What I Go To School For

      Джерард проводит несколько часов в изумлении, задаваясь вопросом, сон ли это. Он поцеловал своего учителя английского языка. Он поцеловал своего учителя английского языка. Он поцеловал своего учителя английского языка. И его учитель английского языка — его учитель английского языка — поцеловал его в ответ. Это просто, блять, нереально.       И проходит некоторое время, чтобы понять, что неверие во все происходящее превращается в неконтролируемый гнев к мисс Холлидей, ебаная обломщица. Это его первый трезвый поцелуй, его первый поцелуй с парнем, он только сейчас понял, что они только что добились первоначальной точки, как ебаная мисс Холлидей все обломала. Это несправедливо. Джерард сидит в автобусе и по дороге домой кипит от негодования и сексуальной неудовлетворенности.       Быть злым на протяжении долгого времени действительно утомительно, и в скором времени он почувствовал, как эта злость высушивает его изнутри, оставляя чувствовать себя плоским и недовольным. Возможно, то, что заставило их прерваться, привело мистера Айеро в чувства, и он наверняка благодарен, что дальше поцелуев с учеником не зашло. И, конечно, если это так, то надежды Джерарда упущены, и теперь все моменты с учителем — которого Джерард не ненавидит — будут неловкими и странными, и возможно, что Джерард может умереть от этой неловкости.       К тому времени, когда он ложиться спать, он измучен настолько, что даже не подрочил на мистера Айеро, который связывает его своим собственным галстуком. И это, по мнению Джерарда, является окончательным доказательством эмоциональной травмы.       Ебать его ебаную жизнь.

