Яблока пьянящий аромат

Этот день, четверг, выдался на редкость мерзко-пакостным. Оттеняя свое настроение различными перепадами в погоде, осень облагородила улицы города слякотью и, казалось, бесконечным моросящим дождем со снегом, из-за чего совершенно не хотелось никуда идти, наоборот, тянуло остаться дома, в тепле. Но, к сожалению, учебу в такую погоду никто не отменял, а поэтому, перескакивая лужи и задевая нечаянно своим зонтом зонты случайных прохожих, мы пытались с Никитой добраться до учебного заведения, несмотря на все отягощающие обстоятельства. Разговор между нами не клеился совсем, но тому виной, скорее всего, было всего лишь утро, когда мы ненавидели всех и вся. Моя рука, державшая зонт, была мокрой и так замерзла, что, казалось, я совсем перестал ее чувствовать, кончики пальцев же вовсе заледенели. Я склонил голову, изредка посматривая вперед, так как в лицо бил колючий ветер, который, забираясь за воротник, уносил последнее тепло, пробираясь дальше, до костей, из-за чего мои зубы начали стучать, а поэтому периодически я сжимал челюсти. Мы с Ником были под одним зонтом, а поэтому приходилось поспевать за братом, который, несмотря на некоторую защиту от дождя, уже вымок достаточно. — Давай теперь я буду держать зонт? — внезапно предложил он, когда мы прошли половину пути. Тот заметил, как крепко я то сжимал зонт пальцами, то разжимал, пытаясь хоть так, да согреть их, ведь даже то, что я менял руки, грея то правую в кармане, то левую, не давало ожидаемого тепла. Так было даже еще холоднее. — Забирай! — я с удовольствием вручил своему близнецу предмет. Но внутри меня похолодело совсем не из-за ветра и погоды… Когда Никита забирал зонт, хватаясь за его ручку, он на короткий миг коснулся моей кожи руки своими пальцами. Несмотря на то, что он, очевидно, замерз не меньше моего, его прикосновение было теплым, хотя я и почувствовал совсем на секунду касание леденящей мерзлоты. Я усмехнулся про себя, что обратил внимание на такую мелочь и, съежившись, продолжил путь, торопясь за младшим. На уроках же я то и дело, что отвлекался. Даже более-менее любимые предметы потеряли для меня привычный интерес. Смотря в окно, следя за разворачивавшейся непогодой, я все дальше и дальше углублялся в свои раздумья, которых становилось только больше. И о чем бы я ни раздумывал, все казалось каким-то неправильным, словно то, что я делал или испытывал в прошлом, состояло из сплошных провалов, среди которых я пытался, пусть и не особо успешно, найти и что-то положительное. Но, если и припомнить недавние события, в них содержалось больше ошибок, нежели обдуманных действий. Однако, благодаря им же переосмысленным, я мог вполне очевидно оценить на тот момент ситуацию, столкнувшись с ней еще раз в памяти, и сейчас осознать то, как было бы лучше поступить иной раз. Возможно, именно благодаря ошибкам, тому, что вовремя понимаешь и признаешь свои огрехи, я могу дальше справляться со всем подобным и делать какие-то выводы, получив определенный опыт, пусть и не слишком положительный, ведь… Может быть, на самом деле это было и так, но тот сумбур, что происходил у меня в голове, не давал сосредоточиться на чем-то одном. Иногда такое бывает, например, перед сном: если вовремя не отключишься, разум тут же забьют нужные и не очень мысли, которые прогонят сон, полностью захватив сознание, и продержат в своей власти до самого утра. У меня наблюдалось подобное, но сейчас же была не ночь, и такое время было не самым подходящим, чтобы быть несобранным. Переведя взгляд в сторону, чтобы отвлечься хоть на что-нибудь помимо своих раздумий, я взором наткнулся на Никиту, который, скривив губы, пытался сосредоточиться на первом занятии. Я заметил, как его глаза медленно закрылись через некоторое время, но, чуть дернувшись вперед, тот открыл глаза и как ни в чем не бывало уставился вперед, но уже через секунду-другую история повторилась. Я улыбнулся, наблюдая со стороны за тем, как мой близнец пытается бороться со сном, что у него слегка не получалось, а поэтому… — Эй! — в полный голос возмутился брат, потирая плечо, так как я, посмотрев по сторонам на зевающих одноклассников и дремлющего Пашку, сидящего позади нас, исподтишка ткнул Ника в плечо ручкой и, видимо, вполне ощутимо, что тот даже чуть вскочил со своего места. — Да, Вербицкий… у Вас возникли какие-то вопросы по новой теме? — от голоса училки младший проснулся окончательно. Гневно посмотрев на меня, тот чуть ухмыльнулся, сразу делая безразличный вид, ведь заметил, что на него и некоторые ребята пялились. — Нет… Совсем нет. Вы все понятно объяснили, — вежливо ответил брат, я же едва не помирал со смеху, так как тот, ясное дело, пытался сдерживать отнюдь не свою рвущуюся наружу доброжелательность. Женщина, удовлетворенно кивнув, продолжила дальше вести последний десяток минут своего предмета. — Больше так не делай, — прошипел мой близнец, когда одноклассники вновь занялись своими делами, не обращая на него внимания. — Не обещаю, — поддразнил его, лишь больше раззадорив брата, который в свою очередь отпускал на мой счет весьма внушительные маты. Но мне было все равно, я не принимал всерьез его ругательства, хотя и сам напросился. Относительно промолчав насчет моего поступка, он больше ничего не добавил, что было не в его привычке. Закончив, наконец, со всеми уроками, мы, остановившись у школьных ворот, договорились о том, чтобы