Демон и Ангелы - Книга Первая (Новая Версия)

Сладкий… сон… Который, однако, неожиданно оказался нарушен. Лэнгли судорожно вздохнула и, поняв, что не спит, открыла глаза, которые тут же начало резать от недостатка отдыха. Когда она вдобавок обнаружила, что в комнату уже пробиваются первые лучи солнца, но на часах при этом было ещё минуты четыре до сигнала будильника, первые капли раздражения и негодования возникли сами собой. С несколько секунд посверлив электронный будильник взглядом, полным тоски и разгоравшейся ненависти, Шикинами резким движением приложилась затылком о подушку, осознавая, что заснуть не выйдет. Не выйдет. Не выйдет! Не выйдет! Не выйдет! Да, это всего несколько минут, но это были её несколько минут, так почему у Аски их отнимают? «Проснулась бы в установленное время, — подумала немка, — и всё бы было замечательно… Scheisse». Размышления были неожиданно прерваны звуком, донёсшимся откуда-то из-за стены. Аска замерла. Тишина. Но вот, стоило ей возобновить дыхание, как звук повторился, и она поняла, что это не бред: она слышала… собачий вой? В ту же минуту заорал будильник, по которому Второе Дитя от души долбанула рукой, дабы выключить. Всё, не время разлеживаться — время бодрствовать и держать ухо востро. У неё новое место жительства, новое окружение и новые обязанности. Новая жизнь… Однако, стоило немного неправильно согнуться, поднимаясь, как пилота Евы передёрнуло, и она застыла, схватившись за больное место на животе. Прошла одна секунда, другая, третья, и рыжеволосая девушка вдруг тряхнула головой. Нет… Не больное. Она встала как ни в чём не бывало. «Всё уже давно прошло, — сказала себе меж тем Лэнгли, - врачи сказали, что всё зажило».

***

Шикинами не могла точно сказать, была она удивлена или нет, но утром на кухне собралась практически та же компания, что и днём, а именно Первое и Третье Дитя, а также сама Аска. Лишь Кацураги отсутствовала, по всей видимости, отсыпаясь после вчерашнего (или она покинула квартиру ещё раньше). Икари стоял и хлопотал у плиты почти так же, как и вчера, а Рей готовила тарелки и столовые приборы. При виде того, как спокойно и размеренно они выполняют каждое действие, у Лэнгли в мыслях невольно мелькнула ассоциация с родственниками, которые живут друг с другом очень давно. Вчера она как-то этого не заметила, но вот сейчас это почему-то бросилось девушке в глаза. С одной стороны, все их действия, все движения были предельно просты и обыденны, но с другой, было в них столько взаимопонимания, что… Аска отмела ненужные мысли в сторону. Неважно, ей просто непривычно, вот и всё. Да и Лэнгли такое в жизни не понадобится, всё-таки, она сама по себе. И именно поэтому она — лучшая. Когда Шикинами подошла к столу, Рей только чуть поглядела на неё из-за плеча, то ли действительно не испытывая никакого интереса, то ли просто притворяясь. Пилот Евы-02 не знала этого, да и не хотела знать, ни к чему ей такие сведения. — Доброе утро, — тихо сказала она, отворачиваясь. — Hallo, Berlin, — нахально и флегматично одновременно поприветствовал рыжую Синдзи. — Яйца. Жареные. Будешь? — Я не из Берлина, — сухо отозвалась немка, недобро щуря свои голубые глаза. — И да, не менее двух. Сразу после этого установилось молчание. И Шикинами, пожалуй, нравилось это: пусть в её сторону периодически летели своего рода «колкости», но все они оказывались… очень короткими. А следом всегда шло что-нибудь действительно важное, на что Аске было не жалко потратить своё внимание. К ней, может, и не относились слишком хорошо, однако Лэнгли этого не требовала. Достаточно было обстоятельности. Впрочем, вспомнился один вопрос. — У тебя собака, что ли? — спросила с подозрением Аска. — Щенок, — лаконично ответил ей Демон, не отвлекаясь от сковороды с жарящейся на ней глазуньей. — И что, он по утрам вместо будильника подрабатывает? — Не самая тяжёлая для него обязанность. Собираешься в школу, офицер? Немка ответила с раздражением. — Нечего откладывать, сразу посмотрю, как начальство намерено убивать моё время. А ты бы либо собаку в более подходящие руки отдал, либо, что ещё лучше, ушёл бы вообще, раз хочешь питомником заниматься. Новый мяч, отправленный в ворота сыночка командующего. Может быть, вчера Лэнгли решила ненадолго уступить, но это вовсе не означает того, что она примирилась. Нет, немка не даст этим двум аборигенам расслабиться, это точно. Только не этим любимчикам, не заслужили они такого. Они пробились по связям, не иначе, так что Аска, все свои годы, пот и кровь отдавшая на тренировки, не станет терпеть подобный низший сорт рядом с собой! Пусть же теперь постоянно подвергаются проверке на прочность. Однако Шикинами заметила, что одного из них так легко не пробьёшь. Так зачем снова идти на подобную провокацию? Причина была проста: если Третий, как она и ожидала, почти не среагировал, то вот кое-кто всё же подал признаки жизни. Не прошло секунды, как стоявшая рядом Аянами метнула короткий строгий взгляд в сторону коллеги. «Есть попадание» — подумала, оставшись довольной. Пусть противокорабельная ракета «Немка» не вывела ни одного вражеского судна из строя, но зато она позволила оператору нащупать первое слабое место в чужом построении. И она, наверное, даже не подозревала, что, будучи в поле зрения чужих оружейных систем, её корабль всё ещё не получил ответный залп по одной причине: главному крейсеру, спокойному как морская скала, Лэнгли казалась не более чем ребёнком, бросающим камни в бескрайнее бурное море. — Мне кажется, Лэнгли, что твоя часть яичницы подгорела, — флегматично заметил Икари. — И да, капитан, я, может, и рад пополнению, но даже до места ушастого тебе далеко. Запах горелого и звук тарелки, впечатываемой в стол… Аска несколько секунд сверлила разноглазого парня пронзительным немигающим взглядом, пока не осознала в полной мере, что чувствует: запах подгоревшего завтрака, плюс невольно возникшие мысли о не лучшем вкусе оного смешались с горьковатым ощущением укола. Вражеский корабль всё-таки её контратаковал. Нет, хуже — её даже не атаковали. Её просто… Оттолкнули.

