Яблока пьянящий аромат

— И все же еще раз спрошу: точно хотите остаться дома? Ведь к ним приедет ваша двоюродная сестра, троюродный брат… — начал папа перечислять родню, которая также приедет в гости к одной нашей родственнице. Совершенно неожиданно для всей семьи вчера нас пригласили на новоселье. Ехать, собственно, мало кто хотел, но мать все подгоняла отца к поездке, так как с семейством как-никак, но знаться надо. — Абсолютно точно! — хором протянули мы с братом, тут же засмеявшись, так как наши мысли относительно этого уж точно совпали. Отец, хмыкнув, лишь неодобрительно покосился на нас, да с таким видом, типа мы — предатели, раз его не поддержали поехать с ними. — Да ладно тебе… Пусть остаются. Наверняка им интереснее вдвоем, без взрослых. А там… — махнула мама рукой. — Чего только некоторые родственнички с твоей стороны стоят, — ухмыльнулась она, косо поглядывая на отца, который внимательно рассматривал себя в зеркало. Его кислое выражение лица говорило о многом. — Да уж, кто бы про своих там лучше бы молчал, ведь… — не успел продолжить папа, как его перебила мать, попутно открывая дверь квартиры. — Так, надеюсь, без нас не соскучитесь. Смотрите, чтобы квартира к нашему приезду хотя бы напоминала место, где живут люди, — и, улыбнувшись, потянула отца за рукав, ведь папа уже переключил внимание на телефон, совсем не торопясь к родственникам. — И, пожалуйста, не шумите до такой степени, что опять побеспокоите соседей. Как в прошлый раз, — не упускала мама последней возможности напомнить нам о наших бывалых проколах. — Не беспокойтесь! Все будет, — словив грозный взгляд матери, я улыбнулся еще шире, — относительно хорошо. Пока-пока, — я прихлопнул покрепче дверь после родителей, а затем, спровадив их, мы поспешили в зал в ожидании своего друга. — Ну и где же его черти носят? — возмутился Ник в который раз, поглядывая на экран сотового, попутно облизываясь, бросая голодный взгляд на приготовленную пиццу, которая уже успела остыть, но, тем не менее, от этого выглядела не менее вкусной. — Так ведь часы на прошлой неделе перевели. Вдруг он об этом вовсе забыл? — засмеялся я, напоминая брату про немногую недалекость нашего друга, который, вместо прибытия к нам к восьми часам, уже где-то как полтора часа неизвестно где находился, а дозвониться до него было весьма проблематичным делом. К тому же, даже гудки не шли. — И я даже не удивлюсь, если это так и окажется, — тяжело вздохнул Ник, подмигнув мне. Боевик был поставлен на паузу, в комнате на компьютерном столе дожидались нашего друга несколько новых интересных игр, которые он так любил, чайник же, выключенный полчаса назад, скорее всего, уже практически остыл. К ночевой с одноклассником мы подготовились более чем основательно, однако его отсутствие с каждой пройденной минутой как-то напрягало. И уже не только Ника. На одном конце дивана сидел брат, на другом же я, искоса посматривая на раздраженного младшего. Мое внимание то и дело сосредотачивалось на нем в минувшие дни. Даже тогда, когда мы просто сидели и смотрели кино, как, например, вчера, да даже тогда, когда мы ужинали всей семьей, собираясь поздним вечером за кухонным столом, мой взор то и дело цеплялся за близнеца, правда, на секунду-другую, но уж очень-таки часто. Ощущая неловкость, тем не менее, я действовал наперекор своему разуму, который так и норовил досадить своими попытками остановить это, стараясь подавить каждый направленный взгляд в его сторону, оборвав на полпути мое своеобразное внимание, пресекая каждый подобный позыв и рвение, направленные на Ника. В свою очередь он как ни в чем не бывало смотрел кино и общался с родными за ужином, совсем не подозревая, какую внутреннюю борьбу я вел сам с собой в это время, что разворачивалось там, внутри, подобно настоящему стихийному явлению, будь то сильнейшему ливню