Яблока пьянящий аромат

— Ты чего возле двери стоишь? — недоуменно покосился на меня близнец, сбросив вызов. Его возмущенный голос послужил неким сигналом, и я, мотнув головой, вновь вернулся в настоящее из своего затягивающего воображения, которое будто на время отключило меня в режиме «реальность». Впопыхах я отшагнул чуть назад, все же устремив взгляд в сторону брата, попутно пытаясь быстро соображать насчет оправданий, чтобы придумать так уж сразу несколько вариантов, хотя о правдивости последних я как-то не побеспокоился. — Сумку в прихожей оставил, а тут вот ты… названиваешь. Какого хера? — младший не ломанулся приоткрывать дверь, к моему счастью, а я не успел расстегнуть джинсы, дойдя еле как до ремня, а поэтому при столкновении с близнецом напрямую казуса как такового не состоялось, хотя если бы он промедлил секунду-другую, то все могло обернуться иначе. Намного иначе. Понимая, как мне несказанно повезло, я даже выдохнул с облегчением, словно вот-вот находился на грани чего-то опасного, будоражащего кровь и в то же время крайне рискованного, сбивающее дыхание с привычного ритма, охватывающего все тело приятным напряжением. Подобное ощущение одновременно пугало меня, но с другой стороны было таким… — У меня с сотовым просто что-то не так… Родителям звякнул, вызовы не шли, а потом тебе решил набрать — проверить на всякий случай… — пожал тот плечами, смотря на мобилу. Вновь обернувшись в мою сторону, тот слез со стиральной машинки. — У тебя такой вид, словно что-то хочешь мне рассказать. И, наверное, весьма интересное, — тут же рассмеялся мой близнец, натягивая майку. — Тебе показалось, — усмехнулся я, радуясь, что голос не дрогнул, ведь когда тебя чуть ли не застают за каким-то подобным делом, трудно сразу не спалиться, делая вид, что ничего и вовсе не произошло. — Если что не так, только скажи… — чуть улыбнулся он, смотря на растерянного меня, который прятался за дверью. А он все пытается что-то да выведать… Но, кажется, его слова были относительно той моей стороны, которую брат воспринял «немного» эмоционально. Наверное, и правда он в какой-то степени обо мне беспокоился в этом плане. — Обязательно. Как только, так сразу, — и, кивнув головой, я закрыл дверь ванной и поспешил к себе, попутно благодаря Бога за то, что меня пронесло. Об этом даже подумать жутко, не то что представить. А насчет поговорить… Интересно, а тема о том, что у меня как бы в последнее время встает на собственного брата подойдет? Или же про то, как переходный возраст дает весьма неожиданные последствия и проходит у меня в весьма обостренной форме? Короткий смешок сорвался с моих губ, хотя все же смешного в этом было мало. Брат старается относительно нашего доверия, однако навстречу пойти я ему никак не могу по своим же причинам. Не в этот раз уж точно… — Кстати, забыл сказать… — высунулся Ник из ванной, крикнув вдогонку. — Я сегодня на тренировку не пойду, — на этих словах я остановился, развернувшись в сторону ванной, так и не дойдя до своей комнаты. — Это еще почему? — насторожился я, проследив взглядом за своим близнецом, который направился в зал, однако остановился в проходе, прислонившись спиной к косяку, уставившись в мою сторону. — Ну… — протянул он задумчиво. — По делам надо… К одному приятелю нужно съездить, — криво улыбнулся он, словно оправдывался. — Ну ладно, — пожал я плечами и поторопился к себе, более не доставая младшего. Вытащив злосчастный сотовый из сумки, спрятал его под подушку, а сам же уткнулся в нее лицом, стараясь абстрагироваться от внешней среды. Но долго пролежать у меня так не получилось, а поэтому я попросту повернулся на бок и закрыл глаза, перед которыми тут же появились некоторые картинки относительно увиденного в ванной. Глухо застонал, вновь уткнувшись в подушку лицом, так как от этого теперь вряд ли так просто избавишься, ведь память никак не сотрешь, а насчет мыслей и так все ясно… Никуда от них не денешься тоже, в связи с чем я еще какое-то время промучился образами увиденного. Ближе к вечеру Ник куда-то засобирался по своим делам. Я ждал, что он предложит и мне прогуляться с ним, я бы с удовольствием пропустил бы свое занятие, однако он молча надел верхнюю одежду и ботинки, а на мой вопрос по поводу того, к кому именно собрался, ответил, что к однокласснику взять какой-то диск с лицензионной игрой. И все, ведь даже имя парня не назвал, ловко обойдя этот момент