Яблока пьянящий аромат

— Как с подработкой? Нашел? — расположившись на кровати, которая сегодня оказалась не застелена, в отличие от тех вечеров, когда бывал у парня в гостях, я заинтересованно уставился на различные учебники, лежащие в конце нее. — Да, теперь по вечерам буду подрабатывать временно, — бросив взгляд на книги, Сашка поспешил выйти из комнаты. — Я за кофе… Оставив все домашние дела позади, я сегодня выбрался к другу чуть раньше. С Никитой же, немного разобравшись, мы уже не кидали гневные и недопонимающие взгляды друг на друга, что не могло не радовать. Когда есть хоть малая толика поддержки от родственника, жить становится несколько проще. Я достаточно наблюдал за Никой и Сашей, за тем, как они относятся друг к другу, и невольно осознавал, какая между ними была крепкая связь и понимание, я даже немного завидовал, но лишь отчасти, так как они прекрасно ладили. Открыв учебник по незнакомому мне предмету на середине, я принялся читать текст, в дальнейшем даже заинтересовавшись содержанием, погрузившись с головой и в свои размышления, ведь одно другому не мешало. Вероники сегодня не было дома, так как та осталась ночевать у подруги, а поэтому в квартире было относительно тихо и даже слегка непривычно без ее громкого голоса и болтовни. — Что, так интересно? — в комнату вернулся Саша и, поставив две кружки с горячим напитком на компьютерный стол, а точнее на один из учебников, присел на стул, как вдруг его взгляд задержался на мне. — Не то чтобы так занятно… но пойдет от бессонницы. Как и мои учебники, — оживился я, так как чуть было не задремал. Погода сегодня к этому весьма располагала, так как на улице было пасмурно с самого обеда, а воздух казался каким-то накаленным, словно вот-вот пойдет дождь, а поэтому ко сну клонило чуть ли не целый день. — Ага… Так вот где эта справка! А я ее обыскался, — парень быстро встал со своего места и, перегнувшись через меня, потянулся за документом, что лежал на второй подушке. Я не обратил внимания на этот листик, который служил закладкой той книге, которую я открыл. Взяв справку, Саша только хотел было выпрямиться как, столкнувшись с моим взглядом, замер, выронив документ на пол. Прошла всего лишь секунда нашего зрительного контакта, которая, казалось, длилась вечность, так как я едва дышал, внимательно смотря на парня, который, чуть склонившись надо мной, едва улыбнулся, а затем… поцеловал меня. Я совсем не привык к таким, казалось бы, оттягивающим моментам, когда вроде и знаешь, что может случиться, но в то же время не торопишься проявить хоть какую-то инициативу, даже негативную. Мое сердце начало заходиться в ударах, а разум потихоньку обволакивал туман, хотя толком ничего еще не произошло. Я вцепился в скомканное покрывало кровати одной рукой, крепко держась за него, как будто хоть таким способом, но мог совладать с накатывающим возбуждением. Когда я был с девушкой, одного поцелуя не хватало, чтобы вот так сразу распалиться, здесь же происходило немного иное, непонятное мне. Подобная реакция как-то страшно настораживала. А может, дело просто в настроении, которое я подхватил? Сашка, видимо, поняв, что никакого сопротивления с моей стороны не последует, что я, наоборот, чуть подался вперед, прижимаясь своим телом к его, вновь встретился с моими приоткрытыми губами своими, на этот раз растягивая поцелуй, не углубляя его, но нежно касаясь моих губ, чуть прикусывая нижнюю, лишь больше раздразнивая, заставляя тем самым хотеть большего, что с моей стороны и происходило. Наверное, парень ждал какой-то инициативы от меня, чтобы понять, что не ему одному этого хочется, что он не принуждает меня, развращая, а поэтому и мне пришлось идти на какие-то уступки, чтобы продлить нашу пусть и такую, но близость, которая для каждого из нас означала немного разное. Обхватив руками Сашу за спину, неуверенно обнял, попутно проникая в его рот своим языком, чуть проходясь по зубам, встречаясь с его языком, осторожно, неспешно и постепенно придавая нашему такому слиянию еще более яркий оттенок желания, который вспыхивал ослепительной вспышкой, когда я закрывал глаза, а затем плавно расходился по телу, оказывая какой-то дурманящий эффект. Во взгляде друга я уловил невнятный блеск, о котором позабыл в следующую секунду. Это томление, сопровождавшееся мелкой, но приятной дрожью по всему телу, было так безудержно, так чувственно, что, когда окончили поцелуй, я не сразу открыл глаза, чуть вздохнув и закусив нижнюю губу, словно продлевал этим самым неповторимые ощущения, прижимаясь к парню, пока