или же урагану, оставившего после себя разрушения, после которых вряд ли можно хоть что-то да возобновить, восстановив то, как было раньше. Ведь все равно придется что-то изменить, либо же вовсе результат получится несколько иным, чем ожидалось. Его незнание этого лишь больше как-то досаждало тем, что мне одному перепадает страдать подобным образом, испытывая все на себе, купаясь в противоречиях, время от времени опускаясь к самому дну, когда только позволял себе большее и никак не вписывающееся в рамки роли «брата». Но те испытываемые эмоции были еще малой ценой тому, о чем я задумывался. Хотя… мне приходилось это делать. И отнюдь не по собственному желанию, которого абсолютно никто не спрашивал. А спонтанность да внезапность характеризовали не только мои действия относительно подобного. Поэтому-то, приметив же за собой подобное, перехватывая очередной как бы случайный взор, я тут же опускал взгляд куда-то вниз, словно делал нечто постыдное, но такое желанное, что такого я попросту не мог не сотворить. Я не знал, откуда возникло подобное ощущение и ассоциация, однако продолжал делать это как-то исподтишка, подстегивая подобное несколько иным ощущением, из-за которого это становилось чуть ли не захватывающей игрой. Но я ничего не мог поделать с собой. Ведь это было во мне. Со мной. Вокруг меня. Правила такой игры должны были четко соблюдаться, однако… Правила, они на то и есть правила, чтобы их нарушать, разве не так? Но когда связаны руки невидимыми крепкими веревками, которые чуть ли не при каждом движении больно впиваются в запястья, когда приходится оценить чуть ли не каждое сказанное предложение в уме на иной подтекст, когда нужно держать определенную дистанцию, время от времени частично разрушающуюся внезапным наваждением относительно брата, то, как затем по кусочкам приходится ее восстанавливать, хрупкую опору, внезапно зарождающееся желание так трудно становится подавить, навязывая своему поведению все некоего беспристрастия, которое, кажется, все больше и больше соотносится с моим характером, о новых чертах которого я узнаю только сейчас. Хотя, если честно, и раньше об этом было бы несложно догадаться, стоило припомнить некоторые моменты из прошлого. Перехватив мой задумчивый взгляд, Ник сразу нахмурился, вновь посмотрев на экран своего сотового, который тут же вспыхнул, оповещая о коротком звонке. — Ну наконец-то! — возликовал младший, который ждать терпеть не мог. Поспешив в прихожую, тот оставил меня одного, и я все же не удержался до появления друга и стащил кусок едва теплой, но такой аппетитной пиццы. Не прошло и пяти минут, как в зал заявился Пашка, весь раскрасневшийся после прогулки морозным вечером, замерзший, но по виду довольный больше некуда. — И где ты так застрял? Неужели в пробках? — удивленно уставился я, поздоровавшись с другом. — Отчасти, — засмеялся он, шмыгнув носом. — До брата ездил. Думал, что от него и до вас нормально доеду, время-то еще мало было, но, блин, застрял… Кстати, дай зарядник, а то телефон разрядился, едва-едва на звонок хватило, — кинул мне сотовый друг. Подключив мобильный к зарядке, я подождал, пока тот загрузится, и увидел, что… Пашка и правда забыл перевести время на час назад, а в настройках телефона подобное автоматически не стояло. Усмехнулся над недалекостью одноклассника и выставил тому нужное время, ведь наверняка о подобном даже не задумается. — Что-то ты молчишь насчет Маринки? Поди, облажался, да? Или она не пришла, как обещала? — начал Ник издалека, подсаживаясь к нам. Вчера наш друг и одноклассница собрались прокатиться на коньках, а Паша как-то подозрительно смолчал насчет этого, не сбросив даже и сообщения после прогулки, ведь обычно он бурно реагировал на подобные события. — Да ну тебя, — насупился Пашка, принимая наши насмешки и подколы всерьез. — Пришла… Вот только