What I Go To School For

      Джерард не совсем уверен в том, как ему удалось заполучить дополнительное время для того, чтобы поболтать с мужчиной; это было тяжело, но он до сих пор не может поверить в это. Это чертовски круто, даже несмотря на то, как он его заполучил. Мистер Айеро очень болтливый; Джерард не тот человек, который чувствует потребность в том, чтобы заполнить тишину какой-то беседой, чтобы разбавить напряженную обстановку. Джерард, по сути, не очень хорош в беседах. Обычно это заканчивается тем, что он будет лепетать о ‘Звездных Войнах’. Но это просто... приятно. Чистая пытка, конечно, особенно когда мистер Айеро закатывает рукава, и Джерард теперь может видеть все те татуировки, что украшают тело учителя, но это все равно приятно.       Это, может быть, принятие желаемого за действительное, но Джерард подозревает, что мистер Айеро позволяет ему сойти с рук больше, чем остальной части класса. Если он начинает тупить, мистер Айеро, кажется, никогда не обращается к нему или не задает вопросы. Если он забывает сделать (или просто не удосужился сделать) домашнее задание, мистер Айеро закрывает на это глаза. Джерард не знает, что чувствовать при этом. Быть домашним питомцем для учителя — это что-то новенькое.       И тогда он должен прикусить язык и заставить себя сосредоточиться на том, что мистер Айеро говорит о пятистопных ямбах, потому что фраза о домашнем питомце учителя заполняет голову такими мыслями, которые сковывают кости.       Мистер Айеро просит его подойти к нему после урока, и Джерард получает несколько самодовольных взглядов со стороны своих одноклассников, которые, очевидно, думают, что звание ‘золотого мальчика’ Джерарда, должно быть, подошло к концу. Джерард подходит к столу мистера Айеро с чувством кручения в животе. На него вдруг накатывает волнение: вдруг мистер Айеро умеет читать мысли, но потом понимает, что это очень глупо.       — Вы, э-э, хотели поговорить со мной? — говорит он, и мистер Айеро смотрит на него из-под книги ‘Много шума из ничего’, которую он листает. Его руки, о Боже. Джерард готов поспорить, что у него есть мозоли от гитары. Блять.       Лицо мистера Айеро озарила широкая отвратительно великолепная улыбка.       — Да! Не волнуйся, я не собираюсь тебя ставить в список на исключение или типа того. Просто моя группа играет еще одно шоу в субботу в ‘The Loop’, я подумал, что, может быть, ты хочешь прийти. Это будет стоить, вроде бы, пять баксов, но я мог бы поставить твое имя в списке, если хочешь.       Джерард действительно хочет. Джерард действительно очень хочет. Кроме того, он думает, что мистер Айеро, возможно, просто пригласил его на свое выступление.       — Серьезно? — говорит он. Он почувствовал, что улыбается как какой-то неудачник. — То есть да! Это было бы здорово.       — Хорошо, — говорит мистер Айеро с маленькой, теплой и довольной улыбкой. — Может быть, я увижу тебя там.

***

      Джерард надеялся, что знает, чего ожидать, чтобы снять ту остроту, которая ставит его в неловкое положение, когда тот видит мистера Айеро, играющего на сцене со своей группой. Его надежды не были высокими, конечно, но есть ли что-то хуже того, что было в прошлый раз. Он потащил с собой Майки в качестве моральной поддержки, и Майки предсказуемо исчез почти сразу после того, как они добрались до ‘The Loop’, но Джерард не был против. Его стратегия поведения на концерте, как правило, заключается в том, чтобы сидеть в глубине помещения, избегая давки, но для Pencey Prep он сделает исключение.       И, блять, он рад, что сделал это.       На мистере Айеро белая майка, которая обтягивает его крепкую грудь, показывая слабые очертания татуировок, и Джерарду нужно чертовски сильно прищуриться, чтобы разглядеть их. Чернила покрывают предплечье мистера Айеро, спускаясь на бицепсы, и Джерард знает, что он смотрит, но не может оторвать глаз. Он многого не знает о татуировках, но он знает, что это не дешевое удовольствие, и он задается вопросом: сколько лет работы учителем мистер Айеро носит на своей коже?       Мистер Айеро играет так, словно он подключен к сети, как та гитара, что перекинута через его плечо, как будто музыка дает ему больше, что он может сделать сам. Опять же, Джерард удивляется, что он, блять, преподает, когда может делать такие вещи. Может быть, это правда — что те, кто не могут сделать, учат, но мистер Айеро определенно может сделать.       Джерард перестает думать и начинает просто наслаждаться музыкой и действительно великолепным ртом мистера Айеро.