***

Стремясь временно отвлечься от негативных впечатлений, Лэнгли решила сфокусировать внимание на новой окружающей её обстановке. Хотя внешне она выглядела не очень миролюбиво, глубоко внутри девушка старалась не пренебрегать наблюдениями за ситуацией вокруг. У этого были свои причины. Так что новый день, при его не лучшем начале, всё-таки надо было потратить на своего рода сбор данных для «притёрки» к новым условиям. Именно этим Аска собиралась заняться, тем более, что ситуация сама к этому располагала. К примеру, ей уже посоветовали поторапливаться с подготовкой к школе. Сия несомненно ценная и важная рекомендация последовала сразу после недолгого завтрака, что вкупе с наблюдениями за поведением парочки местных пилотов наталкивало на вывод: скорее всего, здесь это сложившаяся за долгое время норма, негласный закон. Далее, общий сбор на площадке у лифта. Шикинами, будучи пока довольная своей успеваемостью, спросила, чего все встали. Неожиданно спокойный ответ показал, что спросила не зря. — Краткий инструктаж, — лаконично пояснил Икари. Аска издала смешок, уперев руку в бок. — Ну, любимчик? Не то, чтобы она сильно надеялась задеть этим сына командующего (хотя была уверена, что где-то у его терпения на деле есть предел), но вот кое-кто другой, пусть и едва заметно, всё же реагировал на эти колкости. И Лэнгли, быть может, сама не вполне осознавала это, но что-то ей нравилось в том, каким возмущением блеснули обычно спокойные красные глаза Первого Дитя, которая ничего не пропускала мимо. Тут, однако, последовал ответ в тон немке. — Внимай, Берлин, — издевательски ровно изрёк Третий, уловив, кажется, тихий скрежет зубов рыжей коллеги. — Как мы все знаем, террористы заглянули в большинство филиалов НЕРВ, в Германию в том числе, значит, об угрозе ты должна быть осведомлена. «Да… Должна…» — эхом отозвалось в голове у немке, которая сама не заметила, как изменилась в лице. Пришлось силой скинуть с себя оцепенение, пришедшее следом за словами папенькиного сыночка. «Надеюсь, любимчики этого не заметили, только этого мне не хватало, — с напряжением подумала Лэнгли, вернув себе способность рассуждать, — придурок разноглазый». Намёк на злость мелькнул в глазах немки, однако она не могла понять, заметили это пилоты Прототипа и Первой или нет. — В связи с этим, — продолжил объяснять Икари, — во-первых, есть свои правила передвижения, связанные с системой охраны. Во-вторых… Он выдержал короткую паузу, заставив тем самым Шикинами навострить ухо. Обычный приём. — Правила распределения снаряжения. Тут парень чуть задрал край специально, как оказалось, не заправленной в брюки рубашки, и виду Аски предстал пистолет, помещённый в кобуру для скрытого ношения. Всего секунда, и край рубашки опускается назад, а кобуры как будто не было. Впрочем, теперь Второе Дитя не покидала мысль о том, что пистолет там был, вдобавок девушка вспомнила о моменте первой встречи, когда Третье Дитя вообще с ремнем наподобие полицейского перед ней появился. Потом Икари спокойно вставил в ухо капельку наушника. — Рация, — коротко пояснил он, вдобавок продемонстрировав микрофон на воротнике. — Рей? Аянами ровным отработанным движением сняла с плеча рюкзак, открыла одно отделение и продемонстрировала тихо переваривавшей это всё Шикинами… аптечку. — Часть здесь, — сказала она, закрывая рюкзак. — А часть здесь. Она похлопала себя по плечам, намекая, видимо, на скрытую под формой заначку. На этом, похоже, всё закончилось, а слово вновь взял Икари. — На улице и в общественных местах делаешь вид, что ничего этого вообще не существует, а мы не при делах, если только ситуация не будет требовать обратного. Всё поняла? Помолчав некоторое время и окончательно собравшись с мыслями, Аска непонятно посмотрела на коллег. — А СБ, я полагаю, здесь совсем никакая? — Лэнгли, ты же офицер? — спросил Синдзи. — Вот сходи к начальству, конкретно в отдел безопасности, и спроси сначала, сколько денег на них выделяют, а потом… Потом, сколько их ребят осталось в торговом центре в день нападения. Твоё же мнение на этот счёт здесь никого не волнует, мы тебя ознакомили с порядком, а не спрашивали наставлений. Теперь возьми на заметку следующее и учти, что это не совет: носи с собой какую-нибудь аптечку тоже, просто про запас. Это не слишком тяжело, так что не сломаешься. От того, с какой серьёзностью сыночек это говорил, Шикинами попросту не смогла сдержать смешка. — И что, вы думаете, вас это как-то спасёт? Её голос прямо сочился сарказмом. — Во время нападения не хватало именно бинтов и патронов, — без эмоций констатировала Аянами. — Это если не считать грамотного охранения, — добавил Демон. — Мне, лично, не хватало ещё оружия под рукой, а так практика показала, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Хочешь, чтобы безопасники смогли в случае чего тебя спасти? Окажи милость, облегчи им работу: умей содействовать. Новые колкости и возражения потонули у Шикинами в горле. — Принято… — холодно произнесла она. Услышав это, Икари коротко посмотрел на часы. — Завязываем с разговорами и выдвигаемся. — Эй, ты тут самый главный, что ли? — недовольно спросила Аска. К удивлению, наверное, как немки, так и Синдзи, ответ пришёл совсем не со стороны Демона. — Вы либо садитесь в машину сопровождения, либо не садитесь… — предельно спокойным, но вместе с тем отнюдь не мягким голосом проговорила Аянами и выдержала паузу. — Берлин. Последнее добило всех присутствовавших. Окончательно. И Рей, что самое смешное, похоже, этого даже не понимала. Где-то с десяток секунд Лэгли просто вслушивалась в тишину пустоты у себя в голове, и только Икари подумал: «Я испортил сестру».