я же не умею кататься на коньках, об этом я ей не сказал… — тот выразительно развел руками, словно хотел подчеркнуть: «Ну так получилось». — И что? Учила еще, поди, небось? — мы с братом переглянулись и чуть ли не заржали вслух: настолько неловкость друга, да и его небольшое смущение сейчас были забавными, что дразнить его было одно удовольствие. — А как же! — широко улыбнулся одноклассник, закатывая рукава рубахи. — Вот, смотрите, все локти отбил, — на локтях друга и правда были синяки, но он демонстрировал их нам с таким видом, словно гордился этим. Как он обошелся только синяками, вот это действительно было интересно. — А Маринка как? — неожиданно вовремя мой близнец побеспокоился за состояние девчонки. — Да ничего страшного не произошло. Не надейтесь, — засмеялся Пашка, посмотрев вперед, на уже шедший фильм, который включил незаметно младший.— Покатались полтора часа. Вернее, больше каталась она, я же… как-то ползком… — голос парня совсем уж стих, будто ему было за это стыдно. — А затем в кафешку забежали, и все… — пожал тот плечами. — Прямо-таки все? — не удержавшись, брат засмеялся в голос, уже не сдерживаясь. Я же сжал губы, чтобы не последовать его примеру, но не тут-то было. Паша чуть покраснел и вновь насупился. Нехотя, но ему пришлось-таки просветить и нас относительно своих подобных похождений, ведь что, как не поддержка друзей, ему было важно и нужно. — Все, — неодобрительно покачал головой парень, смотря то на меня, то на моего близнеца. — Ведь мы просто ходили прогуляться. Благо хоть вообще согласилась, — тяжело вздохнул одноклассник, ведь наверняка надеялся на то, что ему хоть немного обломится взаимности. Кажется, простого общения относительно домашки, вероятно, ему перестало хватать. И так всегда: стоит только добиться одного, как не за горами то, что довольствоваться этим вряд ли будешь всегда, ведь позже захочется большего, а с этим дела обстояли несколько сложнее у друга. Он касательно этого как раз и был настроен, ведь замахивался изначально на большее, чем просто одноклассники, а поэтому рано или поздно это бы произошло — смена приоритетов. — Ничего Пах, не переживай. Так держать и дальше… Вы же наверняка болтали на различные темы, и ты, конечно же, узнал насчет того, что ей нравится… — брат начал осторожно прощупывать почву. Заметив, как с каждым произнесенным его словом хмурится друг, тот тяжело вздохнул. — Нет… Не узнал, — вдруг и вовсе побледнел Пашка. Мы вновь переглянулись с братом. Да-а-а, тяжелый случай… — Тогда как-нибудь узнай в переписке… И будут у вас темы для разговоров, а там, смотришь, и опять сходите куда-нибудь вместе, — решил и я поддержать одноклассника, который мигом помрачнел. Я-то думал, что тот относительно девчонки многое прочухал, раз уж так понравилась, а оказывается, ему еще есть куда стремиться. Пашка ничего не ответил, лишь кивнул головой, наверняка сразу же об этом задумываясь. После этого, а именно расспроса нашего друга про его небольшое похождение, мы, сменив тему, немного поболтали о всякой ерунде, пока грелся чайник. Так и не дождавшись, когда он закипит, мы доели пиццу и отправились на кухню заканчивать ужин, после чего подоспели в зал как раз к концу фильма, но уже сытые и с чаем. Чуть позже позвонила мама, интересуясь насчет того, все ли у нас в порядке, на что был дан однозначно положительный ответ. Досмотрев конец фильма, мы направились к нам — поиграть в ту игру, которую Ник недавно перекачал на компьютер, ведь Пашка в такую еще не играл, а поэтому вызвался первым ее начать. Мы с братом сидели у меня на кровати, следя за тем, как играет наш друг. Я сидел слишком близко относительно своего близнеца и думал об этом, а совсем не об игре. И вместо того, чтобы отсесть чуть подальше, раз уж обратил внимание на то, что меня, так сказать, беспокоило, я лишь еще чуть ближе