стороной. Напрашиваться же я не стал, как и более задавать каких-то вопросов. Его подобное поведение напомнило мне меня, то, как я избегал его компании, когда направлялся к Сашке, когда он о нем еще не знал, а поэтому я невольно сравнил похожесть ситуаций. До выхода из дома оставалось часа три, однако мне казалось, что прошла целая вечность до того, как я начал собираться на тренировку, ибо совершенно не знал, чем себя можно было бы занять в отсутствие брата. В комнате без его присутствия я на какое-то мгновение подметил пустоту да полнейшую тишину, когда валялся на кровати в нетерпеливом ожидании, когда стрелка настенных часов укажет нужное время. И даже когда я один ехал в автобусе, то в полной мере ощущал, как не хватает младшего, околачивающегося рядом со мной, вечно болтающего о всякой фигне, да который еще не раз по дороге до дома прикопается с чем-то. Однако когда я вернулся домой, ему об этом сказано не было. На следующий день, а именно в первый день каникул, готовить обед пал на моего близнеца, который, проиграв мне в карты, поспешил на кухню. Однако через полчаса ничегонеделанье мне наскучило, и я решил присоединиться к своему брату. Сегодня весь день мы провели дома, так как лень было выходить гулять, да, тем более, на улице было слишком холодно, кого-то звать в гости не хотелось также, а поэтому время и проводили вдвоем. А что касается вчерашнего вечера… Ник и правда, вернувшись еще раньше, чем закончилось мое занятие по баскетболу, загрузил на комп игрушку, взятую у кого-то из ребят, в связи с чем относительно его похождения я вообще ничего не спросил. Более того, к своему удивлению, я также отметил, что та скованность, что возникала, когда я находился рядом с братом, стремясь избегать его присутствия, стала как-то спадать, что ли. И подобное я приметил за собой еще вчера, но не знал, плохо это или же хорошо. Одно радовало — стало намного легче общаться с ним, хотя зрительного контакта я все еще старался по возможности не допускать, настолько он мне казался каким-то сильным, словно, заглянув мне в глаза, младший мог многое узнать. И то, что знать ему не положено, также. Мои опасения на этот счет были неспроста, однако вряд ли таким способом можно было что-то определенное уловить, если только не эмоции. Когда я зашел в помещение, сразу же заметил разделочную доску и глубокую посуду с овощами на столешнице кухонного гарнитура. Кажется, к основному блюду ожидался и салат. В животе предательски заурчало, а рот мгновенно наполнился слюной, стоило лишь подумать о еде. Весь небольшой обеденный стол же был занят тарелками, очистками от картошки и прочим мусором, валяющимся еще и на полу… — Ты уже есть пришел? Подожди еще немного, скоро будет готово, — развернувшись ко мне лицом, когда услышал шаги, мой близнец тихо рассмеялся, взглядом указывая на просыпанную приправу, которую он старательно сгребал метлой в совок. — Да я тут побуду, — отмахнулся я, как… Посмотрев вперед, мой взгляд тут же уперся в оголенную шею младшего. Сглотнув, я взором опустился чуть ниже, к лопаткам, а затем прошелся по спине и вдруг неосознанно поймал себя на том, что хотел бы прикоснуться к нему. И отнюдь не взглядом. Такое необузданное желание, когда все внутри так и клокочет. Я сжал руки в кулаки, пытаясь отогнать эти мысли, однако этого не получилось, как бы я ни отводил взор в сторону. Однако подобное мне не казалось чем-то странным, ведь простое прикосновение не могло же нести в себе какой-то разрушающий смысл? Объятие, рукопожатие, такие касания были вполне приемлемы между родственниками, даже знакомыми, но… То, как я хотел прикоснуться к собственному брату, было несколько иным. Так не касаются родственников. Так не думают о прикосновениях… В связи с этим подобное могло заключать в себе все, что угодно. Трепет, который я ощутил внутри себя, усиливался, разливаясь по всему телу тягучей истомой, которая приятным томлением коснулась также и моего сердца. Сдерживаться было все трудней. А поэтому я просто-напросто встал из-за стола. Казалось, мое тело жило в этот момент совершенно отдельно от меня, своего хозяина, либо же ему вовсе надоело подчиняться мне, и оно наконец-то взбунтовалось, заявляя таким образом о своих внезапных интересах и желаниях. Каждый шаг давался с усилием, я старался не терять последние остатки самообладания, ведь то, что сейчас происходило со мной, пугало меня не меньше, а именно