***

Транспортировка до школы проходила без лишних разговоров, тем более, что Аска ехала в другом автомобиле. Зато появилось время подумать над тем, что немка уже отметила, но другое дело, что все эти размышления отнюдь не улучшали ей настроение. Если в день прибытия у неё ещё оставалась какая-то эйфория от первой самостоятельно одержанной победы над Ангелом, которая заставляла её ощущать превосходство над прочими, то сегодня… Сегодня всё было уже как-то иначе. И крепло с каждым часом какое-то неприятное чувство, словно камень на сердце лежит. Впрочем нет, ерунда это всё. Просто усталость и раздражение, обычное дело для Шикинами, тем более, что надо, вдобавок, плестись в местную школу, и это после того как она, уже получившая в свои 14 капитана, окончила университет, а это высшее образование. Высшее, будь оно неладно! Хотя, чего она ожидала?.. От этих-то начальничков в кабинетах. Что Германия, что Америка, что Япония, — всё одно: вместо того, чтобы заниматься по-настоящему важным делом, сии господа, сидящие в своих удобных мягких креслах, будут выдумывать всякую ерунду. «Лэнгли, ты же офицер? В штабе ориентируешься? Вот сходи к начальству» — вспомнились вдруг слова сыночка. Шикинами сначала даже сама не поняла, с чего это ей вспомнилось, но тут как наяву вновь послышался этот демонстративно-холодный тон. После такого количества времени, когда немка уже почти забыла об этом, мозг внезапно зацепился за два конкретных места: «Лэнгли, ты же офицер? Вот сходи к начальству». Пилот замерла, вперив взгляд куда-то вперёд. У неё в глазах, кажется, помутнело. Помутнело от того, что она осознала, каким тоном этот отброс произнёс те слова. Ей срочно понадобилось взять себя в руки, чтобы не показать резко нахлынувших эмоций в присутствии охраны. Кисти против воли сжались в кулаки… Может, кто-то это и заметил, но виду никто не подал. На ум лезли всевозможные ругательства, причём к немецким девушка активно начала прибавлять японские. В целях лучшей адаптации, а также для того, чтобы занять разум хоть какой-то деятельностью. Этот любимчик попал сюда только потому, что его папочка — командующий. И эта красноглазка крашенная не лучше, слышала Шикинами о ней! И вот эти двое её, выходит, поставили в ряд с… со всеми этими кабинетными гадами. Автомобиль затормозил. — Приехали. Гнев утих… Только ярость продолжила клокотать внутри. — Ясно, — коротко отозвалась Шикинами и стала выбираться из салона авто на выход. Она им ещё покажет.