***

      Когда он проснулся, он понял, что боится идти на английский. Он думает, что стоит пропустить его еще раз, но он не знает, где может находиться мистер Айеро на этот раз, и это его убивает. Кроме того, он знает, что предыдущая игра в прятки от мисс Холлидей прошла успешно; поэтому самый безопасный план, вероятно, просто затаиться где-нибудь на некоторое время.       Конечно, иногда Вселенная бывает реальной сукой, но английский последним уроком никто не отменял, поэтому Джерард ходил весь день как на иголках и в состоянии нервного тика. Ему действительно не нравиться выходить на улицу, чтобы покурить во время уроков (постоянно ожидая, что из ниоткуда выйдет учитель и начнет ругать его за то, что тот курит на территории школы, его останавливает адреналин, который подпитывает его каждый раз, когда он крадется на улицу), но сегодняшний день стал исключением.       Он несется с обеда так быстро, что чувствует, как его бок начинает покалывать, и втискивается в узкое пространство за пожарной дверью школы. Есть другая, более широкая площадка, находящая рядом с главным входом в школу, вот где пасется большинство курильщиков, и именно поэтому Джерард старается его избегать. Как, блять, можно наслаждаться заслуженной сигаретой в особенно поганый день, когда он должен волноваться о поддержании неловкой светской беседы с другими людьми?       Здесь, на бетоне, валяются окурки, которые, он почти уверен, он не оставлял здесь, он замечает их, когда выходит на промозглый, влажный воздух. Он вполне уверен, что есть еще один или несколько человек, что используют это место в тех же помыслах, что и он, но до тех пор, пока он не видит их, он может с этим смириться.       Он вытаскивает почти пустую пачку из кармана своей толстовки с капюшоном и поджигает сигарету. Он уже чувствует себя лучше. Выдыхая дым, он чувствует, что готов предстать перед мистером Айеро. Он уверен, что сможет.       А потом дверь распахивается, и хорошее настроение Джерарда мгновенно исчезает. Он бросает сигарету (почти новую, думает он, практически умирая) и быстро давит ее каблуком, пытаясь выглядеть как модель примерного гражданина, которому просто нужно было выйти подышать свежим воздухом. Это, наверное, просто еще один студент, но он не готов рисковать.       Но это не другой студент.       Это мистер Айеро.       Джерард моргает, как кролик, пойманный фарами, и лицо мистера Айеро озаряется яркой, искренней улыбкой. И Джерард должен был что-то сказать, чтобы сбросить с себя это оцепенение, но ничто не приходит на ум, так все заканчивается тем, что он просто стоит с открытым ртом.       — Не волнуйся, я здесь не для того, чтобы спалить тебя за курением, — говорит мистер Айеро, закатив глаза с этой чертовой кривой улыбкой. Джерард смущен и напуган, и все это происходит одновременно и заставляет его голову пойти кругом.       Мистер Айеро вытаскивает пачку сигарет из кармана пиджака.       — Черт, — говорит он, — оставил свою зажигалку дома, могу я?..       Джерард нащупывает собственную зажигалку и передает ему.       — Почему Вы ругаетесь в моем присутствии? — спрашивает он, прежде чем может остановить себя. Это одна из многих вещей мистера Айеро, что смущает его.       Мистер Айеро не выглядит слишком уж испуганным на этот странный вопрос.       — Ну, — говорит он, — знаешь, ты это... — Он рукой описывает Джерарда (руки, о Боже, его ебаные руки). — Ты, — заканчивает он, и неудобная тишина повисает в воздухе. Мистер Айеро отдает зажигалку Джерарду, бормоча слова благодарности вокруг сигареты, зажатой в зубах. Джерард тянется рукой к зажигалке, но он так отвлечен ртом мистера Айеро, что та выпадает из его рук, падая на землю.       Блять, блять, блять.       Джерард падает коленями на холодный, влажный бетон, чувствуя, как кровь приливает к щекам, и хватает зажигалку. После того как он поднял ее, он резко поднимается и выпрямляется, стараясь смотреть на что угодно, но только не на мистера Айеро. Вместо этого он пристально разглядывает свои собственные отвратительные школьные ботинки. Он не думал, что это могло быть чем-то странным или неудобным, но он, видимо, был неправ.       Молчание становится невыносимым. Он должен что-то сказать.       — Итак, — начинает он.       — Слушай, — мистер Айеро говорит в тот же самый момент, когда и Джерард, и они оба замолкают. Джерард поднимает глаза, встречаясь со взглядом мистера Айеро, и его желудок переворачивается.       — Вы первый, — говорит Джерард. Его губы сухие, а голос звучит как отвратительное воронье карканье. Он не может понять, как это случилось.       — Хорошо, — говорит мистер Айеро, убирая сигарету в сторону. Его голос звучал стойко, но Джерард мог поклясться, что его руки слегка трясутся. Его глаза огромные и серьезные, и, Боже, Джерард никогда не хотел его целовать. — Вчера... то, что... случилось, я не должен был этого делать. Если ты хочешь, ох, сдать меня, я пойму, или если ты хочешь забыть об этом, знаешь, я пойму это тоже. Я не собираюсь тебя оценивать по-другому или...       — Но я не хочу, — перебивает его Джерард. Оба из этих вариантов — это шаг назад от того, что он хочет, а именно — иметь шанс по-настоящему поцеловать своего гребаного учителя английского.       Мистер Айеро смотрит на него с любопытством.       — Я не хочу сдавать Вас, — говорит Джерард. Его сердце просто, блять, стучит с невероятной скоростью, и он не может поверить в то, что делает. — И я не хочу забывать это. Разве что... То есть... конечно, Вы не должны, если не хотите, но... Ох.       — Джерард, — говорит мистер Айеро серьезно. Его права рука болтается; сигарета и вовсе забыта. — Я это и имею в виду. У меня руководящая должность, это было неправильно с моей стороны... я не могу.       — Но Вы можете, — настаивает Джерард. Какое-то шестое чувство подстегивает на все это, говоря ему, что он близок, просто ему нужно еще немного поднажать мистера Айеро, и тогда он начнет трескаться.       — Блять. Не поступай так со мной, Джерард, — говорит мистер Айеро, почти умоляюще, уронив сигарету и растирая ее ботинком по бетону. – Это несправедливо.       Он смотрит на Джерарда, такого безнадежно разорванного на куски, и Джерард просто падает камнем вперед и целует его, прежде чем он осознает то, что делает. Мистер Айеро удивленно выдыхает в рот Джерарду, и тот поддается внезапной панике — может быть, он понял все не так, как нужно было, может быть, мистер Айеро пытался ему мягко намекнуть отвалить, — но потом мистер Айеро начинает отвечать на поцелуй, облизывая кончиком языка контур губ Джерарда. Джерард чувствует тепло тела и сильные руки, что обхватывают его лицо, и он вспыхивает огнем. Его кожа как будто поет, искрится и светится во всех местах, где мистер Айеро трогает его.       Это так, так хорошо.       Губы мистера Айеро горячие со вкусом сигарет, и это, блять, опьяняет. Это как какая-нибудь важная новость, идущая прямо в голову Джерарда и заставляющая его чувствовать головокружение и слабовольность. Мистер Айеро сейчас нежен, медленно смакуя его губы, будто боясь спугнуть Джерарда, но этого недостаточно. Джерард с нетерпением открывает рот, позволяя языку мистера Айеро скользнуть в его рот и горячо столкнуться с его языком.       И... блять. Губы его учителя, руки его учителя в его собственных волосах, дыхание его учителя на его губах; зубы Джерарда прикусывают его губу. Джерард вполне себе уверен, что он выглядит как жалкая, мечтательная девочка, что влюбилась в мистера Айеро, и все равно бы был жалок, если бы тот не был учителем, но есть что-то секретное и виновное в том, что происходит между этими двумя, и это охуенно горячо.       Затем мистер Айеро выпутывается пальцами из волос Джерарда, хватая того за плечи и отталкивая к стене, и мысли Джерарда рассеиваются, как листья. Он чувствует, как мистер Айеро прижат к нему — жарко и душно. Он кусает губы Джерарда и хватает того за его уродливый школьный галстук, целуя грубее и глубже. Он как будто стал совершенно другим человеком: мягким, уверенным и почти хищным.       Джерард чувствует, как его тело податливо реагирует на прикосновения мистера Айеро. Он хочет это, Господи, такими способами, о которых он даже не думал, способами, о существовании которых он даже и не знал. Мистер Айеро низко рычит, что заставляет живот Джерарда щелкнуть. Он сделал это. Есть великолепный, талантливый парень, который может проложить путь в абсолютно любые штаны с помощью одной лишь улыбки, и есть Джерард, который один он заставляет его стонать так. Джерард чувствует себя влиятельным и опьяненным. Он знает не понаслышке про быстрый перепих с такими же неудачниками, как и он, но это что-то другое, что-то новое.       Это кайф, про который он никогда не знал.       Он выпускает непроизвольный рык из собственного горла, такой высокий, тонкий и нуждающийся. Мистер Айеро прерывает поцелуй и наклоняется, чтобы столкнуться со лбом Джерарда. Он тяжело дышит, его щеки немного покраснели, его зрачки расширены, губы распухли и обслюнявлены. Он похож на гребанный эротический сон, что воплотился в жизнь.       — Блять, — выдохнул он, его голос грубый и слегка хриплый, и этого достаточно, чтобы заставить дыхание Джерарда снова сбиться. — То, что я хотел бы сделать с тобой, будь у меня шанс.       Дрожь прошлась через все тело Джерарда, разливаясь горячей волной в низу живота. Это звучало как обещание.       — Я хочу, чтобы вы сделали это, — говорит он слабо. Он возьмет то, что даст ему мистер Айеро. Он смотрит вниз, а затем снова на мистера Айеро через опущенные ресницы. — Сэр, — добавляет он мягко. Он не знает, зачем он это сказал, но это не звучит нелепо, как должно было звучать.       Мистер Айеро стонет — так же бесстыдно и грязно, как стонал в одной из фантазий Джерарда, когда тот дрочил.       — Боже мой, — говорит он, глядя с жадностью на Джерарда. — Блять. Черт. Это самое горячее, что я когда-либо слышал.       Джерард опять вздрагивает, все еще ощущая эти острые боли в животе. Он никогда не обращал на это внимание прежде, и колючки собирается под его кожей, начиная неприятно царапать.       — Что... — начинает он и облизывает губы. — Что Вы хотите сделать со мной?       Он мысленно листает книжку возможностей, что мистер Айеро может с ним сделать, даже когда он говорит. Он хочет, чтобы мистер Айеро заставил его умолять, хочет, чтобы мистер Айеро удерживал его и заставил ждать, влюбить его в то, что он дал.       Мистер Айеро поглаживает пальцем щеку Джерарда, опускаясь вниз, слегка дразня шею.       — С таким симпатичным парнем, как ты, я не знаю, с чего начать, — бормочет он.       А потом звенит звонок с обеда, и они оба виновато опускают голову, проклиная звонок. Джерард чувствует себя более спокойным. Уголок губ мистера Айеро тянется вверх, снова изображая ту кривую ухмылку.       — В другой раз, — говорит он, и Джерард кивает с нетерпением, до сих пор не в стоянии здраво мыслить. Мистер Айеро поправляет галстук, проводит рукой по волосам и отступает к двери. Он открывает ее, затем оборачивается, смотря на Джерарда. — Кстати, — говорит он, сверкая другой разрушительной улыбкой, на этот раз немного игровой и грязной. — Меня зовут Фрэнк. Но я никогда не остановлю тебя называть меня «сэр».