поведение, нечто неожиданное со своей стороны — подобные выпады, которые раньше никак не случались именно в таком направлении. Но в последний месяц… — Как хочешь, — лишь запоздало пожал плечами близнец, не поворачиваясь ко мне лицом, вернувшись к нарезке салата, пока в моей голове происходило вообще непонятно что, ведь я никогда даже не задумывался о том, что… возбуждение может стать весьма серьезной проблемой… Первая жертва Ника, а именно помидор, под давлением тупого ножа расползался по разделочной доске в разные стороны. Краем глаза я все же пытался сфокусироваться на чем-то другом, ведь… Он был слишком близко. От близнеца меня отделял всего лишь один шаг, однако и этого было вполне достаточно, чтобы ощутить, как мне показалось, тепло, исходящее от его тела. А возможно, просто на кухне было жарко из-за включенной плиты, на которой готовилось блюдо. Я заглянул Нику через плечо и усмехнулся. — Если так дальше будешь нарезать, есть шанс пораниться. Нож-то наточи, — тихонько прошептал я, из-за чего брат несильно толкнул меня в грудь локтем, типа чтобы я отвалил. — А вот нечего палить из-за плеча. Возьми и сам тогда нарежь, если не устраивает что-то, — тот отшагнул и протянул мне нож, а сам же уселся за кухонный стол, уступив мне место в своей готовке. За моей спиной послышался смешок, из-за которого мурашки пробежались по телу. Стадом. — Без проблем, — бросив взгляд искоса, заметил, что тот вовсю наблюдал за моими движениями, наверняка пытаясь поймать на чем-то, чтобы сделать потом выговор или же подколоть. Я облегченно выдохнул, однако все же ощутил, как трясутся руки, ведь всего несколько секунд отделяли меня от пропасти. Если бы не один шаг, державший расстояние между мной и братом, четкая грань того, что «можно», немного бы стерлась, оставив заметные следы. Если бы, развернувшись ко мне лицом, Ник встретился с моим взглядом в этот момент, в который я казался сам себе помешанным, чуть неадекватным, действующим словно неосознанно, что бы он мог заметить в нем? Как много могло произойти, если бы это «если бы» пришло в действие? А какие могли бы быть последствия, стоило только переступить это «если бы»? Взяв другой нож, я принялся за нарезку салата, но не тут-то было. — Может, проще целиком в тарелку положить? — указал взглядом брат на нарезанное, подойдя ко мне. Я не любил мелко нарезать овощи, а поэтому куски были еще те… Но младший… Положив свои ладони мне на плечи, тот во все глаза пялился на то, как я нарезаю салат, до которого никак не доходит дело. — Да уж, нашел к чему прикопаться, — засмеялся я, разрезая большие куски на более мелкие под пристальным взглядом своего близнеца. Я был напряжен, ощущая, как эти прикосновения ладоней будто бы были такими горячими, что, казалось, вот-вот прожгут ткань футболки. Я тихонько повел одним плечом, однако близнеца подобный жест не остановил, не оставив ни намека. — А как же… Я же в долгу не останусь, — тот придвинулся еще ближе ко мне, сжимая пальцами мои плечи, наверняка испытывая мое терпение. Нет бы убрать мешающийся стул и встать в сторону, так будет же щемиться… — Слышь, Пашка написал недавно, что пригласил Маринку в конце недели на каток… — я от услышанного чуть мимо огурца не промахнулся, порезав палец. — Ну ни хрена он смелости набрался… Интересно, согласилась она или же нет? — я все еще находил в себе силы чему-то удивляться, ведь другу довольно-таки сложно было преодолеть себя, свой такой характер, чтобы самому пригласить прогуляться девчонку, сделав первый шаг. А подобное с его стороны требовало многого: решимости, уверенности и умения хотя бы чуток, да заинтересовать девушку. Хотя нам еще не было известно, как именно она его воспринимала, выходил ли ее интерес за рамки «одноклассников»… Но с другой стороны, если бы она была против подобной навязчивости от нашего друга, отказалась бы. — Вроде как да… Надеюсь, все пройдет у них более-менее гладко, — брат, хмыкнув, проследил за процессом и, удовлетворенно кивнув, чуть наклонился и посмотрел мне в глаза. Я же не увел взор, не обрывал наш зрительный контакт, который мне показался чем-то большим, чем просто пересечением взглядов. Но я не стал придавать этому никакого значения, ведь так было проще. Вскоре картошка с овощами и мясом была готова. Ужинали сегодня мы с Ником вдвоем немного раньше, чем обычно, не дожидаясь родителей. И все это время в моей голове разворачивались разнообразные