Яблока пьянящий аромат

Судорожно выдохнув, я глубоко вдохнул, чтобы собраться с мыслями, ведь сейчас было не самое лучшее время теряться, да даже позволять себе дать слабину в этом плане было непростительно, однако некоторые эмоции все же было труднее контролировать, чем казалось на первый взгляд. Никогда бы не подумал, что ощущение глубокого страха может нагрянуть так внезапно, стоило мне только посмотреть на дверь ванной. Такой леденящий, немного отрезвляющий и вместе с этим давящий, этот страх словно сковал мои движения, ведь даже встать со стула получилось не с первого раза, да вдобавок к этому будто по всему телу прошелся колкий разряд, и это ощущение чуть ли не захватило меня, пытаясь подчинить своему контролю. Осторожно коснувшись ручки двери помещения, я чуть приоткрыл ее. Затаив дыхание так, что мог свободно слышать жужжание холодильника на кухне, выглянул, а после, опасливо озираясь в сторону зала, я быстро прошел на кухню, что была ближе от ванной, нежели собственная комната. Здесь же я надеялся за кружкой кофе немного сосредоточиться, как делал обычно, когда таковая возможность имелась. Мои руки тряслись, словно от сильного голода, а нервная система, кажется, была слегка расшатана. Крепко сжав пальцами кружку, я не решался обернуться назад, будто, как только я взгляну на выход, все покатится к чертям. Я домогался своего… — Нифига я проспал! — из-за внезапного голоса брата я вздрогнул и пролил немного горячего кофе на пол. Запоздало я обратил внимание на темную лужицу, медленно растекавшуюся по линолеуму. — Ты чего такой дерганный? — Ничего… Просто задумался, — я с огромным усилием, продолжая держать кружку с напитком, так сжал ее за ручку, что побелели костяшки пальцев, и посмотрел украдкой на младшего, словно проверяя себя, что далось с определенным трудом. А поэтому мне пришлось глядеть будто «сквозь» него, создавая видимость зрительного контакта. Внезапно я почувствовал пульсирующую боль в запястье. За моим же взором проследил и близнец. — И чего руками размахался? — быстро метнувшись ко мне, тот, врубив холодную воду на всю мощь, только хотел было подставить мою раскрасневшуюся руку под нее, как я резко одернул ее, из-за чего и кружка полетела на пол, разбиваясь на мелкие осколки белого фарфора. — Я сам, — мой голос прозвучал для меня неестественно, словно вовсе и не был моим. Грубо, отрывисто и немного резко. Все же столкнувшись с недоуменным взором младшего, который подозрительно косился на меня, я выключил лившуюся воду, так и не подставив руку. Боль была обжигающей, но не об этом я беспокоился сейчас. — Извини... — Все в порядке, — отмахнулся мой близнец, наклоняясь, чтобы собрать осколки. — Не знаю, что на тебя нашло, но… Ты какой-то нервный… Даже слишком. Может, хватит столько кофе цедить? — начал тот осторожно до меня докапываться, как затем чуть рассмеялся. Я отошел в сторону, так и продолжая находиться в каком-то ступорном состоянии, когда вроде все понимаю, но в тоже время ничего не могу сделать. — Пашка такой подавленный в последнее время из-за Маринки, — Никита вдруг перевел тему, к моему огромному счастью. Я туго соображал, и до меня его сказанное доходило словно через определенное препятствие, эхом раздаваясь в голове обрывками едва слышимых слов. — И… ты что-то надумал насчет этого? — младшего выдавал хитрый взгляд. Я старался больше не сталкиваться с ним взором, так как каждое упоминание о нем подталкивало меня к какому-то взрыву. Я просто не мог себя вести как-то иначе, меня всего словно раздирало. Подобное состояние мне не было знакомо, а поэтому я не мог объяснить как-то иначе то, что сейчас происходило со мной. — Да… Собственно об этом я и хотел поговорить. А давай сделаем так… — с этими словами Никита приблизился ко мне, держа двойной разворот газеты с осколками, я же отшагнул чуть назад, развернувшись к плите, делая вид, что ставлю чайник. Слушая внимательно брата, я еще специально медленно копался с кофе, чтобы заварить себе повторно. Ник не заметил моих неуклюжих движений, когда я рассыпал напиток, не придал значения тому, что я стоял к нему спиной, не поворачиваясь, поддерживая разговор в открытую. Он не знал, как мне трудно было ухватиться за спокойствие, чтобы тут же не выдать себя и то, каким я был сейчас уязвимым. Казалось, все мои попытки как-то обрести спокойствие всего лишь за какой-то миг были разрушены, да даже следа не осталось вовсе. Но несмотря на