***

      При всем при том у него появилась проблема: Джерард до сих пор не научился рисовать так, чтобы воображение бежало вместе с ним, когда карандаш в его руке. Это получался довольно грубый набросок, но это явно был мистер Айеро, который опустился на колени вместе с гитарой, у него прикрыты глаза, а рот образовывал идеальный круг.       К сожалению, этот чертов мудак, Гейб Сапорта, углядел рисунок на столе Джерарда и теперь пытался своими гребаными длинными рукам ударить его, чтобы получше разглядеть рисунок. Он выходит сухим из воды лишь потому, что мистер Айеро придерживается своей точки зрения о паузе во время урока. К сожалению, он, кажется, не заметил Гейба, что означает, что Джерарду остается только продолжать прекращать попытки Гейба заглянуть в листочек, тыкая в него острозаточенным карандашом, когда тот подбирается к нему слишком близко.       Мистер Айеро начал проходить между рядами, раздавая листочки с поэмой, чтобы прокомментировать ее. Джерард отвлекается на мгновение — кстати, промежность мистера Айеро по правому борту, — и Гейб набрасывается на него во время минутной слабости Джерарда и выхватывает эскиз с его парты. Желудок Джерарда делает тройное сальто. Иисус, блять, теперь ему действительно нужно упасть на землю, открыть проход в ад и упасть в небытие.       А потом кто-то вырывает листочек из рук Гейба, и Джерарду даже не нужно посмотреть, чтобы увидеть, что это мистер Айеро.       Джерард мечтает, если это возможно, покончить жизнь самоубийством карандашом. Это оно. Он будет осужден, выставит себя гребаным извращенцем перед всем классом, и в течение десяти минут вся школа будет знать об его оплошности. И тогда ему придется переехать в гребаную Аляску или куда-нибудь еще, сменить имя и подвергнуться пластической хирургии.       Он рискует посмотреть на мистера Айеро. То, что он видит, не то, что он ожидал.       На лице мистера Айеро нет и намека на отвращение или ужас. Глаза темные, немного расфокусированные, и Джерард может поклясться, что он только что услышал, как его дыхание на секунду сбилось. Когда странное выражение на его лице исчезает так же быстро, как и появилось, мистер Айеро складывает листок пополам и говорит Гейбу, чтобы тот прекратил нарушать правила урока.       Мистер Айеро заканчивает урок так, будто ничего и не произошло, но Джерард знает, что он видел. Его желудок сжимается. Он не знает, что и думать. Он думает о том, чтобы остаться после уроков и поговорить с мистером Айеро, но что бы он сказал? Это будет неловко, даже, блять, если он действительно попытается переиграть эту ситуацию в шутку. В конце концов, он разливает содержимое бутылки и выбегает из класса, не встречаясь глазами с мистером Айеро.

***

      Значит так, Джерард идет на урок к мистеру Айеро на следующий день, и он действительно идет. Он идет прямо, пока не понимает, что идет по коридору в сторону класса мистера Айеро, и в который раз он поражается тому, что будет сидеть там и смотреть в глаза мистеру Айеро, будто не дрочил при мысли о нем каждую ночь в течение трех недель, а потом смотрел порно с очень похожим на него парнем.       Он просто не может это сделать.       Он подавлен и крадется по коридору, чувствуя себя виноватым.