тот уверенно опускался поцелуями на мою шею, чуть прикусывая кожу, слегка втягивая ее, наверняка оставляя отметины после себя, хотя этому я не придавал особого значения. Прерывистое дыхание вперемешку с тихими вздохами, руки парня, которые крепко обнимали меня за талию, необъяснимое чувство, которое настигало все тело, когда обычные ощущения почему-то вмиг обострились, и что-то такое запретное, только подстегивающее дальнейшие действия, пусть даже и в неправильном направлении, все это было таким обрывистым, словно кадры в нарезке, но в то же время — четким, будто все подбиралось одно к одному. Я не мог оттолкнуть Сашку, не хотел этого и в то же время так желал, боясь того, что могло бы случиться дальше, ведь я ничего не знал на этот счет. Парень был внимателен, немного груб, но я чего-то боялся, не в силах разобраться, нравится ли он мне или же нет. А вдруг я и правда к нему чувствовал нечто особенное, отличное от обыкновенного интереса? Вроде бы с одной стороны все просто, мне приятно, но с другой… полнейшее отрицание. Но пока я наслаждался нашей близостью, познавая опыт в подобных отношениях. Его прикосновения, пусть даже просто губ, были полными, чувственными, словно он показывал и ими, что претендует не только на роль друга. Такие касания не казались пустыми, блеклыми, а были преисполнены такими острыми моментами, которые запоминались надолго не только в памяти, но и в простых прикосновениях, в испытываемых эмоциях, будто он пытался постепенно приручить меня… Вцепившись в рубашку Саши, я зажмурил глаза, пытаясь держаться, так как оставалось совсем немного, чтобы… — Подожди! — внезапно, оторвавшись от меня, парень ошарашено посмотрел безумным взглядом, что аж мне как-то стало не по себе. Я делаю что-то не так? — Да? — возбуждение, как внезапно пришло, так и медленно начало утихать, но мне срочно нужно было в туалет. — Никин торт… Она сказала вытащить через пятнадцать минут, а он там уж как все сорок стоит! — выругавшись про себя, друг слез с меня и поспешил на кухню, а я — в туалет, чтобы довести уж все до конца. Чертовы годы, когда все так и кипит… Укрывшись хотя бы на время в отдельном помещении я, часто дыша, быстро расстегнул джинсы и, кое-как провозившись со злосчастным ремнем, который не хотел так быстро расстегиваться, наспех приспустил джинсы вместе с бельем и, коснувшись своего члена прохладными пальцами, ощутил как предательски задрожали колени, ведь я завелся не на шутку. Хватило буквально минуты, может, чуть больше, прежде чем я успел снять напряжение, скопившееся в паху, и, удовлетворенно зажмурившись, облегченно выдохнул, чувствуя себя чуть утомленным из-за столь высокого эмоционального состояния, до которого я отчасти довел сам себя. Разум прояснился быстро, стоило только вернуться в реальность, в течение жизни и ее непредвиденных последствий. Приведя себя в порядок и вымыв руки, я поторопился на кухню полюбопытничать насчет того, что же произошло с выпечкой сестры Саши, и, как оказалось, подоспел весьма вовремя. Только успел я переступить порог, как моему взору предстала некая разруха в лице Сашки и торта: в помещении стоял запах гари и легкая темная дымка какой-то копоти; парень же, перемазанный горелой выпечкой, пытался вытрясти обугленные остатки из формы, при этом отфыркиваясь, ведь наверняка пепел попадал в нос. Я же, поморщившись, все-таки рискнул зайти на кухню, оценивая масштабы причиненного другом вреда торту сестры. Что же, он весьма вовремя вспомнил о нем, иначе беды было бы не миновать… ну, духовка бы пострадала точно. — Она меня убьет, — вяло протянул парень, печально смотря на остатки сгоревшего торта, покоившиеся в хаотичном беспорядке в тарелке. — Ну, бывает, — я даже и не знал, что сказать-то. — Так и объясни, что просто-напросто забыл про него, — улыбнувшись, я уселся за стол, смотря в глаза другу, который, судя по выражению лица, ничуть на самом деле не сожалел о том, что спалил выпечку. — Да, где только наша не пропадала, — рассмеявшись, тот поставил чайник, благополучно забыв и про то, что в его комнате стынет две кружки кофе, которого мы так и не выпили. Спустя час я уже ехал домой, попутно невольно погружаясь в воспоминания о том, что сегодня мы с Сашей позволили себе немного вольности. Прикоснувшись к губам большим пальцем, я во все глаза смотрел в окно, однако виды за ним не прельщали меня, гораздо интереснее было смаковать то, что разворачивалось в воображении. Вместе с этим вернулось навязчивое ощущение того, что я вел себя как какой-то лох, не в силах принять ту