придвинулся к нему, пытаясь это сделать незаметно, да и брат, к тому же, был увлечен, как и Пашка. Но когда же я присел еще ближе, моя ладонь случайно опустилась на руку близнеца, и я тут же ощутил некоторое волнение, которое нежданно заколыхалось внутри, однако не доходя до того, чтобы взбунтоваться по полной, ведь подобное меня уже не так устрашало, так как со временем многое приобретает блеклые краски, в том числе и эмоции. — Эй, ты мне так руку отдавишь! — внезапно возмутился брат, когда я, пребывая в задумчивом состоянии, немного не рассчитал силу своего, как я надеялся, едва ощутимого прикосновения. — Прости, задумался немного, — тут же широко улыбнулся я, чтобы сгладить неловкость со своей стороны, образовавшуюся из-за этой ситуации, да все же отсел подальше. На всякий случай. Младший же ничего не сказал в ответ, вновь уставившись на экран компьютера. Пашка все никак не мог пройти уровень, проигрывая уже во второй раз. Мне же вовсе не хотелось быть вовлеченным в эту игру, а поэтому и оставалось лишь наблюдать, как друг увлеченно обсуждает с моим близнецом разворачивающиеся на мониторе события. В свою очередь мне хватало и того, что я просто находился рядом с ними, а также того, что была возможность быть ближе к своему близнецу, а поэтому довольствовался пока подобным. Я сознавал, что назвать это странным — еще легко сказано, такое желание было также далеко от чего-то более-менее нормального, однако подобное уже случилось и не раз, а поэтому к этому нужно было относиться чуть проще, не навязывая себе чего-то лишнего. Я четко понимал одни ощущения, но в то же время не осознавал, что скрывали в себе иные. Жизнь не стояла на месте, но для меня многое менялось уж слишком как-то чересчур, так как я даже смекнуть не успевал, что именно изменилось, появляясь как-то запоздало и вновь утягивая за собой в водоворот воспоминаний, которых было уже достаточно. Прошло всего лишь несколько часов, прежде чем игра была практически пройдена, а остальную половину раундов мы оставили на завтрашний день. После этого мы еще долгое время болтали, делились различными впечатлениями, сидя в зале, попутно смотря поставленный на второй раз тот самый боевик. Однако спать я ушел раньше ребят, ощущая, как легкая дремота все же атаковала меня, когда время приближалось к часу ночи. Проснулся же я в третьем часу. Ник спал, уснув с невыключенным телефоном, в котором играла музыка, слышавшаяся через наушники. Время от времени и я так засыпал. Зевнув, я отключил трек и отложил сотовый с наушниками на компьютерный стол, заметив и неубранный огрызок былого яблока, как затем… Развернувшись в сторону своего близнеца, подошел к его кровати и присел на корточки. Сонливость быстро не прошла, а поэтому в голове был полнейший туман и я туго соображал. Склонив голову на бок, я коснулся самыми подушечками пальцев руки брата, ощущая едва теплую кожу. Младший отчего-то вздрогнул во сне, захрапев еще громче, из-за чего я чуть не засмеялся. Неожиданно я уловил такой тонкий яблочный запах, исходивший от руки Никиты, который, вероятно ел фрукт, а руки, запачкавшиеся соком, не помыл. Этот кислый, но в то же время чуть приторный аромат ощущался так полно, стоило лишь прикрыть глаза, сделав короткий вздох, чуть задерживая дыхание, как этот запах созревшего плода словно окутывал меня, проникая в мозг, дурманя и опьяняя разум. Облизнув пересохшие губы, я будто явно почувствовал остатки яблочного сока на губах… Встав, я накрыл скомканным одеялом, валявшимся в конце кровати брата, его ноги, и, бросив еще раз короткий взор в сторону Ника, направился на кухню, попутно замечая крепко спящего на диване в зале Пашку, одеяло которого вовсе свалилось на пол. «Нехило торкнуло», — пронеслось в голове, когда, глубоко вдохнув, я все еще ощущал этот яблочный запах, который словно преследовал меня.