***

      Мисс Холлидей, школьный секретарь, выглядит так, словно она сделана из сахара, но Джерард узнал из опыта, что она на самом деле сделана из чистого дистиллированного зла. Сейчас он убегает от нее или оживленно идет, по крайней мере, потому что дежурство в коридоре дало ей повод для того, чтобы прижучить его.       Он слышит, как та стучит каблуками на лестнице. Ебаное блядство. Впереди дверь в каморку и, если она не закрыта, он может спрятаться там, пока она не уйдет. Он преодолевает последние несколько метров, дергает дверь — которая, слава Богу, открыта — и забегает внутрь, когда стук каблуков достигает угла коридора.       Каморка очень, очень маленькая, и здесь очень, очень темно. Одна полка неудобно упиралась ему в спину, а другая тыкалась в задницу. Переключатель должен быть где-то здесь. Он кладет руку на стену, слепо нащупывая выключатель...       ...И вопли, когда его пальцы касаются чего-то теплого, мягкого и живого.       — Ублюдок, — с чувством говорит в темноте голос.       Знакомый голос.       — Мистер Айеро? — говорит недоверчиво Джерард. — Какого ху... Что Вы делаете? Прячетесь?       Он, вроде бы, услышал, что только что сказал Джерард, который чувствует внезапное желание врезать себе по лицу. Но мистер Айеро только смеется — болезненно очаровательно смеется, — его лицо становится четче, когда глаза Джерарда привыкают к темноте.       — То же, что и ты, если ты скрываешься от мисс Холлидей. Я перестал прятаться в шкафах много лет назад.       Джерард пытается звучать вежливо, интересуясь и спрашивая, в то время как петля затягивается на его горле. Он вдруг остро осознает, насколько близко мистер Айеро. Так близко, что Джерард чувствует запах чернил, сигарет и чистой одежды. Глаза мистера Айеро большие и яркие, его улыбка тусклая в темноте, и Джерард просто... хочет. Это первый раз, когда он видел мистера Айеро после того инцидента с рисунком, и, похоже, у мистера Айеро точно такая же мысль. Его дыхание учащается, еще чуть-чуть и его язык касается своих губ, облизывая их.       Джерард настолько, настолько уверен во всем происходящем, что даже не считает это неправильным, но риск быть замеченными вызывает приятные, будоражащие кровь, покалывания, словно вкололи дозу адреналина. Медленно, медленно он наклоняется в сторону мистера Айеро, и бабочки в животе порхают, когда мистер Айеро не отступает, а просто склоняет голову, прикрывая глаза. Джерард может почувствовать дыхание мистера Айеро на собственных губах, и слишком, слишком трудно, чтобы устоять.       Джерард наклоняется ближе и преодолевает расстояние между ними, мягко касаясь губами губ мистера Айеро. Мистер Айеро издает низкое мягкое урчание и нежно отвечает на поцелуй.       И тут кто-то сердито стучит в дверь, и они подскакивают на месте с чувством, что их застукали с поличным.       — Я сам, — бормочет мистер Айеро, слегка касаясь запястья Джерарда. — Где пожар? — он растягивает слова, выходя в коридор и ногой закрывая дверь подсобки.       — С кем Вы говорили? — подозрительно спрашивает мисс Холлидей. Джерард почти слышит, как ее глаза сузились.       — Ни с кем. Просто сам с собой, — беспечно говорит мистер Айеро. И, ничего себе, парень должен иметь стальные яйца или что-то, что сможет его уберечь от острых подозрительных взглядов мисс Холлидей, которые наносят смертельный урон, оставляя жертву валяться на земле и погибать в течение нескольких секунд. — Первый признак безумия, не так ли? Увидимся позже, Карен.