***

Окинувшая класс пристальным взглядом Хикари убедилась в том, что большая часть учеников уже сидела на местах. Большая часть из тех, что остались… Где-то глубоко внутри старосте захотелось тяжко вздохнуть. Но она не вздохнула — даже не подала виду, что хочет это сделать. Тем более чего ещё можно ожидать, когда сначала здесь разворачиваются баталии с пришельцами, а потом к этому прибавляются ещё и теракты? Иногда Хораки казалось, что этот город от раза к разу трясёт всё сильнее. Видя же, как остальной народ всё убывает и убывает, она понимала, что её сомнения небеспочвенны. Да ладно бы были только сомнения — сомнения бы она как-нибудь пережила, громко накричала бы на них (в своей излюбленной манере) и задвинула в дальний угол, чтобы не мешались. Но вслед за всем начало крепнуть в душе кое-что ещё… Страх. Пальцы без привычной хозяйской крепости скользнули по негладкому корешку журнала, который в следующую секунду девочка чуть не выронила. Всполошившись из-за внезапно обнаружившейся невнимательности, Хикари тут же прижала тетрадь к себе, хоть ещё и не до конца осознала, что вообще послужило причиной подобного. Она спешно осмотрелась по сторонам в надежде на то, что никто не обратил особого внимания на эту совершенно не характерную для неё оплошность. — Староста, — мигом выдернул её из беспокойных мыслей знакомый голос. Похоже, Хораки обернулась на звук быстрее, чем сама на то рассчитывала. В класс вошёл по-армейски коротко подстриженный загорелый парень спортивного телосложения, в кои-то веки заявившийся в школу в форме. Хикари невольно задержала взгляд на его лице, ловя себя на мысли о том, как кардинально изменился бывший хулиган за какие-то три-четыре месяца. В частности, сильно изменились его глаза: «украсившиеся» алой сеточкой лопнувших неизвестно когда сосудов, растерявшие былой огонёк нахальства и всё чаще смотревшие на мир с какой-то грузной усталостью. …Судзухара молчаливо прошёл мимо одноклассницы. Только тогда до девочки дошло, что она ему ни слова не сказала в ответ. Хораки как током ударенная резко развернулась в сторону шествовавшего к своему месту курсанта, чтобы окликнуть его, но как назло чуть не запнулась на первом слове. «Тодзи» — хотело сорваться у неё с языка и не сорвалось, подобием связавшей рот каши оставшись внутри. Вдохнув и выдохнув, староста всё-таки нашла в себе силы окликнуть юношу. — Судзухара! Хикари по привычке ожидала услышать что-нибудь вроде раздражённого «Чё?» со стороны одноклассника, когда увидела, как его плечистая фигура останавливается на полпути к парте. Однако не услышала. Только в очередной раз поняла, что до сих пор не привыкла к этому. — Да, староста? — спокойно отозвался вместо этого Тодзи, наполовину обернувшись к девочке. — Икари с Аянами скоро будут? На грубоватое загорело лицо наползло выражение неподдельного недоумения. — Да как всегда, вот-вот должны явиться. Сама знаешь. На последних словах он кивнул на настенные часы, висевшие над доской. Хикари беззвучно сжала зубы… «Судзухара, — подумала она, — ни понимания, ни такта… Дурак дураком!». Короткая вспышка гнева охватила школьницу неожиданно для неё самой. — Ничего я не знаю, — довольно резко ответила она, сердито нахмурив брови. — Я уже не помню точно, когда это вы в последний раз всё по расписанию делали, что вы есть в классе, что вас нет. Вы хотя бы к контрольным готовитесь? — Тише, староста, тише, — вот теперь Тодзи заметил какую-то необычную раздражённость одноклассницы и опешил. — Чего взъелась-то? Всё мы подготовили, по крайней мере, Икари с Аянами, они ж вообще сроду слабины не давали. А ты б отдохнула, что ли, а то вон, бледная вся. Судзухара зря сказал последние слова. — Что?! — окончательно понесло её. — Судзухара, дурак, думай хотя бы, прежде чем говорить! Марш на своё место! Осознав, что последние шансы успокоить непонятно с чего взбесившуюся Хораки растворились на глазах, Тодзи действительно поспешил занять своё место от греха подальше. Как только у Икари всегда получается избегать подобного? Или у этого прохвоста, Кенске, покинувшего их не так давно?.. Случайно задав себе вопрос про друга, Тодзи вдруг понял, что раньше ведь он почему-то не додумывался спросить очкарика об этом. Только когда того не оказалось рядом, он как-то резко ощутил нехватку… общения со своим. Недостачу. Теперь поздно: самому надо вертеться. А ведь курсант вспомнил, что хотел предупредить Хикари о возможном скором пополнении в классе, однако как это сделать? Нет, нечего в печку голову совать, раз искры летят. После такой перепалки стоило подождать, пока девчонка не остынет, проверено. Вдруг внимание Судзухары оказалось отвлечено компанией в лице Икари и Аянами. Все тут же обратили на них свои взоры по одной простой причине: с ними в класс зашла новая, никому не знакомая персона. Заплетённые в два хвоста светло-рыжие волосы, выдававшее в неизвестной европейку, в целом надменный вид и как-то странно сочетавшиеся с отталкивающим хищным взглядом голубые глаза — такова была внешность вновь прибывшей особы, в которой Тодзи признал описанное Демоном Второе Дитя. Да и не признать в паре ярко-алых «заколок» пилотский нейроинтерфейс было затруднительно, учитывая, как успел натереть резервисту макушку этот «тайваньский ободок». Хикари растерянно посмотрела в его сторону, в ответ на что курсант лишь развёл руками в стороны. Что ему, в конце концов, трепаться на каждом углу о том, что у них новый действующий пилот? Едва все собравшиеся пилоты успели перекинуться друг с другом короткими приветствиями, прозвенел звонок, так что Судзухара даже не познакомился с этой новенькой. Ему, впрочем, не особо этого хотелось после получения характеристики, данной Второй от «старшего брата». То же, как немногословная рыжая особа только посмотрела на Четвёртое Дитя, уже говорило о многом. Так или иначе, всё равно сейчас новенькая должна будет по традиции представиться, избавив таким образом спортсмена от лишних формальностей в будущем. Чуть прокашлявшись, давно севший на своё место учитель по обыкновению своём оглядел класс и заговорил: — Класс, внимание! Встречайте нового ученика, — тут он через очки посмотрел на Второе Дитя. — Шикинами, представьтесь. По затихшему в минуте ожидания кабинету разнеслись звуки коротких торопливых шагов, и к доске вышла Аска. Что интересно, выражение надменности вмиг куда-то пропало с её лица, уступив место чему-то вроде маски, за которой никто не мог понять, что на самом деле творится на уме у этой европейки. — Шикинами Аска Лэнгли, — разорвал тишину звонкий голос девушки. — Я совсем недавно прибыла сюда из Германии, так что Япония для меня — пока ещё новое место жительства. Больше ничего рассказать о себе не могу. У вас есть ко мне вопросы? Кто-то очень-очень тихо усмехнулся, а кто-то беззвучно смеялся, скрываясь за спинами сидящих впереди одноклассников. Раздумывавший над чем-то учитель недовольно жевал губы и чуть хмурился. Многим казалось, что в воздухе буквально повисло смутное ощущение того, что когда-то ученики уже видели похожую картину. Кому-то тяжким камнем легла на душу ностальгия, а кто-то легко посмеялся. Никто пока не заявлял об этом во всеуслышание, однако все точно были уверены в том, что кого-то новенькая смутно напоминает. В связи с этим один ученик не удержался и задал «провокационный», как он считал, вопрос: — Аска, а зачем ты сюда приехала? — Предложила старшая подруга. Здесь хорошие перспективы. — А ты тоже пилот? — вдруг, даже не подняв руки, спросила какая-то девочка. Обратившая на неё свой взор Лэнгли неуловимо изменилась в лице. В её глазах блеснул ледяной огонь. — Я не думаю, что вам действительно интересно это знать. Всё… Эффект дежавю был закреплён окончательно и бесповоротно. После урока Хикари поделилась единственными впечатлениями, сложившимися у неё от новенькой: — Она какая-то… напряжённая и закрытая, — негромко сказала она подругам.

