Яблока пьянящий аромат

Следующие несколько дней я старался как можно больше побыть один, решив тем самым продлить свое подобие одиночества, слоняясь бесцельно по улицам, отказываясь от вылазок к другу, который, впрочем, также был занят, чему я был только рад, да даже с родителями за продуктами не поехал, оставив все на младшего и сославшись на свою еще как бы простуду, благо я мог себе это позволить. А что же касается брата… Ник также ничего такого не приметил за мной и вел себя вполне как всегда, ведь даже вчера после тренировки был веселым, несмотря на несколько синяков, что там ухватил. Относительное одиночество мне в чем-то все же помогло, а именно в том, что оно как бы восстановило некий внутренний баланс. Я крайне нуждался в подобном, чтобы немного разобраться с собой, навести порядок и в мыслях, из которых, между прочим, некоторое же не удалилось, — его никак было не убрать или хотя бы чем-то заменить, подобно файлу на компе, — но все же стало относительно легче, да в некотором смысле яснее относительно раздумий. Более того, я ощущал себя пока на своем месте, ведь до этого времени я будто бы стоял посредине, не зная, куда и податься, делая шаг то в одну сторону, то в другую, а потом обратно, поэтому-то, наверное, я и был готов к срыву, но сейчас… Подобное ощущение навевало долгожданного спокойствия, в связи с чем я даже больше ни о чем таком странном не задумывался, пытаясь докопаться да правды, объяснить и понять надуманное, оставленное на потом. Ничего небывалого, как раньше, также пока не наблюдалось, даже тогда, когда я как-то столкнулся с братом взглядом за семейным ужином или же тогда, когда просто посмотрел тому случайно в глаза, когда опять рассорились, пытаясь решить одно из заданий в домашке. Но чем больше я уводил свой взор, стараясь специально не задерживать его на близнеце, тем больше получалось обратное. Или же я попросту старался подобного не замечать. Но как бы там ни было, кажется, все возвращалось на круги своя, постепенно меняя направление, которое, однако, было пока неизвестно мне. Сколько подобное могло продлиться, я не знал, однако был бы рад и краткосрочному моменту. В нашем городе зима всегда была ранней, а конец октября можно было с натяжкой, но отнести уже к зимнему периоду, хотя погода была весьма переменчивой в этом плане. Сегодня снег выпал в огромном количестве еще с самого утра. Однако ближе к обеду выглянуло солнце, и он начал потихоньку таять, в связи с чем становился весьма рыхлым и немного липким. Поэтому, мы с Пашкой и некоторыми ребятами из класса сразу после звонка с последнего урока ломанулись на улицу. Пока еще не было так уж морозно, мы решили не разбегаться сразу по домам, а насладиться ясной погодой, ведь таковая весьма располагала к этому. Снежная белизна непривычно слепила глаза после того, как достаточное время отсидели на уроках в здании, а поэтому, сощурившись, я первым делом, как только вышел на улицу, полной грудью вдохнул морозный воздух, напитанный таким солнечным пробирающим теплом, которое почти касалось кожи, стоило на долю секунды прикрыть глаза, подставляя свое лицо под едва теплые лучи светила, даже ощущая себя как-то иначе, словно растворяясь в этой расслабляющей неге. Но… не время было расслабляться. Кинув сумку около крыльца учебного заведения, я поторопился тут же слепить снежок, который получился довольно увесистым, и, подкараулив, пока староста выйдет и отойдет немного от крыльца, метко кинул его ей в плечо. Девушка, видимо, охреневшая, медленно развернулась и, быстро окинув взглядом разные стороны, заметила меня, готовившего новый комок, в то время как ей вновь прилетело, но уже от моего близнеца с другой стороны и прямо в голову. Громко засмеявшись, младший поторопился тут же скрыться с ее глаз. Прикрикнув на нас, девчонка, бросив сумку возле себя, также принялась лепить снежок, пока мы с одноклассниками обкидывали друг друга. Навозившись вдоволь и навалявшись в снегу, мы с братом также успели закинуть Паше за шиворот холодного снежка, из-за чего тот скакал как придурошный, пытаясь вытряхнуть из-под куртки остатки снега, в то время как мы с Богданом и Ромкой