Что-то вроде предательства

- И все же – какого чёрта? – я запоздало прикусил язык. - Тсс!.. тебе, наверное, это будет не очень понятно. А в меня столько свободы просто не вмещалось. Мне нечего было с ней делать, потому что… когда можешь почти все, что в голову придёт, на самом деле не знаешь, за что браться. И ждёшь указаний. Меня же этому никогда не учили. Это оказалось тяжелой работой – постоянно принимать решения, просчитывать последствия. Хотеть - это ведь тоже навык. Вот, скажем, когда мебель выбирают. Я этого до сих пор не могу понять. Каталог, а там двадцать четыре дивана примерно одной цены, одинаковые по габаритам и функционалу, немного различающиеся обводами, отделкой… а на каждую модель ещё несколько цветов! Как из этого можно выбрать? Не представляю. Говорят – какой больше нравится. И ведь они не притворяются, им правда один диван нравится больше другого… - Или вот Клайв как-то раз подарил мне бусы. Ты знаешь бусы? Это такие шарики из стекла или камня, просверленные, нанизанные на нитку. Для ношения на шее. Конечно, я знал бусы, только не мог понять, как это относится к её замужеству. - Это украшение. Чтобы сделать красивее. Предполагается, что женщина с ниткой таких шариков на шее будет более привлекательной, чем без неё. А мужчину, даже очень похожего, такая нитка красивее не сделает. Больше того, для мужчины это плохо, смешно. Но и женщине бусы можно носить, например, с воскресным платьем, а с рабочей одеждой, в поле – нельзя, потому что тоже смешно. Те же бусы с рубашкой уже не украшают. Ту же самую женщину, та же самая вещь! И все, кроме меня, в этом легко разбираются, для всех это очевидно… Я спросила у Клайва, считает ли он, что мне следует их носить бусы, чтобы компенсировать мою непривлекательность - он почему-то погрустнел и ответил, что меня слишком строго воспитывали. И ничего не объяснил. - Так ты вышла замуж, чтобы научиться покупать диваны и носить побрякушки?! Я сам не мог бы объяснить, почему мысль о том, что она, боевой киборг, теперь замужем, так поразила меня. В этом было что-то противоестественное, дикое и почти непристойное. - Вряд ли я этому когда-нибудь научусь, - понурилась Долли, - в последний раз я выбрала солнечную батарею, потому что её артикул совпал с последними цифрами моего серийного номера. Рут спросила: это потому, что она в форме крыла бабочки? Я не увидела сходства, но ответила утвердительно, как она ожидала. Или вот принт на скатерти – говорят, что он в форме облаков. Но облака же все разной формы! Кучевые, перистые, слоистые. И никогда не повторяются. А там одинаковые округлые белые элементы. Это сейчас я хотя бы могу об этом говорить, умею об этом думать... Хотя бы знаю, какие вопросы задавать, а поначалу просто терялась. Столько информации, которую невозможно систематизировать, и приходится механически запоминать. А какие-то логические связи явно существуют, и люди, имея только органический мозг, свободно всем этим оперируют!.. Долли как будто прорвало. Болтливый киборг, с ума сойти. Но можно понять, она годами так маялась, и вот наконец возможность поговорить об этом вслух, хотя бы и со мной. - Знаешь, - скривился я, - мне тоже не довелось в жизни как-то повыбирать диванов и солнечных батарей. Возможно, это потому, что у меня никогда не было крыши, куда я мог бы батарею поставить. Может, мне тоже следовало бы выйти замуж за фермера? Долли посмотрела на меня так внимательно, будто оценивала перспективу моего счастливого замужества. Ладно, она ведь уже знала, что такое ирония. - Дело не в этом. Не в крыше. Просто Победи-Грех – это такое место... Здесь это нормально – что жена как бы дает мужу расширенный доступ, в некоторых случаях – почти что право управления, и все большие решения принимает он. Все равно много ответственности и выборов, но так несравнимо проще. Тут женщину заранее готовят к такой роли, никого не удивит, если она чего-то не знает, или в чем-то не уверена, или просит решить за неё. Я мысленно вписала Клайва в соответствующую строку, а