***

Несколько скучных уроков да кучка детишек в школьной форме, которые толком не осознают, что вообще происходит. И именно на это Шикинами должна была тратить первую треть своего дня по приказу начальства. Немка лишилась последнего, что оставалось у неё от хорошего настроения. Но по крайней мере, не такие это уж и большие потери. Учебную программу, общие сведения об обстановке в школе (за исключением самого необходимого), а также разной степени продуманности попытки завести разговор со стороны посторонних лиц Аска успешно проигнорировала и отразила. Девушке не нужны здесь ни дела, ни знакомства — без этого проблем хватает. После увиденного для Второго Дитя вообще приобрела смысл идея всерьёз подать прошение об освобождении от посещения школы. Она лучше будет тратить больше времени на тренировки, чем ходить да заниматься непонятно чем, иначе же выходит бессмысленная трата рабочих сил. С местных простаков, конечно, спросу не было, не всем же заканчивать ВУЗ как ей в свои 14? Так что они пусть ходят, растрачивая себя впустую на совершенно ненужные дела. Но не она. Она хочет… Нет, она должна становиться сильнее! Она пилот, она лучшая, она это заслужила! Её взяли на это место не потому, что она чей-то родственник… в отличие от некоторых. И она уж точно не «призывник» типа этого Судзухары (или как там его?). Хотя к нему, надо заметить, Лэнгли оказалась готова проявить хоть какое-то снисхождение, в отличие от его более опытных коллег. Причина этому была довольно простая: на его назначение не повлияли связи. Тем не менее, в его судьбе свою роль сыграл случай, плюс этот обычный резервист в принципе очутился здесь недавно по сравнению с прочими, так что никакого уважения к нему Аска не испытывала и подавно. На этом новая порция свежих впечатлений заканчивалась, как заканчивалось и время пребывания в этом никчёмном месте под названием «школа». Зато изучение обстановки продолжалось, и сейчас как раз наступал новый этап. Из учебного заведения пилотов вновь забрали, перебросив на автомобилях до НЕРВ. Непосредственное сопровождение закончилось, по сути, только на территории Геофронта, и хотя пилот Второй не могла сказать, что подобное её сильно радовало, она всё-таки понимала: лучше так, чем никак. Один раз немка уже испытала на себе последствия от недостатка охраны, повторять не хотелось. Ощущение боли её не покидает до сих пор. Во время спуска на эскалаторе сынок командующего завязал новый разговор: — Как ты догадываешься, школа — сущая мелочь, которая во многом ничего не значит по сравнению с тем, что действительно надо делать каждый день. — Удивите меня и покажите, что вы хоть чем-то полезным здесь занимаетесь. — А кто сказал, что школа бесполезна? — хмыкнул Икари. Лэнгли невольно фыркнула. — Вот только строить из себя большего дурака, чем ты есть на самом деле, не надо, — язвительным тоном сказала она. — Что? Действительно боитесь, что вылетите из школы за неуспешно сданные экзамены? Или что Ангелы обязательно оценят, какие отметки у вас в журнале? Рей, стоявшая где-то позади, уже привычным образом метнула в сторону Шикинами короткий недовольный взгляд. Тодзи же отвернулся и проворчал что-то в сторону тёмной бездны, разверзшейся под эскалатором. Всё-таки, эта новенькая из Германии и впрямь являлась до ужаса мнительной. Не соврал Икари: выскочка в чистом виде. Однако Демон в ответ на всё лишь едва-едва ухмыльнулся. — А кто сказал, что она этим полезна? — спросил он. Один вопрос… И Лэнгли, было углядевшая в этом глупую претензию на загадочность, вдруг напряглась из-за одной детали: общая обстановка вокруг неё как-то неуловимо изменилась. Она не сразу поняла, что случилось, но потом сообразила, что изменились лица пилотов. Как-то внезапно пропали все посторонние эмоции с их лиц, изменился взгляд, поза и прочее. Словно исчезла изначальная заинтересованность, и они вместе успели уже сойтись в каком-то едином мнении, только вот Аска не успела заметить, когда это случилось. Они же всё время стояли рядом с ней, а немка готова поклясться, что даже никаких значимых переглядываний не увидела. Так когда же?..