Пашка к нам вечером приехал в гости. Ему все равно делать было нечего, ведь ни на какие секции не ходил, да насчет домашки не пекся, а поэтому на наше предложение согласился сразу. Попрощавшись друг с другом, мы как всегда разошлись в разные стороны и неспешно побрели домой. Дождь лить перестал, однако луж и грязи от этого меньше не стало. Пока Ник копался в телефоне, что-то просматривая в Интернете, я, вновь задумавшись о чем-то своем, уставился на небо, все больше теряя связь с реальностью. И, как оказалось, очень зря, так как не успели мы дойти до дома, как я, вовремя не посмотрев под ноги, наступил на участок с грязью и, поскользнувшись, только и успел, как схватить шедшего впереди брата за рукав. — Ну заебись… — тот нарушил тишину, которая сейчас казалась очень даже уместной. Я угодил в лужу и сейчас лежал в ней, оттирая ладонями капли грязи с глаз. Мой близнец же, чуть навалившись на меня, также примостился в злосчастную ловушку. — Прости… — охая от боли, так как сильно ударился во время падения одним локтем, я выполз из ямки на более-менее чистую территорию, за мной же поторопился и младший. Мне и осматривать себя не нужно было, так как все джинсы, куртка, да и наверняка волосы с лицом выглядели не лучше школьной сумки, которой досталось больше всего. Никите же повезло чуть больше… — Я слышал от мамы, что грязевые ванны весьма полезны… — я растерянно улыбнулся, чувствуя себя немного неловко из-за прохожих, которые в открытую ржали над нашим видом… — Ага, не то слово, — Ник, вытащив из лужи свою сумку, насупился еще больше и, не обращая внимания на взгляды людей, направился вперед. Благо оставалось совсем недолго до дома. Кажется, у меня сегодня день, когда выводить брата получается само собой. Ну в последнем-то я уж не слишком виноват… Доползли мы до дома дальше уже без всяких приключений. Пока близнец отмывался в ванной, застряв там на добрые полчаса, я успел разогреть обед, и, пока мылся я, Никита удосужился слопать и свою, и мою порции, что я пропустил мимо себя. До прихода друга мы сидели по разным комнатам, а когда же тот пришел, все собрались у нас в спальне за домашкой. Иногда мы Паше помогали в этом, так как тот был ужасно ленив, да многое ему попросту не давалось, он еле вытягивал на тройки в четверти, а поэтому на остаток вечера мы нашли, чем заняться. С утра пятницы же я почувствовал себя неважно: тело ломило, отдаваясь неприятными ощущениями при каждом движении, также я чувствовал какую-то слабость, а горло немного побаливало. Становилось ясно и без врача, что я простыл. Может, еще в тот вечер проморозился, когда тащил брата домой, возможно, от кого-то заразился, ведь никто от этого не застрахован. Но сам факт того, что я заболел, меня не так радовал, как в детстве, когда можно было без проблем отлежаться дома, предварительно нагрев градусник о батарею, что мама прочуяла практически сразу, ведь кому как не ей распознать, симулирует ли подобную болезнь, а именно простуду ее сынок, чтобы не пойти в школу. Однако я редко подвергался простуде, отделываясь легкими симптомами, которые проходили быстро, ну а уж если я и заболевал, то это могло затянуться на неделю, а то и больше. Я был в состоянии, чтобы собраться и пойти в школу, хотя завтракать не хотелось. Ни дома, ни в учебном заведении я не позволял себе хандрить, чтобы еще хуже не стало, однако понимал, что, сколько и как бы я ни старался, если лучше не станет, этого не скрыть. Вот только маминых причитаний не хватало… Вечером же тренер по баскетболу отпустил нашу группу пораньше, так как у него были какие-то срочные дела, чему я был только рад, так как еле ползал по залу. Однако я быстро собрался и, поболтав с ребятами, заметил, что еще оставалось немного времени до конца занятий Никиты. Так как после тренировки мы обычно ехали домой вместе, то и сегодня я решил подождать младшего. Миновав коридор, в котором я всегда поджидал брата, либо он меня, если кто из нас раньше закончит, я проследовал на второй этаж. Зал, где проходили его занятия, был чуть приоткрыт. Так как никого вокруг не было, кроме техперсонала, я решил заглянуть в помещение. Украдкой, затаив дыхание, я во все глаза смотрел на то, как ребята занимались боксом. Мой взор блуждал от одного парня к другому, я даже почувствовал тот накал энергии, которым они словно заряжались, не то что было у нас на баскетболе, когда тренер на всех орал, чтобы пошевеливались. Подойдя чуть ближе, я обратил свой взгляд на наиболее активного парня, коим оказался мой брат. Он, словно ничего не видя вокруг себя, не замечая указаний тренера, который остановился подле него, занимался тем, что, казалось, доставляло ему огромное удовольствие. Кажется, я не просчитался, предлагая тому пойти на занятия боксом. Сосредоточив свой взгляд на младшем, я совсем забыл, где находился, и, когда техперсонал попросила меня отойти, чтобы протереть ту часть коридора, где я стоял, я не шелохнулся, не отступил даже ни на шаг, удостоив хоть так своим вниманием женщину, которая продолжила дальше свое дело, не беспокоя меня. Закусив нижнюю губу, я попытался унять внезапное взбунтовавшееся волнение. Я почувствовал, что вспотел, ведь уже надел верхнюю одежду, да и в коридоре было душновато… Заметив, что ребята уже закончили с занятиями, я поспешил усесться на один из диванчиков. Наверное, я все-таки конкретно заболел, и у меня попросту поднялась температура…