Эльфийская песнь

       — Это ваши покои, господин, — лёгкий поклон со стороны слуги, затем бесшумные шаги и хлопок двери. Йен остался абсолютно один в комнате, полной вещей, большинство из которых он, скорее всего, никогда не использует. Большая кровать, обрамлённая голубым кружевом, несколько кресел с бархатной обивкой, стол из вишни, на котором стояла композиция из роз и орхидей – таких мертвенно красивых и казавших неживыми. Йен дотронулся лепестков и ощутил холод на своих пальцах – растение было искусственным, декорация. Позолоченные канделябры, обшитые шёлком стены с серебряными нитями — всё это вселяло в него чувство внутреннего обмана, будто не он видит всё сейчас, а словно призрак, который вот-вот растворится в воздухе, смотрит на всё это.       Проведя взглядом вдоль всего помещения, Йен останавливал его и на высоком платяном шкафу, украшенном золотой резьбой, и на картинах с изображением натюрмортов, что висели тут и там, даже люстра из хрусталя так завлекла его, что дыхание перехватывало. Йен подошёл к окну, в надежде увидеть за его стеклом нечто отличное от этой комнаты и не мог поверить своим глазам. Вид из окна был потрясающим: и лес, и луга, и даже кусочек фруктовых садов – всё это Йен лично обошёл пару дней назад, а теперь лицезреет из окон своей временной спальни. Юноше хотелось распахнуть затворы и, он был почти уверен, что ощутит древесный запах и услышит шелест листьев. Но, стоило его рукам коснуться рамы, как в дверь комнаты гулко постучали.        — Лорд Йен Латервудский, король созывает всех участников для обеда, — монотонный голос будто отчеканил свою речь, и омега поёжился. Он жутко не любил, когда люди обращались к нему официально, юноша вырос в других условиях. Его всегда окружали друзья, и слуги в их поместье, как ближние родственники, нянчили и опекали его. Хотя Йену не всегда нравилось подобное внимание от старших, он не имел привычки отказывать в нём со стороны взрослых. Ведь в месте, где он рос, детей было не много, а всё больше старых и даже дряхлых жителей Латервуда, которым уже сложнее содержать такие большие земли. Именно ради них Йен в данный момент стоит напротив дверей обеденного зала и, сжимая подол рубашки, пытается побороть свой внутренний страх. — Не трусь! — шипит он себе под нос, успевая лишь поднять голову, прежде чем яркий свет из зала трогает и его.       Много людей. Действительно много людей, что собрались здесь, пришли явно не обедать, а понаблюдать за ними, претендентами, которые будут бороться за право стать супругом короля. — Все участники, просим пройти к столу! — звучный голос раздался будто сверху, и Йен, словно ведомый, поплёлся к длинному обеденному столу посередине зала. С одной стороны стояли 12 стульев, и, когда все расселись, оказались лицом к самому королю. Тот, по мнению Йена, имел сейчас более серьёзный вид, нежели утром на балконе. — Что ж, теперь я могу поприветствовать каждого лично! — Эндрих улыбнулся. А Йен, совершенно не стесняясь, внутренне восхитился его улыбкой и даже почувствовал тепло, разливающиеся по телу от одной персоны короля. Парень не заметил, как на столе появились кубки с напитком. Пах он замечательно и так знакомо, вот только Йен никак не мог понять, что за аромат, да и цвет разглядеть было сложно.        — Поднимем бокалы и выпьем за встречу, дорогие господа! — в руке короля был точно такой же кубок, хотя держал он его более уверенно, чем все остальные. Йен, даже при величайшем уважении к Эндриху Второму, почему-то боялся притронуться к напитку. Ведь если там алкоголь, то юноше туго придётся воспринимать окружающее пространство — алкоголь парень переносил с трудом, с одного бокала его уносило или он мог заснуть прямо там, где и принял его.       Тост произнесён и все, как под гипнозом, глотнули напитка. Йен сидел почти у края длинного стола, между рыжеволосым омегой с маленькой бородкой и слишком утончённым и слащавым омегой, который напоминал Йену птицу. То ли из-за длинного носа, то ли из-за чёрных глаз бусинок, а может дело было в его длинных и разноцветных рукавах, которые касались пола. Оба испили напиток почти мгновенно, и, как показалось Йену, они сразу опьянели. — А ты почему не пьёшь? — бас короля, с лукавыми нотками в голосе, заставил юношу застыть со сжатым в руке кубком. — Я не пью алкоголь, — сдавленно произнёс Йен, боясь поднять глаза на Эндриха. В ответ ему последовал смех короля, а после и всех присутствующих. Лишь сидевшие за столом 12 участников молчали. — Интересно, — задумчиво протянул король и встал со своего трона. — Это похвально, что омега старается сохранить своё здоровье. Вот только этот напиток... — Эндрих, будто подбирая слова, посмотрел в потолок, а после снова устремил свой взор на Йена. — Я никогда не думал, что из Англеновых ягод можно сделать что-то другое, нежели напиток правды...       "Так вот оно что!" — Йена как будто осенило, и, в подтверждение слов короля, он снова понюхал содержимое кубка. Англеновы ягоды и, кажется, немного сока из соцветия Маруллы, дабы смягчить вкус... смесь для так называемой сыворотки правды. Один глоток, и ты расскажешь все свои секреты, стоит лишь спросить тебя лично. — Мне нечего скрывать, — серьёзным голосом сказал Йен, резко вставая со стула. — Тогда пей, — произнёс король и, снова улыбнувшись, вселил страх юному омеге своей гримасой.       