сама наблюдала и понемногу училась. Сейчас я уже многое могу сама. Брак оказался удобным шлюзом между положением киборга и самостоятельной жизнью. - Вот только вы теперь женаты, «пока смерть не разлучит», разве нет? - Ну да. Клайву было за пятьдесят, когда мы поженились. Сейчас ему семьдесят один, и он нездоров… Наверное, на центральных планетах ему могли бы помочь, но здесь у медицины много ограничений. За время его болезни большая часть инициативы перешла ко мне, а после его смерти я останусь сама по себе, и я к этому уже готова. В течение трёх-пяти лет я стану вдовой, - спокойно добавила она, - а мой биологический возраст меньше сорока лет, я старею медленно. От такого наивного цинизма я поперхнулся чаем. Взгляд Долли был пуст и ясен. - Бедный сукин сын, а ведь он, тебя, небось, любит! Непонимающе уставилась на меня. - Да, и я его тоже. - Хренассе любовь! С планами на счастливое вдовство! Несколько человек оглянулись на мой возглас. Долли даже бровью не повела. - Клайв хороший человек, - подбирая слова, продолжила она, - он всегда очень хорошо ко мне относился. И когда я просто работала на его ферме, и потом. Он помогал мне, учил, не расспрашивал о прошлом. Сейчас я забочусь о нем, он редко выходит из дома. Я стараюсь сделать так, чтобы ему было хорошо и удобно. Но он скоро умрёт. Моих знаний достаточно, чтобы оценивать сроки. Я читала медицинскую литературу. И я не могу не планировать то, как буду жить, оставшись одна. Было бы глупо не подготовиться. Я уже и про организацию похорон все скачала. И… да, поначалу мне было намного спокойнее под его управлением, но теперь интересно попробовать самой. Я уже почти всё веду сама, он только даёт советы. Долли замолчала, давая мне возможность переварить услышанное. Мое раздражение было ей не внове, почти каждый наш разговор заканчивался так. Я медленно выдохнул, успокаиваясь. А ведь она полезла за ним в огонь, рискуя разоблачением, да что там – и жизнью. Он с ней даже не спал тогда, судя по «удаче» со шрамами. То, что она понимает, то, что она действительно умеет: прикрыть собой человека - для чего ещё нужны киборги? И ведь этот Клайв, похоже, правда идеальная пара для неё – недалёкий мужик, которому в голову не придет что-то заподозрить. На раз проглотил легенду, которую я сочинил - что она по слабоумию своему девичью, мать её, честь не сберегла. Это объяснило и отсутствие документов, и её тупую покорность, и незнание очевидных вещей: опозоренные родители выгнали из дома, бедная дурочка совсем повредилась умом, но все равно пыталась найти работу… Наверное, он даже гордился собой. Тем, что не воспользовался её отчаянным положением, когда иные бы не преминули. Тем, что женился на ней после всего, что великодушно не стал допытываться, что и как. Ну что, Клайв Коулсон, ты заработал свой пропуск в рай. Уверен, он был вполне доволен такой женой. Даже гордился. Покладистая, работящая, верная, прямо собрание женских добродетелей. А что Господь детьми не благословил – так оно и лучше для вдовца, не нарожав своих, она его сироток обижать не станет. Идиллия, блядь. Долли права, есть некоторая ирония в том, что для этого благочестивого местечка образцом женщины оказался бывший армейский киборг по кличке «шлюха»! Ешьте, не обляпайтесь. - И что, раз у вас такая любовь, ты ни разу не задумалась о том, чтоб открыться ему? - Зачем? И правда – зачем? Да низачем, чисто потрепаться по душам. Я почувствовал, что снова начал заводиться. - Клайв не знает, кто я, он не соучастник, а жертва обмана. Скорее всего, ему ничего не грозит, но... Скажем, если бы я погибла - тогда на пожаре, или как-то еще - вскрытие показало бы, кто я. Он бы присягнул на Библии, что ни о чем не подозревал, и детектор показал бы, что это правда. - И ничего, что тебе ни с кем не поговорить начистоту? - Невыносимо. То ли дело раньше, я только и делала, что говорила с людьми начистоту! Я расхохотался. Она тоже засмеялась – легко, свободно. Раньше я никогда не слышал её смеха. Кажется, этому она тоже научилась здесь.