Яблока пьянящий аромат

Записавшись вчера на различные секции, мы уже были несколько ограничены в свободном времяпровождении. Тренировки у нас заканчивались в одинаковое время, поэтому мы вместе будем ездить домой. Вечером же в пятницу состоялись наши первые занятия в спортивном комплексе. В то время как младший чуть ли не светился от счастья, так как ему понравилось ознакомление с его секцией, мне же увлечение не доставило столь удовольствия, которое пришлось натянуто изображать. Но я был уже рад тому, что Никита нашел отдушину по вкусу. А ради его подобной занятости и я мог походить, пусть и нехотя, на занятия. Выходные пролетели вообще незаметно, так как с самого утра к нам начали потихоньку подтягиваться родственники, с которыми также предстояло отпраздновать наш день рождения, хоть он уже и прошел. Нам с Ником пришлось отпроситься в субботу пораньше с уроков, чтобы помочь немного маме с нарезкой салатов, а потом принимать гостей. Некоторые из них перепали и на воскресенье, а поэтому застолье окончилось лишь под вечер этого дня, зато мы со многими близкими наконец-то увиделись, ведь некоторые жили далеко, а поэтому не было возможности видеться чаще. Дни пробегали за днями, только мы и успевали отрывать от маленького календаря, что висел на кухне, листки, на обратной стороне каждого из которых были различные рецепты блюд, что собирала мать, помимо журналов с готовкой. Оторвав очередной листок ушедшего дня, я отложил его в ящик кухонного гарнитура, к другим таким же, а затем поставил чайник, ожидая кое-кого. Сегодня, пока родители задерживались на работе, я решил впервые пригласить к себе в гости Сашу. Парню было интересно узнать, где и как я живу, да познакомиться с моим братом получше, поговорить и с ним. Я немного волновался по этому поводу, потому что Никита бывает уж больно характерным да язвительным, и никогда не знаешь, что можно от него ожидать: какой реакции, каких слов… А поэтому определенная доля беспокойства была вполне оправданна с моей стороны. Но, как бы там ни было, я был настроен на лучшее, все-таки они уже как-никак да виделись, пусть их встреча и была не из самых приятных знакомств. — Заходи, дома только Ник, — поторопил я своего гостя, когда тот позвонил на телефон, чтобы я ему открыл. Из-за его подработки мы стали видеться все реже, однако это имело свои же плюсы, которые я подметил для себя. Друг выглядел уставшим, но, когда я встретился с его взглядом, он был отнюдь не вымотавшимся. То, что я видел в нем, в его взоре, то, что он выражал, этого я, увы, не мог описать словами. Подобное не подвластно никаким красочным и ярким выражениям, лишь там, внутри, душой, это можно понять и как-то осознать. Но я увел свой взгляд в сторону, едва улыбнувшись. — Хорошо… Как дела в школе? — я повел осматривающегося Сашу в зал. В нашей комнате был брат, который не вышел поздороваться с моим другом. Я его предупреждал, что он к нам заглянет, а поэтому попросил без выкидонов. А что касается парня… рядом с ним я чувствовал определенную серьезность, а не какое-то бесполезное ребячество. Наверное, еще и поэтому мне было с ним интересно. — Да ничего особенного, — безразлично кинул я, включая фоном телевизор. По нему шла какая-то дурацкая программа, до которой нам, скорее всего, не будет дела. Поделившись немного своими впечатлениями об учебном дне и о занятии баскетболом, я быстро сходил на кухню за чаем и печеньем. — Слушай… а ты боишься щекотки? — внезапно посреди болтовни на различные темы взор друга стал хитрющим. На его губах играла загадочная полуулыбка, оставалось только и предполагать, что тот задумал. Я что-то упоминал насчет ребячества? — Ненавижу, — засмеялся я, отсаживаясь от него подальше, уже ясно осознав, что тот намеревался проверить. Я и правда терпеть не мог щекотку и считал подобное забавой для детишек. Однако и взрослым может в голову такое неожиданно взбрести, стоило только вспомнить моих родителей. — Тогда нам надо это исправить. Сейчас же, — тихо произнес Саша, поставив пустую кружку на журнальный столик и бросив многозначительный взор в мою сторону, лишь усмехнулся на подобный вызов. Присев ближе ко мне, друг прищурился. Уйти с моей стороны было бы глупо, но… я вновь отсел, двигаясь к самому краю, но парень также не отставал. Протянув ко мне свои руки, Сашка навалился на меня, принявшись щекотать, в то время как я, смеясь, отбрыкивался, но не в полную силу. Мне было весело. И да, пусть это и смотрелось, наверное, глупо. — Привет, — мы, на