вопросы. Догадывается ли младший о том, что со мной происходит? Не относительно мыслей, а именно ощущений. Улавливает ли он хоть толику того, что я испытываю? Мне так отчаянно хотелось задать все эти вопросы, я так желал, чтобы он, мой близнец, их услышал, не зная, какой именно подтекст они скрывают, но… Безмолвие заклеймило мое ярое желание окончательно, и, как ни вздыхай тяжело, он не узнает. По крайней мере, не должен, ведь так? Его реакцию на подобное не сложно предугадать заранее. Но я не хотел отдалять его еще больше от себя. Не успел я зайти в свою комнату, оставив младшего мыть посуду, как мое внимание привлек вибрирующий телефон, лежавший на столе. Это звонил Саша. Усевшись на край кровати, я смотрел на светящийся экран сотового до тех пор, пока вызов не прекратился и экран не погас. Я намеренно не стал отвечать на вызов, отчего-то ощущая, что не хочу разговаривать с парнем именно сейчас. Подобный настрой содержал в себе некое отторжение, и я, тяжело вздохнув, только было схватился за мобильный, чтобы все же перезвонить другу, понимая, что не должен так поступать, как вновь остановил себя от подобной затеи. И, как выяснилось чуть позже, весьма некстати. Практически сразу же за звонком мне пришло сообщение от Саши о том, почему я не отвечаю, на что мне пришлось как-то отреагировать, а именно написать, что сейчас находился у друга и был занят, телефон валялся в сумке на беззвучном режиме, поэтому и не слышал, а перезванивать попросту не стал. В ответ на это Сашка написал, что хотел бы на днях встретиться со мной, на что мне пришлось ответить, что я буду занят. Он знал, что у меня будут каникулы в это время, однако больше от него ничего не приходило. Что я чувствовал в этот момент, когда нагло и напрямую так врал своему другу, лишь бы не встретиться с ним? Почему я так решил поступить по отношению к нему? Какие именно причины могли сподвигнуть меня на подобное? Ведь не было относительно никаких препятствий, чтобы с ним не встречаться, да и просто можно было бы хотя бы поговорить, ведь Сашка насчет остального ничего не спрашивал, терпеливо выжидая. Но… Наверное, касательно этой внезапной ситуации — появление взбунтовавшейся совести? Если уж я сам с собой разобраться не мог, не стоило втягивать в это парня, к которому рано или поздно вновь придется обращаться с чем-то, что определенно случится, так как Саша был понимающим человеком и ему многое хотелось рассказать, доверить. И не только. Но все было несколько сложней, чем я мог себе представить. И это было относительно многого, касающегося не только меня. А поэтому и с моей стороны не последовало никакого сообщения вдогонку. Отведенное время каникул приближалось к своей середине, но мне оно показалось долгим и нудным месяцем, который все тянулся и тянулся, а конца да края не было видно, как бы я ни дожидался днем — вечера, а вечером — ночи, ведь теперь можно было до обеда валяться в кровати, не думая о том, что нужно подрываться рано в школу. Однако если до обеда я еще как-то оттягивал время, коротая его за сном, то дальше все было как-то слишком впустую: прогулки с одноклассниками, игры по вечерам в компьютер с Пашкой и его безумным ворчанием и бессменными анекдотами не первой свежести, тренировки через день, которые как-то скрашивали мое выжидание вечера — все это в совокупности я бы мог назвать «ни о чем», ведь каникулы на то и каникулы, чтобы на них можно было отдохнуть, заняться любимым делом, развлечься, однако это полностью обошло меня, и я ждал с нетерпением того, когда же начнется школа. Также за прошедшее время, а именно уже дня как четыре я не виделся с Сашкой. Сначала он был занят подработкой — все же я ему рискнул позвонить, а когда же он звал к себе, я находил какие-то оправдания сразу же, хотя и был свободен. Я намеренно начал избегать его, сам не заметил, как из придуманного я начал ловко что-то выдумывать относительно своей занятости. Я почему-то больше не мог находиться рядом с ним, пользоваться его хорошим расположением, так становилось не по себе, а чувство вины относительно своего положения в этом плане лишь обострялось. Но сказать напрямую, пересилив себя, я также не мог, ведь не хотел его расстраивать. Из-за этого я и казался себе полнейшей тварью, а чувство отвращения касательно этого никак не проходило. Но я не знал наверняка, как стоило бы поступить дальше относительно этого, продолжая стоять на позиции игнора.