***

      Голова Джерарда все еще вращается, когда он заходит в кабинет английского языка, минутой позже мистера Айеро — нет, Фрэнка. Боже, это странно. Это как с двумя разными людьми, как две стороны медали. Один из них милый, тупой учитель английского языка, а другой — татуированный гитарист с грязным ртом и несправедливо красивой задницей.       Диссонанс между этими двумя Фрэнками заставляет его конкретно углубиться в свои мысли. Джерард старается не обращать внимания на слова парня, что с энтузиазмом говорит о ямбическом гекзаметре, потому что это действительно сильно отвлекает, как и рот мистера Айеро.       Он чувствовал себя жалко, когда думал о том, как бы добраться до его губ, и он уверен, что мистер Айеро смотрит на него чаще, чем необходимо это делать. И Джерард задается вопросом: смотрит ли Фрэнк на него так же, как и он на него; его глаза, руки и губы помнят, как они чувствовались и какими были на вкус.       — О чем думаешь, Джерард?       Джерард дергается при упоминании своего имени, обращая на него внимание слишком поздно.       — Хм, — говорит он.       — Или Вы выпали из класса, вместо того чтобы слушать? — мурлычет мистер Айеро прекрасно невозмутимым тоном, приподняв бровь. — Задержись после урока.       Джерард понял только две вещи. Во-первых, мистер Айеро мудак. И во-вторых, он чертовски любит его.