секунду прервавшись, вздрогнули. От былого веселья почему-то мигом не осталось и следа, словно до этого мы и вовсе не развлекались. Никита выглядел нахмуренным, становилось очевидно, что дружелюбия от него можно было сегодня и не ждать. — Привет… — чуть улыбнувшись, кивнул Саша, недоверчиво смотря на моего близнеца, скорее всего, даже мысленно сравнивая нас. Но с нашей путаницей сейчас проблем не должно было возникнуть из-за синяков брата, которые просто не успевали проходить в последнее время. Посмотрев сначала на меня, а затем на моего друга, да так, словно пытался понять, что у того на уме, он покачал головой, а затем вышел из зала, так и не оставшись, чтобы поговорить с нами. Саша недопонимающе взглянул на меня. Атмосфера в комнате приобрела накаленное состояние, а вместе с этим появилось ощущение недосказанности, которое уже просто преследует меня на протяжении недавнего времени. То ли я что-то делал не так, то ли мое окружение было тому виной, способствуя недоговоренности. — Ты меня, конечно, извини, но он меня пугает, — тихо прошептал Саша, взором указывая в сторону выхода из зала, где всего несколько секунд назад стоял на пороге мой близнец. Я усмехнулся, не понимая, чего это он. — Странный немного… — задумчиво пробормотал друг. — И так странно вас видеть вместе… — Это почему же? — мне внезапно стало интересно, с чего же он считает таковым моего брата. У него сегодня просто не выдался день, настроение было неподходящее для болтовни с нами, наверное, еще и переусердствовал на тренировке, а поэтому он и выглядел соответствующе. Но чего уж таить… Я хотел, чтобы он нормально общался и с Сашкой, ведь для меня это почему-то было важно. Однако это были полностью его выбор и решение. — Что-то такое в нем есть… То, как он смотрел на меня… Даже не знаю, как и сказать, — пожал плечами парень. — Мне почему-то всегда казалось, что у близнецов и характеры должны быть очень схожими, но… Теперь, когда я знаком с вами, мой стереотип безоговорочно разрушен… — тот, виновато посмотрев на меня, тихо засмеялся над сказанным. — Наверное, тебе все же показалось… А что касается близнецов, то многие так думают, не ты один, увы. Эти вечные вопросы: «вы чувствуете то же, что и другой близнец?», «а вы понимаете друг друга без слов?» Уже надоели… Впрочем, так и есть — немного, но что-то да чувствуем относительно друг друга, ну не прямо уж так, как себе это представляют другие, — я тяжело вздохнул, оборачиваясь назад, в сторону незашторенного окна. Уже начало темнеть, но этот переход от окончания дня до сумерек был весьма незаметен. Подумав о таком, я ощутил, что упускаю что-то значительное. Словно этот промежуток представлял собой нечто особенное, которое, не заметив, я упускал вновь и вновь… Попросту не обращая внимания на столь обычные вещи, которые навели на соответствующие мысли, заставив подобный поток раздумий остановиться. — Как знать… — ухмыльнулся парень и, разблокировав свой сотовый, присвистнул. — Время уже много… Мне пора на подработку, — с этими словами мы направились в прихожую, а после я проводил друга до остановки, подождав с ним автобус, что он обычно делал в отношении меня, когда я гостил у него. На улице было очень холодно, наверное, сегодняшний вечер был самым колючим из всех предыдущих. Пальцы рук, да и ног, постепенно немели, как и губы, которые к тому же еще были и потрескавшимися, из-за чего побаливали, пока я шел до дома, вдыхая такой резко-острый, но в то же время свежий воздух, растворенный в сумеречной темноте. Он скрывал в себе немало людских секретов, нечаянно оброненных в сердцах фраз, безмолвных выражений радости или печали на лицах, когда безудержно хочется о многом рассказать, чего определенно не последует. Спеша домой, я смотрел по сторонам, обращая внимания на многоэтажки, а именно на светящиеся окна жилых квартир, крохотным огоньком мелькающих вдали. Еще давно, когда-то в детстве, мы с братом, выглядывая из окна своей комнаты перед тем как лечь спать, пытались сосчитать эти яркие огоньки другой многоэтажки, которая виднелась из нашего окна. Но как бы мы ни старались, часто сбивались, так как свет отключали то в одной квартире, то включали в двух других. Но подобная забава долго развлекала нас, заставляя детский взор все больше и больше путаться в окнах жилого здания… Вернувшись в квартиру, я решил заняться домашкой, про которую совсем забыл. Брат же, когда я зашел в нашу комнату, кинул мимолетный взгляд на