Руки Йена предательски дрожали. Тайны, скрытые в нём, возможно, не такие глобальные, какими могут показаться остальным. Но для юноши они означали многое. Если спросят, кто его родители, он честно ответит, что не знает их. Если его спросят, кто он, он искренне признается в смешанное крови человека и эльфа. И тогда... А что тогда? Он с позором поедет домой, продаст земли, как и планировал при проигрыше, выйдет замуж... Хотя, вряд ли в нём найдутся силы на попытки обрести счастье в браке. Секунды колебания, размышления и рука сама подняла кубок к губам. Йен слегка запрокинул голову, поглощая напиток полностью. Сладко... слишком сладко для такого жуткого яда. — Чудно, — услышал он будто в глубине своего сознания. Значит, напиток уже начал действовать.       Йен блуждал в странных коридорах, которые, как лабиринты, запутывали его и не давали найти выхода. Тысячи голосов, словно гончие псы, преследовали его, подгоняя омегу. — Теперь ты... — услышал он отчётливо. Йен остолбенел, уставив взор на расплывчатую фигуру. — Да, — ответил он. — Ты — омега? Я прав? — Да... — Назови своё имя и статус. — Лотлориэн* Сориндж из Латевруда. Приёмный сын лорда Биргхира Соринджа. — Приёмный? — Да... — Какие твои истинные корни? — Я не знаю. — Правда? — Да... Секундное молчание, будто собеседник размышлял над сказанным. Затем он продолжил. — Ты ведь осознаёшь, по какому поводу принял напиток правды? — Я не уверен... — Мне нужен "чистый" супруг. Нетронутый раннее. Теперь ты понимаешь? — Кажется... Да, я понимаю. — Ты девственен? — Да... — В таком случае, открой глаза.       Веки словно налиты свинцом, неподъёмные. Губы пересохли, будто не пил вечность. Йен пытался сглотнуть, но это давалось с трудом. Когда юноша всё же смог открыть глаза, то в помутненном взгляде не сразу разглядел обстановку. Не было уже тех многочисленных коридоров, душных и таких запутанных. Был всё тот же зал, до отказа забитый любопытными жителями Гринферта, которым предстала честь присутствовать на втором этапе соревнования. Йен осматривал всех — на их лицах имелись разные выражения, некоторые были явно довольны, другие напуганы. Это читалось в их глазах, искривленных ртах и вздутых носах. Они все упивались происходящим, и от этого Йен чувствовал себя хуже, чем тогда, несколько лет назад, когда его чуть не изнасиловали похотливые альфы. Точно!       В этот миг юноша вспомнил о Дерене, который сидел слева через пару сидений от него самого. С трудом Йен повернул голову и заметил четыре стула пустующими. Омега не сразу мог понять, в чём же дело, но его всё же радовал тот факт, что Дерен был на месте. Бета смотрел вперёд ясными глазами — видимо действия напитка уже закончилось.        — Очень жаль, — произнёс король громко, щёлкнув пальцами. Возле слащавого омеги, что как раз сидел справа от Йена, у самого края стола, вдруг появились двое слуг, на вид похожих на альф. Они схватили за плечи ещё не отошедшего от расспросов парня и потащили прочь. Вся толпа охнула, а Йен, полностью ошарашенный происходящим, неожиданно вскочил с места. Взглядом он провожал омегу, который потихоньку приходил в себя и бился в истерике, выкрикивая что-то несуразное. — Что происходит? — у Йена голос был неестественно хриплым — видимо, повлиял напиток и полудрёма, в которой юноша находился какое-то время. — Он всего лишь не прошёл проверку, — полушёпотом произнёс омега с рыжей бородкой и, хватая Йена за подол рубашки, потянул вниз. — Лучше сядь, если не хочешь, чтобы и тебя вывели.       Омега сел на своё место и, подняв голову, посмотрел на короля. Тот, со скучающим видом, восседал на своём троне и томно зевал. "Вот гад" — подумал Йен и тут же начал осматриваться. Мало ли, вдруг он сказал это вслух. Но, видимо, сказанное было внутренним голосом и, успокоившись, Йен снова попытался найти взглядом Дерена. Тот тоже смотрел на омегу, и с неким любопытством в глазах, улыбался юноше. Йен отвёл взгляд. Он чувствовал, как краснеют его щёки. Что за..? — Итак, по итогам второго этапа в следующий тур проходят... целых семь участников! — королевский паж, что стоял возле короля, держал в руках раскрытый свиток и перо. — Каждый из участников далее будет под жёстким контролем находится в стенах замка, пока не закончится состязание и не выявится победитель, который с честью станет супругом короля. Каждый из семи участников имеет равные права в состязании! Если во время их проведения кто-либо из претендентов будет уличён в попытках убрать соперника или в измене королю, то этот участник сразу отстраняется от дальнейшего участия и изгоняется из столицы! Такова воля короля! — паж взял в грудь побольше воздуха и, предвещая аплодисменты, громко добавил. — Во славу короля Эндриха Второго! — Во славу короля Эндриха Великого! — повторили все, включая участников состязания.       Все были горды тем, что смогли пройти целых два этапа состязания. Йен же чувствовал что-то странное внутри себя. Зарождающее беспокойство, которое будет мучить его до самого конца соревнований и причину он раскроет лишь к самому финалу.