это… План моего близнеца мне показался вполне хорошим, чтобы привести его в действие. Друга нужно было подтолкнуть в правильном направлении, пока не стало поздно, так как новенькая нравилась не ему одному. Но следовало все провернуть так, чтобы не было заметно спланированного. Я согласился в этом поучаствовать, ведь хоть кто-то из нас должен был пусть и на малое количество времени, но закончить с беспокойством. Уж Пашка-то это точно заслужил. Выключив чайник и все-таки наведя себе кофе, я уселся за кухонный стол. Нику же приспичило поесть, а поэтому он, разогрев вчерашний ужин, уселся напротив меня. Он о чем-то говорил, однако я не вникал в смысл сказанного. Я был напряжен до такой степени, что едва держался. Я не поднимал взора, не говорил ни слова. Мне было стыдно. Это ощущение проявлялось так ярко, что с каждым мгновением все больше становилось неуютно. Будто произошедшее оставило на мне несмываемый отпечаток… Впрочем, так и было. Только он был гораздо заметнее мне самому, а не другим людям. А подобное лишь увеличивало отвращение к самому себе, раз за разом напоминая о проколах. Я не знал, что мне делать дальше, не понимал, как следует поступить, озадачив себя случившимся. Но я ясно осознавал, что именно произошло, однако чем дольше задумывался об этом, тем больше не верил. Словно обман, иллюзия смешалась с реальностью, заставляя действовать вопреки здравому смыслу глупых людей. Это наваждение, обманчивое видение слепящей поволокой затуманило сознание, достигнув разума. Однако, как бы это я ни называл, чтобы ни придумывал в ответ на въевшийся в разум вопрос, составляющее этого бреда не менялось. А результаты его были весьма очевидны и ощутимы. Но я не желал подпускать это близко к себе, не разобравшись в ситуации как следует, а поэтому упиваться жалким отрицанием было для меня лучшим выбором на некоторое время. Наспех выпив обжигающий губы и желудок кофе, я поторопился к себе. Мне некуда было деться, а избегание самого себя, убегание от проблем было также не выходом в моей ситуации, а поэтому… Часы, проведенные в своей комнате, были потрачены на сон, так как я просто морально устал от всех раздумий, которых за сегодняшний день было больше, чем достаточно, в связи с чем мой организм выбрал довольно безопасный вариант того, чтобы справиться с внезапным стрессом — сон. Но я только и успел, что понадеяться на то, что завтрашний день чем-то поможет, начав новый отсчет, а ушедший вечер за собой в небытие утянет и случившееся, как затем глубоко погрузился в свои сновидения. Сегодня ударил сильный мороз. Мелкими хлопьями, медленно кружась, снег падал на промерзлую землю. Беспризорные собаки и кошки, околачивающиеся около мусорных баков да возле многоэтажек, жались друг к другу, несмотря на исторически сложившуюся неприязнь. Зажмурив глаза, собака довольно крупных размеров, местами плешивая, лежа на картонке калачиком возле большого мусорного бака, обогревала двух спящих котят непонятного грязного оттенка. Один из них тихонько вздрогнул во сне, издав непонятный звук. Псина быстро открыла глаза, с беспокойством смотря на своих приемных деток. Убедившись, что малыши спят и что они в безопасности, собака вновь закрыла веки, шумно выдохнув. Приближалась настоящая зима. — Макс, хватит пялиться на животных, пойдем уже, а то десять минут осталось до начала урока! — легонько пнув меня, возмутился младший, который едва-едва как отошел от сна. Сегодня проспал я, а следовательно, и брат тоже, поэтому пришлось остаться без завтрака и бегом подрываться в школу. — Сейчас, сейчас… — бросив незначительный взгляд на животных, я мысленно пожалел их, хотя в этом и толку-то не было. И вновь пустые слова, которые им вряд ли как-то помогут даже согреться. Но неожиданно вспомнив о, так сказать, заначке, я, схватив сумку, припорошенную снегом, с земли и оставив булку, которую купил еще вчера в столовой и о которой я вспомнил так внезапно, возле этого бака, поторопился за Никитой, прибавив шагу. Сонные одноклассники вовсе наводили тоску, я же не был настроен на учебную деятельность, а поэтому решил по поводу усвоения нового материала сильно не напрягаться, как и Ник, который просто-напросто дремал, низко склонившись над тетрадью. Из его расслабленной ладони в проход между партами выпала ручка, но даже от этого он не проснулся. Я приметил за собой то, что сегодня я меньше обращал внимание на своего близнеца, как и общался с