меня. Почесав затылок, в душе я ощутил досаду, так как совершенно забыл кое о чем, но… — Он тебе нравится? — неожиданно мой близнец задал вопрос, не столько внезапный, сколько заставляющий ответить напрямую и сразу, хотя я остановил самого себя от ответа на автомате. Посмотрев на младшего нахмуренно, я чуть призадумался. Бывает же, что какой-то вопрос может выбить из колеи. Этот же оказался именно таким. — Ну… он хороший друг, — пожал я плечами, садясь за компьютерный стол, попутно радуясь, что мне не пришлось смотреть в глаза младшему. Сто процентов он бы нашел, к чему придраться, а подобные подозрения мне были ни к чему, разве что создать почву для еще каких-то препираний, которые мне были уж совсем не нужны. — Я не о том… — продолжил тот тему, которая мне не нравилась. Хотя, со своей стороны, когда он начал встречаться с Ленкой, я ему еще похлеще вопросы задавал, на которые тому приходилось отвечать. — Не как друг или же человек. Как парень… Ведь это так можно обозначить? — я стиснул зубы, чтобы не ляпнуть чего-то в порыве эмоций, нахлынувших на меня. А именно раздражения, так некстати заявившего о себе. Я не желал злиться, даже начинать, что происходило уже. Мне также не хотелось отвечать на этот вопрос, вообще, даже задумываться об этом сейчас, хотя это становится неизбежным. Но… посмотрев на брата, я лишь вновь пожал плечами, так как действительно не представлял, какой ответ будет правильным. Я еще до конца не осознавал, не путал ли это чувство с чем-то другим относительно парня, так как то, что происходило между нами, я мог воспринять сначала серьезно, но внезапно ошибиться в дальнейшем. А подобный опыт, скорее всего, имел бы весьма горький бонус. Но я не спешил. Ни тогда, ни сейчас. А насчет того, что будет потом, уже беспокоился. — А тебе-то что? Так уж интересно? — чуть возмутился я, вновь отворачиваясь от младшего и скользя взглядом по строчкам учебника. Перед моими глазами черные буквы сливались, общее изображение расплывалось. Я был сосредоточен на другом, а взор совсем не хотел цепляться за напечатанные предложения. — Да ничего, — фыркнул безразлично тот. Тишина же в этот момент показалась мне бесценной, как и молчание близнеца. То ли ему было больше нечего сказать и спросить, то ли я попросту ошибался, что, скорее, было наверняка. Но он задел то самое, что я не хотел ворошить, возвращаясь к этому время от времени. Нет, не так… Мне приходилось возвращаться ради некоторых моментов, переоценивая произошедшее. Каким же сложным бывает простое. — Слушай, подойди сюда, посмотри, как можно здесь вот написать? — спустя мгновение безмолвия я попросил у младшего помощи, так как немного запутался в домашке по литературе. Взгляд со стороны мне определенно не помешает, когда мои мысли немного спутаны и спонтанно возникают обрывками всякой ненужной херни. — Чего там опять? — лениво протянул Никита, который с горем пополам свою порцию домашки кое-как преодолевал, а на чужую уж совсем отвлекаться не хотел. Дописав свои мысли по поводу прочитанного, я указал брату на задание, на что тот тяжело вздохнул. — Вот эти вопросы… Как лучше бы было ответить? — я чуть пододвинул вперед учебник, карандашом стуча по нужному заданию. Младший же, чуть перегнувшись через меня, схватился за спинку стула руками, внимательно смотря на текст, который прежде нужно было прочитать. — Так, так, — мой близнец склонился еще ниже, сощуривая глаза. Мне же вдруг стало не по себе, а поэтому я даже чуть пододвинулся ближе к краю стула. Я не знал, откуда неожиданно взялась эта внутренняя… скованность. — Думаю, надо ответить так, — и тот быстро проговорил свои предположения на вопросы. То, что он шептал мне ответы практически на ухо, напрягало больше, чем то, что Никита стоял над душой, чего я терпеть не мог в отношении хоть одноклассников, хоть близких людей. Это меня отвлекало, а поэтому я вообще не смог уловить даже сути произнесенного. Поежившись, я плотно сжал губы, пытаясь сосредоточиться или же хотя бы сделать вид, ведь… — Все… понятно… — мои слова не только мне показались какими-то резкими, но также и брату, который, замолчав, как-то растерянно посмотрел на меня, словно ожидал благодарности, но никак не этого тона. — Ну, ладно… А я только разошелся, — легонько хлопнув по учебнику ладонью, Никита наигранно разочарованно вздохнул, а после вернулся к своим делам. Почему-то, выдохнув облегченно, я замер на секунду-другую, ощущая, как внутри напрягся так, что аж затаил дыхание.