***

Через некоторое время группу оставила Рей, ушедшая в раздевалку. У неё сегодня были тестовые испытания по ускорению запуска Нулевой, так что основные силы научного и технического отделов оказались заняты, а остальные пилоты там были ни к чему. Итого, Дети со Второго по Четвёртое отправились дальше, между делом знакомя Шикинами с бытом на подземной базе института. — В целом, тренировки раскиданы по разным дням недели и делятся на два вида: те, что с Евой, и те, что без Евы, — спокойно разъяснял всё Икари. — Вторые, вдобавок, бывают теоретическими и практическими. — Со всем ознакомлюсь постепенно, выходит? — Верно. Поскольку научники сейчас занялись Аянами, мы, дабы праздно не шататься по нашему второму дому, направляемся в одно очень интересное место. — Здесь есть такие? В голосе рыжей слышался намёк на иронию. Демон лишь многозначительно переглянулся с Судзухарой, ничего не говоря. А через некоторое время до ушей всех троих стали доноситься звуки, похожие на хлопки, которые очень сильно напрягли Второё Дитя. — Мы что, мимо стрелкового клуба какого-то проходим? — спросила она, попытавшись скрыть беспокойство за маской сарказма. — Не мимо, — коротко бросил впервые заговоривший с ней за всё время Тодзи. Шикинами оказалась поражена тем, что этот курсантик осмелился что-то ей сказать, хотя внешне лишь презрительно прищурилась. Когда же они стали спускаться в место, где хлопки и трескотня стали звучать громче, немка немного опешила от того, что осознала смысл слов резервиста. — Как заметил наш крепко сложенный друг, — подал голос даже не глядевший в сторону Аски Демон, — мы идём именно что в «клуб», а не мимо него. Добро пожаловать в тир, капитан: верное пристанище не желающих пинать балду пилотов, беспокоящихся о своей обороне сотрудников и, конечно же, добросовестных охранников. Икари уже собирался продолжить свою «речь», в действительности не испытывая интереса в отношении возможной реакции Второго Дитя, однако он неожиданно испытал нечто вроде «укола» тревоги. Это был эмоциональный сигнал, донёсшийся со стороны шедшего чуть позади Судзухары. Пилот немедленно развернулся и увидел, что с Лэнгли было что-то не так: та заметно побледнела, а взгляд её глаз беспокойно перескакивал с одного объекта на другой. — Э, Берлин, ты чего? — спросил, спешно остановившись, Синдзи. Тодзи встал с ним плечом к плечу, не скрывая растерянности. Кажется, Шикинами поняла, что к ней обращаются с вопросом, но как-то не смогла сходу ответить. Дышать, внезапно, стало необычайно трудно. Шумовое нагромождение из непрерывно раздающихся друг за другом выстрелов давило ей на перепонки и мешало сосредоточиться, вводя в замешательство. Мозг пытался проанализировать, что происходит, но вместе с этим ему что-то, казалось, мешало: стрельба; стрельба; стрельба; тревога; блок. Невольный повтор. Стрельба, стрельба, стрельба; тревога; блок. Что-то шевельнулось в памяти… Стрельба. Стрельба. Стрельба… Тревога… Пауза… Тишина. Боль. Девушка сама не заметила, как закрыла глаза. — Со мной всё нормально, — через силу процедила она сквозь зубы, отворачиваясь от ребят. — В другой раз к вам загляну. Развернувшись, Аска поспешила на выход, стараясь спрятать настоящие эмоции за маской злобы. Пальцы до побелевших костяшек впились в воротник школьной рубашки в попытке расстегнуть тугие пуговицы. Чёртовы отбросы, додумались же выбрать место… Чтоб их. Мысли едва вязались друг с другом, но немка заставляла себя держаться до последнего, занимая разум руганью и обвинениями в адрес некомпетентных пилотов. В таком состоянии она покинула тир.

***

— Аники, это чё, блин, такое было? — спросил не на шутку встревожившийся Тодзи. Синдзи без эмоций посмотрел вслед пошатывавшейся немке. Как-то не по-доброму блеснул его синий глаз. — Слушай, Тодзи, — серьёзным тоном обратился он к резервисту, глядя тому в глаза. — Приводи мозги в порядок и дуй к дежурному. Отрабатываешь сегодня как всегда, понял? Касательно же Берлина… Он выдержал паузу. — Послеживай за ней, но не больше. Не ввязывайся ни в какие конфронтации и вообще привлекай к себе как можно меньше внимания. Я с Кацураги поговорю. Более-менее обдумав всё, Судзухара кивнул. — Принял, братан. Смотреть, но не шелестеть особо. — Приступай. Решивший не тянуть резину смуглолицый отправился к Моррис, у которой сегодня была смена. Ему предстояли упражнения с пистолетом.