ним. Словно избегая, я медленно несознательно отстранялся от него, за что когда-то винил его самого. Но то ли так получалось, то ли этому способствовал вчерашний день, когда я никак не мог решить по поводу того, как быть. Сознательно либо же нет, я старался больше держаться один, ведь даже просто смотря на него, сразу начинал размышлять по новой. Эта паника, этот сдавленный страх, это непреодолимое ощущение чего-то опасного... Подобно страшному сну, вчерашняя неприятность все же закончилась, стоило только открыть глаза, пробудившись. Однако случившееся не оставило меня, так же как и я не мог отделаться от него, переживая вновь и вновь весьма ощутимые последствия, которые поселились, казалось, в каждой мысли, в каждом слове… К сожалению, с новым наступившим днем мое состояние никак не изменилось, разве что пока страх больше не подстегивал так, как вчера, обостряя мои же эмоции, однако я все еще был напряжен больше некуда, ощущая, казалось бы, вовсе и несуществующее давление со всех сторон… — Эй, не забыл про то, что мы должны сделать на перемене? На тебе Маринка и Лизка, а на мне Пашка, — вкрадчивый шепот брата привлек мое внимание, однако я не обернулся в его сторону, но… Сегодня был также и относительно важный день, о котором я даже и не загружался, когда мы с братом собрались помочь другу, но о котором я сразу же забыл, как только мы обговорили некоторые детали относительно него. — Н-нет, — едва выдавил из себя хоть слово. Я вновь почувствовал, как последние ощущения от произошедшего медленно возвращаются, а поэтому забеспокоился еще больше, стоило только взглянуть брату в глаза, когда тот, подперев одной рукой подбородок, внимательно смотрел на меня, ожидая хоть какого-то отклика. Безумная тревога да волнение так бушевали внутри, что, казалось, вот-вот меня разорвет на мелкие кусочки. — Тогда все должно получиться. Только будь убедительнее, — Ник широко улыбнулся, а у меня в душе аж все перевернулось да внезапно разболелся живот. Желание сдохнуть прямо сейчас становилось все отчетливей. Превозмогая себя, я все-таки уставился вперед, медленно выдыхая. Сейчас было не время, чтобы разбираться со всем этим, но я никак не мог сосредоточиться хоть на чем-то отвлеченном, дожидаясь, пока буду дома. Казалось, еще немного, и я спокойно могу заявить, что медленно схожу с ума. Болезненное, подавляющее, это лишь ухудшало и подрывало мое эмоциональное состояние, которое находилось в настоящий момент в весьма шатком положении. Еще бы, после такого, что случилось со мной, быть пофигистичным было бы еще более странно, чем находиться в таком состоянии, как сейчас… Когда же, наконец, прозвенел звонок и ребята быстро засобирались на другой урок, я поспешил к намеченной цели. Все-таки, раз уж взялся за что-то, то нужно дело довести до конца. — Марин… Если ты сегодня вечером не занята, может, прогуляемся? — весело улыбнувшись, начал я, а затем поспешно добавил: — Мы с братом, Пашка, ты и Лизка, — девушка, нахмурившись, бросила свой взгляд в сторону моего друга, который, вероятно, ей был даже не симпатичен как друг ну или же просто человек, ведь и этот вариант не откладывался. — Нет, не занята, — пожала та плечами, складывая учебники в сумку. — Хорошо, только время напиши, как определитесь, — и на этих словах, подмигнув мне, та поспешила вперед, пока я взглядом тут же принялся выискивать ее подругу. — Лиз, — остановил я ту, которая только было собралась выйти из класса. — Сегодня ближе к вечеру мы с братом и Пашкой решили пригласить тебя с Маринкой немного прогуляться, может, до кино сходить. Но ты не пойдешь, — сразу и резко я сказал как было, тут же поняв, что звучит это как-то не очень. — Это почему же я не пойду? Наоборот, с удовольствием, — засмеялась девчонка, чуть прикусив нижнюю губу и бросая озорной взгляд в сторону неповоротливого Пашки, который, врезавшись в парту, чуть не завалил ее, а затем посмотрев на моего брата. Неужели свои какие-то планы назрели? — Нет, ты не поняла… Ты не пойдешь, мы с братом типа тоже не сможем, — начал было я, как наглая девка перебила меня. — А-а-а, ну так бы и сказал, что хотите устроить темную своему другу и Маришке… Ладно, так и быть, выручу вас, — покачав головой, одноклассница тихонько засмеялась, я же стоял немного охуевший. Кажется, насчет Пашкиной неразделенной любви догадались не только мы. Что же, это принесло определенную пользу в некоторой степени. Сделав свое дело, я направился