ситуацию, которая, казалось бы, лежит на поверхности, однако все было несколько сложнее в этом плане, и это мне решать уже самому. Это одновременно нравилось мне, но в то же время пугало. Я был тем, кто не был против происходящего, однако еще и не определился. Ждал ли Сашка скорого ответа? Насколько серьезно было происходящее между нами? Можно ли это объяснить как простое влечение? Я только начал разбираться в этом пусть и непростом, но весьма интересном пути. Тот, который удобен для меня и не ограничивается узкими рамками, во всяком случае, самого себя. Сколько же я еще раз подумаю об этом, прежде чем приму какое-то решение или хотя бы приду к определенному итогу? Дома, застряв в прихожей с кроссовками, я, сняв верхнюю одежду, уставился в зеркало, пытаясь рукой хоть как-то уложить свои кудрявые волосы, которые так не мог терпеть из-за того, что они были похожи на стог сена. Это у нас в маму, но лучше бы были в папу — прямые, хоть легче стричь было бы в салоне. Нахмурившись, я внезапно обнаружил несколько розоватых следов чуть ниже шеи, на ключицах, понимая, откуда я мог получить такое. Я был в майке и рубашке, а поэтому пришлось на время застегнуться на все пуговицы, ведь не хватало это увидеть еще кому-то, кроме меня. Закинув сумку на тумбочку с обувью, я прошел к себе в комнату, где был брат, который со скучающим видом смотрел кино, но когда же услышал шаги и увидел меня, сразу же оживился. — Я даже не буду спрашивать где ты был… У Саши, — сразу начал младший. Он теперь не набивался со мной гулять, так как понимал, что с нами ему, вероятно, не будет интересно, хотя я был бы не против, если бы он изредка общался с моим другом. — И как он? — Да вполне нормально… подработку нашел, — зевнув, я улегся на кровать, закрывая глаза. Делать совершенно ничего не хотелось, но нужно было разбираться со своей половиной домашнего задания. Посмотрев еще раз на близнеца, я замолчал, отвлекаясь на дело. Время, отмеряя пройденный час и последующие секунды тихим тиканьем настенных часов близилось к глубокому вечеру. Когда родители приехали домой с работ, мы вместе поужинали, а потом как всегда разошлись по комнатам, однако мы еще с отцом задержались в зале, чтобы посмотреть новости, которые сто процентов содержали меньше правды, чем осталось за кадром. Эти минуты, проведенные в практически полнейшей тишине, за исключением комментариев папы по поводу того, что показывали на экране, показались мне лучше любой болтовни в этот момент, и я просто наслаждался отпущенным вечером. С Никитой же мы мало общались, но я уже не чувствовал при этом леденящую отторженность и какую-то надменность с его стороны. Кажется, во многом все сейчас было так, как раньше, ведь после расставания с Ленкой младший перестал общаться и с ее друзьями, поэтому был относительно спокойнее, чем раньше, ведь не ввязывался в какие-то драки, подозрительные стычки, так как те парни были отнюдь не слишком порядочными, однако влияния на брата как такового не смогли оказать, поэтому вскоре он им стал, скорее всего, не интересен, ведь мог дать отпор, если что. Закончив с просмотром ежедневных новостей о чрезвычайных происшествиях, мы, пожелав спокойной ночи родителям, направились к себе. Завалившись на кровать, я чуть ли не застонал от удовольствия, что, наконец, смогу поспать, ведь весь день был как сонная муха. Но не успел Никита выключить свет, как буквально через минуту я услышал тихие шаги, раздававшиеся в комнате, и в следующую секунду меня нагло придвинули к стене. — Эй, какого хрена? — возмутился я, почти вжимаясь в отведенное мне пространство, при этом пытаясь отвоевать свое одеяло. — Ну, подвинься немного, чего такой жирный? — нагло двигаясь туда-сюда, чтобы удобней примоститься, не удержался младший, попутно пытаясь чуток прикрыться моим одеялом. Слава Богу, у нас по две подушки на кроватях… — Чего надо-то? Зачем тележишься ко мне? — сон мой как рукой сняло еще в тот момент, как Ник, быстро встав с моей кровати и схватив свое одеяло, вновь направился ко мне. Моему возмущению не было предела. — Ничего особенного… Решил с тобой поговорить. Просто вспомнил, как уже давно, еще в детстве, мы, когда сильно ссорились, ругались, потом забирались друг к другу на кровать — к тебе или ко мне — и так, лежа целую ночь, говорили о всякой херне… — радовался брат, наверное, сам не понимая, чему. — Типа я решил, что, может, и сейчас так нужно сделать… Мы давно вот так вот не общались, — тот имел в виду с глаза на глаз. — О Боже… — я тяжело вздохнул, понимая, что этой ночью мне явно не удастся уснуть.