***

Лэнгли устало помассировала веки, после чего открыла глаза и посмотрела себе под ноги. Едва выбравшись из проклятой дыры под названием «тир», она направилась как можно дальше от него. Девушка не прошла — она практически проползла несколько разных поворотов, прежде чем этот кошмарный шум, вогнавший её в состояние стресса, перестал доноситься до её ушей. На некоторое время Аска осталась в тишине, и, что характерно… она даже перестала негромко ругаться себе под нос и смачно проклинать аборигенов. Потому что исчезла потребность в перебивании внешнего шума внутренним. Теперь оставалось ещё как-то прийти в себя, только вот, к сожалению, это было легче сказать чем сделать. Вдруг сбоку послышались чьи-то мягкие неторопливые шаги, и немка резко повернула голову на звук. Стоило ей это сделать, как лицо само собой перекосило от раздражения. — Warum starrst du?* — грубо бросила она. — Иди куда шёл. — Для начала объясни, что за хрень с тобой случилась, — прозвучал до неприятного ровный голос в ответ. Это не вопрос — это требование. — Ты дурак? Я же сказала, дуй отсюда. Шикинами демонстративно отвернулась: и так нелегко, а теперь её ещё этот идиот пришёл нервировать. На прочность испытывает, может? В рыжей голове проскочила уже давно зревшая мысль о том, что неплохо будет познакомить самодовольное лицо этого сыночка командующего с подошвой её обуви. Наверняка сразу «оживёт». Однако размышления оказались прерваны в ту секунду, когда парень непонятно как материализовался прямо перед Вторым Дитя. Она даже слова не успела сказать, когда диван под её пятой точкой неожиданной покатился куда-то в сторону вместе с сидевшей на нём девушкой. — Scheisse! — выпалила она, почувствовав, что сердце чуть не вылетело у неё из груди. — Икари, ты идиот?! Она пулей вскочила с чуть не опрокинувшегося заодно с ней дивана и застыла в паре метров от Икари, уподобившись сжатой пружине. Взгляд голубых глаз бешено скакал от дивана к пилоту Первой и обратно, а мозг пытался понять, как этот придурок смог пнуть диван на такое расстояние? Демон же стоял напротив и выжидающе смотрел на Лэнгли. Что? Что с ним не так, чёрт подери? Чего он хочет?! Теперь уже Шикинами была вне себя от бешенства, потому что она только-только успокоилась! Но тут пришёл он и испортил всё. Снова. Как будто всех предыдущих разов ему было мало. Неужели ему так нравится отравлять ей жизнь? Отравлять одним своим существованием? У Аски снова мысли едва-едва вязались между собой, она была взбудоражена. — Ну?! Чего ты на меня пялишься, скажи хоть что-нибудь, а?! Её захлестнула волна бешенства от того, что кто-то пытался запугать её. Однако тут Икари как будто что-то в ней увидел… — Запомни вот что, Лэнгли, — сказал он, изменившись в лице, — можешь ходить с надменным видом, можешь отпускать колкости через каждые полслова, хоть журнал свой открой, чтобы еженедельно номера со всем этим выпускать, мне плевать. Всем плевать. Но вот если это дерьмо неожиданно даст о себе знать в какой-нибудь неподходящий момент, будь то бой или какая-нибудь ЧС, знай: на тебя мне плевать, если сдохнешь, поплачут о тебе только какие-нибудь родственнички да Кацураги. Но… Синий глаз Третьего Дитя зловеще блеснул. — …если из-за тебя погибнет кто-нибудь из наших, тебе живой из боя точно лучше не возвращаться. Потому что, если это случится, я тебя не просто убью, я тебя сживу. Любишь пилотировать, да? Я тебя лишу пилотирования, понятно? А после пилотирования и всего остального, хотя догадываюсь, что первого уже будет достаточно, не правда ли? Шикинами слушала со стеклянными глазами. С виду могло показаться, что она ошеломлена, но… Внутри неё кипела ярость. И страх. А Демон чувствовал это. — Ублюдок, — произнесла она неживым голосом. С каждой секундой её самообладание таяло всё быстрее. А вот Синдзи в кои-то веки расщедрился на эмоции. Главным образом, на презрение. — Ты тут всего пару дней, но я тебя уже насквозь вижу. Разбирайся с этой дурью в своей голове либо проваливай. У меня всё. Он уже развернулся, чтобы уйти, но тут немка с криком «Стой!» понеслась к нему. Сократив где-то половину дистанции и набрав скорость, она вложила всю накопившуюся боль и злость в удар ногой. «Этот засранец должен со мной считаться!» — чем-то таким руководствовалась ничего не видевшая от красной пелены на глазах Аска. Но каким было её лицо, когда она судорожно выдохнула от внезапной остановки и увидела, что проклятый сыночек… просто остановил её удар рукой, перехватив ногу в районе ступни. Секундой позже они встретились взглядами: ошеломлённый у Лэнгли, и пугающе безразличный — у Икари. А потом девушка почувствовала, как её с издевательской лёгкостью дёрнули вперёд, чуть не вывернув ногу и заставив полететь на пол. Падать Шикинами, в принципе, умела, так что никоим образом не травмировалась, однако не это было главное. Только она приземлилась на пол своим мягким местом, как прямо перед ней выросла нога обидчика. Рыжая подняла полные ненависти глаза на Демона. Тот смотрел на неё сверху вниз. Не говоря ни слова и лишая тем самым немку последней возможности придумать хоть какой-то ответ, он удалился прочь, оставив девушку одну. Та ещё несколько минут сидела посреди коридора, глядя ему вслед и задыхаясь от гнева и чего-то ещё. Чего-то горького и неприятного, с болью подступавшего тяжёлым комом в горле. У неё в голове всё крутились слова пилота Первой. Потом Второе Дитя окончательно стала не в силах сдерживать себя: из глаз проступили слёзы.