принялись обкидывать визжащих одноклассниц и еще каких-то девчонок, присоединившись к нашей игре. Вымокшие, немного вспотевшие, но, тем не менее, ужасно довольные, ребята стали разбредаться по домам, чтобы побыстрее оказаться в столь теперь желанном тепле. Поторопились и мы с близнецом после всех своих ребяческих выходок, продолжение которых только было для нас впереди. — Ах, ты ж гад! — резко остановившись, я развернулся в сторону Ника, который специально отстал от меня по дороге домой и зарядил мне увесистым комом прямо в шею, из-за чего сразу же стало холодно, так как снег попал и за воротник куртки, ведь я был без шарфа. Кажется, кое-кто решил несколько продлить разыгравшийся азарт. — А ты мазила, — радовался младший, запыхавшись и разбушевавшись не на шутку, вновь наклоняясь к небольшому сугробу, чтобы набрать побольше снега в уже промокшие перчатки. Усмехнувшись, я перекинул сумку через плечо и, поддавшись провокации близнеца, также поспешил слепить комок, уже практически не чувствуя острого холода, потому что пальцы раскраснелись и онемели совсем, что сравнительно затрудняло движения, однако я наплевал на это. — Да ты… — не успел и я что-то прокричать в ответ, как очередной «привет» от Ника попал мне прямо в лицо, из-за чего сперло дыхание и я закашлялся, отфыркиваясь от снежка. Младший был куда проворнее и поворотливее меня. — Да я! — захохотал тот, подойдя ближе ко мне, как, сжав чуть крепче подтаявший снежный ком, я зарядил и тому в лицо, никак не ожидавшего подобного подвоха от меня, вдобавок я также толкнул близнеца прямо в снег. — Что, еще никак не угомонишься? — тот, еще и поскользнувшись, не устоял и все же свалился в небольшой сугроб. Если брат уж до чего-то доберется, так доберется до конца. — Все, все, — быстро заверил тот, улыбнувшись. Рассмеявшись, я помог встать Нику и после чего мы уже утихомирились, поспешив до дома, так как разболеться лишний раз никому не хотелось, особенно мне. — Кстати, — остановился близнец практически перед самой дверью квартиры. — Да? — вопросительно уставился на него я, попутно пытаясь открыть дверь помещения, что у меня почему-то не получилось даже со второго раза, пока, не проследив за взором едва сдерживающего смех брата, я не заметил, что пихал-то в замочную скважину совсем другой ключ. — Знаешь, мне нужно с тобой чуть позже кое о чем поговорить, — вмиг посерьезнел младший, тем самым настораживая меня. — О чем? — сразу же нашелся и я, тут же пытаясь потихоньку, так сказать, прощупать почву. — Я пока не обдумал как следует, но… узнаешь, — видимо, заметив мой нахмуренный вид, тот сразу поспешно добавил: — в самую первую очередь, — а затем поторопился в квартиру, которую я наконец-то открыл. Забежав в помещение, мы наконец-то почувствовали тепло, приятно расходившееся по телу. Пока Ник забил очередь в ванной отмокать, я поспешил поставить чайник, а затем налил горячего чая себе и брату, да еще сварганил бутербродов. Насчет того, о чем заикнулся мой близнец, я не стал более интересоваться у него, ведь он же пообещал рассказать. Чуть позже… наверняка у него имелись свои какие-то причины это сделать. Но я терпеть не мог, когда о чем-либо начнут заговаривать и тут же прерываются… на самом интересном. То ли специально, то ли неосознанно... Так и не дождавшись младшего, я принялся за чай и еду, а затем, правда, чуть позже, ко мне присоединился близнец, весь распаренный после горячего душа. Вдоволь наевшись, и я поспешил в ванную, чтобы прогреться как следует. Задержавшись в душе на час, я наконец-то вышел из помещения, весь расслабленный и немного даже отдохнувший. Никита был в зале, судя по включенному телевизору. Осторожно ступив в комнату, я пригляделся: младший храпел, развалившись на диване. Наверное, сморился, пока проявлял свою активность в снежках. Его рука, еле держащая пульт, свисала с мебели практически до пола. Мой близнец выглядел почему-то сердитым, но таким умиротворенным, что я ни за что бы не подумал, что он любитель подраться. Чуть присев возле него, я потянул за пульт, мягко коснувшись руки младшего, разжимая его пальцы. Его довольно-таки просторная футболка, когда он перевернулся, чуть