на третий этаж, потеряв из виду брата. Сейчас я чувствовал себя намного спокойней, нежели рядом с ним. Я запутался, находясь в непонятном мне состоянии, не в силах разграничить все скопившееся, разом обрушившееся на меня. Шаг вперед, два назад, и секунда на месте. Долго ли возможно так продержаться? Если не принимать во внимание некоторые «мелочи», то, наверное, да, но… Кажется, я вновь занял некое метущееся положение. Остаток учебного дня промелькнул передо мной словно в ускоренном режиме, в котором только я оставался в реальном времени. На уроках многие о чем-то шептались, однако эти тихие голоса так въелись мне в разум, что я то и дело хватался за голову, которая просто раскалывалась из-за дикой боли и шепота одноклассников. На перемене же происходила настоящая суета, люди мельтешили перед глазами, то и дело расплываясь, когда я долго не моргал, находясь как будто в ступоре. Из-за этого круговорота я чувствовал себя неладно. То ли из-за того, что перенервничал, то ли из-за недосыпа и постоянного напряжения я ощущал весьма проявляющийся дискомфорт. Лишь оказавшись дома, я мог облегченно вздохнуть, находясь, пусть и во временных, но тишине и покое. Ник шарился где-то на кухне, пытаясь соорудить обед, я же просто отлеживался на кровати, понемногу отходя. Следить за Пашкой в мои планы именно сегодня не входило, однако младший уверил меня в том, что это необходимо сейчас, чтобы пронаблюдать, так сказать, начало процесса, ведь чем больше откладываешь на потом, тем меньше шанс того, что вообще это когда-либо в жизнь претворишь. Мы искренне беспокоились за друга, однако сейчас подобное как-то мрачнело на фоне моих же проблем. Но делать нечего, а поэтому одноклассника, пусть и морально, но нужно было как-то поддержать. Хотя бы так. Оставалось надеяться, что тот не прочухает подвох и будет благодарен Всевышнему, а позже нам мозги все вынесет про это якобы непредвиденное свидание, ведь он так радовался этому выпавшему случаю, как рассказал мне мой близнец. Когда время подходило к шести, мы с братом начали собираться, прогуляв тренировку. Тепло одевшись, мы направились на оговоренное место, а именно в парк, где условились встретиться. По дороге младший скинул другу, что мы не сможем прийти, так как поедем с родителями в торговый центр, а поэтому я сейчас представлял, как наш одноклассник нас же всячески вспоминает, так как наверняка уже приехал и теперь ему некуда деваться. Было сравнительно темно, но все же мы с братом спрятались в кустах по левую и по правую сторону аллеи. Буквально через несколько минут подошел Пашка. Вид у него был весьма угрюмым. Мы с братом, переглянувшись, затаились. Ветер тихонько завывал, вторя ярому реву машин на проезжей части… Внезапно наше внимание привлекла девчонка, подошедшая к Пашке. Это оказалась Марина. Так как они находились довольно близко к нам, мы могли услышать их разговор, но только отчасти. — Лизка только что написала, что не сможет пойти гулять, так как родители оставили ее с младшей сестрой, — тихонько вздохнула одноклассница. А я аж облегченно выдохнул, что девушка сдержала свое слово и не заявилась третьей лишней. — Близнецы тоже не придут. С родителям в центр уехали… И тоже вот-вот скинули сообщение, — неловкая пауза повисла между ребятами, которую вопреки нашим ожиданиям нарушил сам Пашка, которого мысленно мы материли. — Но… тогда, может, в кино? — я чуть ли не лежал на земле, пригнувшись, как и брат, навалившись на кусты да боясь издать и звук, когда Паша вроде как колебался, проявляя свою нерешительность. — С удовольствием… Кстати, дай свой номер сотового, а то… — на этом наш друг и девчонка направились вперед, в сторону кинотеатра, располагавшегося совсем недалеко от парка. Проследив, пока они скроются из виду, мы с Ником наконец-то встали. Колени просто ныли из-за того, что ноги затекли. — Слышь, Макс, а ничего, вроде пока сработало! — с восхищением в глазах на меня смотрел Никита. — Теперь дело остается за Пашкой. Надеюсь, не опозорится… со своими анекдотами, — поддержал брата я, радостно улыбаясь. — Ну что, до дома? — обратил свой взгляд на меня Ник, в то время как я посмотрел куда-то в сторону. И, весьма даже вовремя, так как в следующую секунду близнец развернулся и потопал вперед. — До дома… — тихо бросил я, медленно направляясь за братом, как вдруг… остановился, взглянув на небольшое бледное-розовое пятно на своем запястье, оставленное от ожога.