента Элиты.       - Я была почти уверена, - под пальцами разведчицы едва слышно шуршала клавиатура, набирая одной только ей известные комбинации. – У них передвижные базы, иначе они давно бы уже засветились где-нибудь…       - Что там? – стрелок подсел ближе к напарнице, слегка коснулся ее плеча своим, рассматривая сосредоточенно хаос из тысяч цифр и знаков, мелькавший на темно-сером экране.       - Место, куда он должен был вернуться, - Наташа одним легким ударом аккуратно подпиленного темно-бордового ногтя открыла карту, указав на точку посреди залива Наррагансетт.        - Стоило отдать его Старку, расшифровали бы быстрее, и парни бы не попали в засаду на острове, - с досадой произнес Хоукай, откинувшись на спинку стула.       - После всего? Старку? – Романофф бросила в напарника хмурый взор, оторвавшись на секунду от ноутбука. - В «ЩИТ» не стоит соваться сейчас, у «Руки» везде свои люди. Лаборатория съехала сразу же, как Мэйсона привезли в башню. Если б не бойцы Фьюри не успели вовремя…       - Никогда б не подумал, что Барнс держит связь с Ником. И что он вообще жив, - агент легко сжал плечо подруги, заставив ее оторваться от дела и посмотреть пристально в его светлые глаза. - У него личная ударная группа? Что он задумал?       - Я не знаю, Клинт, - стрелок на дне зеленых глаз рыжей разведчицы, давней своей соратницы не увидел ни намека на ложь, слишком хорошо он ее знал. Наташа не могла ему лгать. Она лелеяла в глубине души своей, за семью замками, чувство нежной благодарности и преданного доверия к нему, которое даже через тысячи миль, подолгу их разделявших, ничуть не уменьшалось, не менялось и не растворялось до прозрачности за месяцы разлуки. Легкое прикосновение, ощущение через прочную ткань костюма теплой и сильной руки Клинта, и она как никогда ощущает себя легко и спокойно, отпускает внутренне напряжение, в котором она пребывает всю свою жизнь. И пусть это длится всего лишь мгновение, в которое вот-вот ворвется настойчивый противный писк компьютера.       - Надо поторопиться, - выдыхает Наташа, бросает последний раз взгляд на монитор и поднимается из-за стола. ***       Капитан Роджерс уже не помнил, сколько времени тупо таращился на свое отражение на зеркальной поверхности стола, круглого и пепельно-желтого, как лунный диск перед рассветом, пока вокруг шла ожесточенная научная перепалка между Брюсом и Тони. Старк нарезал круги вокруг предметов мебели, теребил растрепанные волосы, игнорировал телефонные звонки и замечания Джарвиса, плохо скрывая растерянность и страх, теряя самообладание и срываясь на крик. Шерон Картер, занявшая место рядом с возлюбленным что-то возражала, фыркала и негодовала, то и дело оглядываясь на Стива в поисках поддержки. Она заглядывала ему в глаза, чуть склоняясь над столом, но Роджерс, словно восковая кукла Капитана Америка в музее Мадам Тюссо, никак не реагировал на нее, да и на все происходящее вокруг.       Барнс нерушимой каменной скульптурой атланта стоял в стороне возле фальшокна, на котором раз в пятнадцать минут сменялись пейзажи, под чутким, профессионально заинтересованным взглядом Марии Хилл, неизменно молчаливой и сосредоточенной. Прямая, сильная спина и плечи его были напряжены, он был собран, хмур и погружен целиком в свои мысли, как и капитан, не стремился вступать в дискуссию, хотя ему было, что сказать. Точнее хотелось хорошенько врезать – Стиву, лишь бы он сменил свое раздражающе тупое выражение на посеревшем лице или еще разок Старку, который мельтешил по комнате, вызывая приступ тошноты, выпустить пар, стряхнуть с себя наваждение, которое преследовало его ежеминутно всю его чертову жизнь.       Солдата беспокоило давно забытое чувство трепетного волнения - за женщину, внутри которой зародилась жизнь, слишком не вовремя и не для этого мира, затянутого безвозвратно в водоворот безумного хаоса. Он чувствовал угрозу, близкую катастрофу безошибочно, как матёрый хищник, что чует опасность, втягивая воздух носом, ощущал неотвратимость, неизбежность скорых перемен, как ощущал это тогда, в сорок втором мальчишка по имени Баки Барнс, вступая в ряды добровольцев армии США. Как никогда остро теперь он желал действий, ведь стимул был велик. Теперь не только месть за свою искалеченную жизнь направляла его, и не только расплата за жизнь, с которой ему не позволили расстаться, навеки оставшись героем, но и острое желание - до бури в душе, до скрежета зубов - защитить своё.       - … сверхвысокочастотное излучение, в том числе и неионизированное излучение… - до Джеймса доходили фразы обрывками, то превращались в белый шум, то неприятно резали слух.       - Волны, активно модулируемые в частотах альфа-ритма мозга, способны вызвать необратимые заскоки в поведении, - Старк завершил еще один круг по помещению, на этот раз, против часовой стрелки.       - Да какой сейчас в этом смысл! – взвилась агент Картер, в очередной раз бросив взгляд на Роджерса и неодобрительно покачав белокурой головой. – У нас нет времени рассуждать! Завтра заседание суда…       - Я не собираюсь посещать этот фарс! И тем более становится мишенью…       - Люди погибнут!       - Они уже гибнут! – Тони взревел, блондинка дернулась и тут же пождала губы, Барнс обернулся, а Капитан, наконец, оторвал взгляд от стола.       - Ты не виноват в том, что произошло, - попытался было вставить Брюс, но директор резким движением руки прервал его речь.       - Я виноват. Я позволил обвести себя вокруг пальца не один раз. Они все это время были у меня под носом, - Старк понизил голос и бесшумно опустился в кресло напротив Стива. – В этот раз все иначе… Они опережают нас на несколько ходов вперед. Я готов расписаться в своем бессилии. Мы не можем ничего, пока они не сделают следующий шаг…       - Они не выдвигают требований, не пытаются вступить в переговоры, они просто убивают, - произнес Капитан, скрещивая ладони домиком. - Это бессмысленно.       - Паника. Хаос…       - …и форсированная обработка сознания, – вставил Брюс как всегда необычайно спокойным, вне зависимости от обстановки, тоном. Теперь же в нем сквозили нотки сумрачной обреченности, от которой Шерон пробрало до костей.       - Вот что им нужно, вот чего они хотят, - Тони снова поднялся на ноги, и словно ничуть не устал, продолжил свои перемещения. - «ЩИТ» неумолимо теряет позиции, к правительству растет недоверие, на улицах паника. Все это – продуманный план, и любая наша ошибка, любой неверный шаг…       Романофф открывает дверь резко, створка ударяется о стену, заставляя Солдата рефлекторно ухватиться за рукоять пистолета. Следом за ней, отважно прикрывая тылы подруги, прошествовал агент Бартон.       - У нас мало времени, - Тони закатил глаза на дважды услышанную сегодня фразу, шпионка вывела на голографический монитор карту, загрузила координаты. – Здесь мобильная база. Один из источников излучения установлен на ней. Удастся заполучить ее – узнаем, где все остальные. Нужно спешить, до плановой смены локации семьдесят два часа, а на маячке программа отслеживания, я обошла ее, как могла, но я не уверена, что они не знают, что мы в курсе…       - Капитан Роджерс! – в конференц-зал просунулась голова, а потом целиком вошла высокая молодая женщина в офисном костюме. – Для вас факс.       - Факс? В этом офисе еще есть факс? – воскликнул директор, Стив принял тонкий свернутый лист бумаги, по всей видимости, из аппарата старого, рулонного образца из рук секретаря и пробежался по нему нахмуренным взглядом, бормоча содержание себе под нос. Побледнев, резко замолчал, затем прочел еще раз с самого начала и бросил лист на стол. Капитан отошел к фальшокну, становясь в одну шеренгу с солдатом, который тут же смерив его хмурым, удивленно-заинтересованным взглядом, направился к столу. Бумага тут же свернулась и покатилась на пол, пока Барнс ее не поймал у самой кромки стола.       - «Капитан, оставьте свои попытки к сопротивлению. Братство предлагает Вам сдаться и гарантирует безопасность вас и ваших близких. Вы должны знать – мы способны сделать так, чтобы ополоумевшие американцы, семьдесят лет считавшие тебя символом нации, объявят на вас охоту. Сделают врагом номер один. И тогда вы будете умолять…» - Барнс запнулся, перечитал текст еще раз про себя, удостоверившись, что не ошибся. Содержание записки, произнесенное морозно-скрипучим, глухим и бесцветным голосом Солдата заставило Наташу передернуть плечами и сильно закусить кончик ногтя, отчего бордовое глянцевое покрытие безвозвратно испортилось.       - Они будут в суде. Завтра, - уточнил Роджерс, не меняя позиции, спиной к присутствующим. – Предлагают встретиться, иначе запустят одну из программ...       – Чушь собачья. Ты никуда не пойдешь, - Барнс резко разворачивает Стива к себе лицом, больно хватая его бионикой за плечо, и смотрит в глаза, полные обреченной решимости, пытаясь разглядеть в них хотя бы намек на здравый смысл. – Что?! Уже собрался?       Капитан, не обращая внимания на команду, что не спускала с него взволнованных взглядов, дернулся с места и пружинящим шагом покинул зал заседаний.       - Ты никуда не пойдешь, - Барнс настигает его в коридоре в минуту и, не рассчитав силы, впечатывает его в стену. Стив, упрямо скрестив на груди руки, остался неподвижен, поборов желание дать другу сдачи.       - Я не буду трусливо прятаться, как Старк! Люди умирают…       - Эти люди хотят тебя на куски разорвать!       - Это не их вина, - упрямо протестовал капитан.       - В тебя стреляли, придурок! Уилсон в реанимации! У Башни – митинги, ты новости видел? Он уже делают это! – Барнс так же упрямо и безуспешно пытался достучаться до Стива, убедить его все обдумать и не делать глупостей, но, как и много лет назад, словно бился головой о стену. - Как же ты меня бесишь, Роджерс!       - Мне это что-то напоминает, - Стив криво улыбается, припомнив случай на ярмарке, который перевернул его жизнь. Тогда он встретил Эрскина и в последний раз получил нагоняй от лучшего друга перед его отъездом на фронт. Барнс хмурит брови, принимая угрожающий вид, но в бездонных льдистых глазах капитан видит, что друг его тот вечер помнит и помнит хорошо. – Две сотни человек, Баки! Мой долг быть там. Ты не обязан идти со мной. Баки, ты теперь не один. Твоя семья, тебе нужно думать о них. Ты заслужил это, как никто другой. А я буду делать то, что должен. Как и всегда…       Солдат бросает в Роджерса колючий и острый, как боевой нож, взгляд и, развернувшись, шагает от него прочь, сжимая кулаки и сдерживаясь, чтобы не вернуться и как следует не врезать по стоически обреченному, но упрямому в своих порывах спасти весь мир лицу. ***       Брэддок металась по палате медблока, как подбитая птица в клетке. Покидать пределы комнатушки с белыми стенами и скудной белой мебелью ей было строго-настрого запрещено по негласному приказу Зимнего Солдата, которому воспротивиться никто не решался. После того, как Барнс, как громадный бульдозер буквально выдавил ее из спортивного зала, заставив прятаться по углам во владениях Беннера в поисках относительного уединения, ее не покидало мерзостные чувства отчаяния и ярости, которые захлестнули ее на острове. Беспомощность и чувство вины от собственного бесконтрольного поведения и резких слов, брошенных в сторону Барнса накануне, добавили оттенков к ее и без того плачевному состоянию.       Заводить собственную семью в ее планы не входило, казалось, никогда. Будучи еще совсем маленькой девочкой, Элизабет заворачивала в тряпки пупсов и играла в дочки-матери, разливала невидимый чай в пластиковую посудку и рассаживала кукол за маленький голубой столик, разрисованный белоснежными зайцами и алыми яблоками с зеленой веточкой. Но гораздо отчетливее Брэддок помнила блеск солнца на черных глянцевых крышках гробов, расписанных позолоченной вязью и то, как впервые взяла в руки пистолет, когда ей не исполнилось еще и шестнадцати. Все изменилось бесповоротно и юная девочка, совсем уже как взрослая, понимала, что пути назад ей не видать.        Беззаботное детство прошло безвозвратно, замененное на тренировки, учебу, бесконечные тесты и эксперименты пси-подразделения во имя монархии, Королевы и мирной жизни британских подданных. С каждым заданием она становилась жестче, с каждой смертью – циничнее, используя свое тело как инструмент, а обостренные чувства как редкую полезную способность, изящное, экзотичное оружие, выпестованное в стенах лабораторий.       Сейчас она отчаянно ненавидела Джеймса, еще отчаяннее себя. В разведке считалось большой удачей увидеть Зимнего Солдата, а уж работать с ним и вовсе привилегией. Если б только знать, чем это обернется, что это ни на йоту не приблизит ее к цели, а лишь разнесет всю ее жизнь, репутацию и железобетонное самообладание на обломки, как ураган Виктория, она избегала бы его, как чумы. Сейчас же связь с ним стала непозволительной, неразрывной, невозможной, от которой нужно было избавиться незамедлительно, но права принимать решения единолично у нее теперь не было. Свою беспомощность и растерянность Брэддок раз за разом, будто истеричная, взбалмошная девица, сама себя не узнавая, вымещала на Джеймсе, задевала и испытывала его терпение, которое железным отнюдь не было.       - Ты нужна мне завтра, - Бэт подпрыгнула от неожиданности, не заметив, как Солдат бесшумно вошел в ее скромную обитель и остановился напротив, сложив на груди руки и прожигая ее мрачным льдистым взглядом, полным холодной, деловой отстраненности. – Только с условием. Не зависимо от того, что между нами происходит - полное беспрекословное подчинение приказам.       - Да, сэр, - в тон ему отрапортовала разведчица, солдат развернулся и покинул ее комнату, оставив дверь открытой, в знак того, что приказ о запрете перемещений снят.