задралась, обнажая живот и немного грудной клетки. Я плотно сжал губы, лишь непонятный звук тут же успел сорваться с них. Немного приподнявшись, я наклонился над близнецом, аккуратно хватаясь пальцами за край его футболки, чтобы поправить, как… Сердце вдруг застучало быстрее, казалось, что и Никита мог слышать его удары. Я, внимательно смотря на младшего во все глаза, старался не делать резких движений, шумно не выдыхать, вообще затаить дыхание, что получалось весьма затруднительно. Моя рука так и замерла, будто в некой нерешительности, едва я коснулся ткани пальцами, которые, легонько скользнув по животу брата в другую секунду, перебрались медленными, невесомыми прикосновениями к его груди, задевая пальцами сосок. Засунув руку под футболку брата, я ощутил, как натягивается ткань моих домашних шорт всего за какие-то короткие мгновения. И дураку было бы ясно, что я не на шутку возбудился, ощущая упругую кожу своего… близнеца… И только уловив мыслями последнее, я шарахнулся от младшего так, что свалился на пол. Никита заерзал. Я же, широко раскрыв глаза, вовсю смотрел на него, надеясь, что тот не проснется. Брат спал крепко, а поэтому разбудить его было бы крайне сложно, однако… Быстро поднявшись с пола, я рванул обратно в ванную и только за закрытой дверью помещения смог отдышаться как следует. Медленно проясняющееся сознание вкупе с огромным снизошедшим на меня возбуждением, отдававшимся мелкой дрожью в коленях, подвергло меня как приятным ощущениям, так и не очень. Быстро наполовину спустив шорты с трусами, я плотно обхватил стоявший член ладонью и, совершив всего лишь несколько движений, содрогнувшись, кончил, заляпав пальцы и светлый ковер. Ослабленный, упал на колени, опустив голову и глубоко дыша, приходя в себя. Яркая вспышка, отдаваясь в мозгу, слепила глаза, мешала видеть очевидное, слышать реальное, просто чувствовать себя. Казалось, все те ощущения, которые копились на протяжении нескольких моментов, наконец-то нашли своеобразный выход… Я вспотел, рваными вздохами восстанавливая дыхание, как новая волна страха сдавила мне горло, стоило только обратить свой взор на дверь, за которой все, собственно, и произошло. Низкий сдавленный стон вырывался из горла. Обессиленный, жалкий и... Кое-как поднявшись, я наскоро вымыл руки и прибрал за собой, но так и не решился выйти. Присев на стул, стоявший рядом со стиралкой, я схватился за волосы руками, так резко опустившись вниз, что перед закрытыми глазами заплясали мельтешащие точки. Когда посмотришь на солнце, а затем закроешь глаза, также можно подобное наблюдать. Еще в детстве мы с братом развлекались таким образом, смотря на слепящее солнце, а потом, резко закрыв глаза, видели разные узоры, скачущие то вверх, то вниз, то в разные стороны, а затем делились друг с другом тем, что увидели. Никита… Одно упоминание имени моего близнеца вызвало во мне новый приступ паники, чего-то опасного, ведь все сравнительно было тихо и спокойно относительно таких вот странностей, которые, я надеялся, все же исчезли, но... Замотав головой, я скривился, а когда же, сделав немалое усилие, посмотрел вперед, подняв взгляд, то увидел, столкнувшись в зеркале со своим отражением, взор совсем другого человека. Злого, испуганного, отчаянного, бешенного. Я не был таким. Это выражение лица я запомнил надолго. Этот страшный и какой-то нездоровый блеск во взгляде принадлежал какому-то ошалелому безумцу, нежели обычному подростку. Однако это ощущение я испытывал уже во второй раз… Я ничего не сделал страшного. Уверен ли в этом? Кое-кто домогался младшего брата. Это получилось случайно, я всего-то и хотел поправить его футболку. Как же. Для этого не нужно было залезать под нее. Необдуманно, признаю. Но я был словно сам не свой. Я не знаю, что нашло на меня. А точно ли? Я оступился, да, совершил ошибку. Но ничего же не натворил. Правда? Если бы не отступил так рано, может, случилось бы гораздо больше, чем произошло на самом деле. И тогда бы… Нет! Да… Признайся, скажи в мыслях, произнеси вслух, только задумайся. Нет… Меня не… Хватить прятаться, ну же… — Нет, нет, нет, нет… Нет! — быстро зашептал я, мотая головой.