***

Синдзи отряхнул ладони. Настроение было не очень. Он изначально планировал просто сходить и проверить, живо ли вообще это порождение немецкого отделения НЕРВ, по возможности узнав, что творится в её дурной голове. Но своим поведением та, по сути, просто поставила его перед необходимостью сделать то, что Демон в итоге сделал. Если она просто заявляется сюда с непомерным гонором и багажом грубых колкостей на манер неотесанного гайдзина, это одно — это почти не делает погоды и, на самом деле, легко решаемо. А вот если у неё какие-то психологические проблемы, и она, вдобавок, их скрывает, это уже совсем другое дело. Это охренеть насколько другое дело, по мнению Икари-младшего, потому что, несмотря на наличие проблем с психикой у него, он давно научился держать их в узде. Лэнгли же неуправляема. Перед мысленным взором вдруг опять проскочил образ смятённой Шикинами, опрокинутой им на пол. Икари не спорил с собой — это действительно было нужно сделать, потому что иначе нельзя: слов немка не понимает. Меж тем позицию донести надо. Однако что-то его в этом моменте неприятно покоробило… В деталях вспомнился взгляд, которым Вторая смотрела на него, осознавая свою беспомощность. Смотрела снизу вверх. Как он когда-то. Когда-то очень давно… Ему не понравилась проведённая параллель. Демон отставил ненужные мысли в сторону, его путь лежал прямо в кабинет Кацураги. Вот, собственно, и он. Предварительно постучавшись и получив разрешение, Синдзи зашёл внутрь. — Привет, Син, — сказала, не глядя, Мисато, что-то печатавшая на ноутбуке. — Ты по делу? — К сожалению. — Говори конкретно, я тебя слушаю. Взгляда от экрана Кацураги, может, и не оторвала, но бить по клавишам стала заметно медленнее. Икари решил не заходить издалека: — Лэнгли нестабильна, хочу её личное дело. Процесс печатания резко прервался. Мисато серьёзно посмотрела на Синдзи. — А поточнее? — Только что попробовали сводить её в тир. Она выскочила оттуда, не дойдя до дежурки, бледная как поганка и задыхающаяся, словно астматик после кросса. На контакт не идёт, после приступа была крайне агрессивна. У меня всё. Установилось тяжёлое молчание. Сказать, что Кацураги оказалась озадачена, значит, не сказать ничего. Степень той ответственности, что столь внезапно свалилась ей на плечи, могла, возможно, сравниться с таковой во время боевой операции. — Слушай, у меня сейчас на руках этого дела нет, — взяла наконец слово подполковник, — но я тебе и без этого могу сказать, где стоит искать причину: день нападения, конкретно атака на наш филиал в Германии. Я помню сообщения о том, что Аска получила огнестрельное ранение. Наступила короткая пауза. Икари, внимательно слушавший и наблюдавший за офицером оперативного отдела, не мог не заметить, что Мисато сильно напряглась. Ей было тяжело говорить о том, что у неё на уме. — Знаешь, Син, — продолжила разговор Мисато, — я ведь познакомилась с ней ещё до Токио-3, ещё в начале своей службы в НЕРВ. Германия была для меня точкой старта. Поделюсь с тобой как со взрослым человеком: она ещё тогда мне не понравилась. И всё же известие о том, что её всё это задело, я восприняла тяжело… Но поделать ничего не могла. Кацураги ещё раз ненадолго прервалась и взглянула на молчавшего Демона, как бы убеждаясь, что он и вправду слушает. — Я насторожилась из-за того, как сумбурно прошло её прибытие, однако сразу так ничего и не заметила. И осталась уверена в том, что в Германии с ней поработали должным образом. Похоже, теперь Кацураги закончила и больше ей добавить было нечего. Синдзи обдумывал услышанное. Желания критиковать близкого ему человека мутант не испытывал. — Не твоя вина, Мисато, — спокойно сказал Демон. — И я ничуть не хочу тебя успокоить, потому что успокаиваться сейчас как раз не время, но вина действительно не твоя. Что было в Германии, то в Германии. — Что ты собираешься делать? — спросила Кацураги, попробовав принять более бодрый вид. Синдзи спокойно сложил руки на грудь. — Лично я — ничего. Пусть с этим разбираются мозгоправы. Но вот если из-за неё что-нибудь накроется, тогда тебе лучше не знать, что я сделаю с Лэнгли. Вид Демона говорил сам за себя, так что Кацураги лишь устало вздохнула. — Кстати, — протянула она, — раз я всё равно отвлеклась, то есть новость для тебя и Рицко: есть новости по нашему запросу к частникам из ОПК. — М? — Образец орудия скоро придёт, так что пусть Акаги уже начинает готовить техотдел. Пилот с довольным видом потёр руки. — Что ж, меня из-за них чуть не продырявили этой хренью, пусть теперь расплачиваются. — Я вот не понимаю, тебе что приятнее: то, что тебе скоро новую игрушку завезут, или то, что мы у этих наглых рож её спёрли? — Мне приятно всё, Мисато, поскольку я люблю новые смертоносные девайсы и не люблю устроивших всё это толстосумов в равной степени. Пусть продают всё и вертятся как белки в колесе. На этом оставлю тебя. Пилот уже собрался было покинуть кабинет подполковника, однако та остановила его коротким окликом: — Синдзи. Демон остановился почти в самых дверях и обернулся, встретив пристальный взгляд со стороны Кацураги. — Я тебя очень прошу… Не убей Аску в конец. Поразмыслив, Икари ответил: — Постараюсь, но пусть не даёт мне повода. Он наконец ушёл. Мисато же, откинувшись на спинку кресла и сложив руки в замок у рта, задумалась. Вскрылась очень тяжёлая проблема, её теперь надо было как-то решить. Это, в свою очередь, действительно требовало усилий не менее серьёзных, чем при проведении военной операции. Кацураги даже стало преследовать навязчивое ощущение наподобие того, какое она испытывает каждый раз, оказываясь на командном пункте в момент нового боя. Офицерский ум принялся упорно биться в поисках выхода из сложившейся ситуации. Надо было как-то учесть вспыльчивость и уязвимость Лэнгли, холодную агрессию Синдзи, а также подумать над тем, какое влияние обеспечивают Рей и Тодзи. Всё это требовалось сложить вместе, смешать и не взорвать. Работа не из лёгких.