Он выживет, Донни?..

В пять утра Рафаэль уже не спал, в горле у него пересохло. Лео не шевелился, что, впрочем, не было неожиданностью. Черепашка в красном не жалел о своем поступке: лидеру будет гораздо уютнее в его постели, а брат всегда успеет отнести его назад, в ванную, чуть позже. Раф вздохнул и коснулся лба Лео, ожидая, что у него все еще жар. Но, к его удивлению, было иначе: лоб был холодным, как лед. Бунтарь схватил брата за запястье, в панике пытаясь нащупать пульс. В неожиданном порыве Рафаэль выскочил из постели и выбежал из комнаты. В панике он начал стучать в дверь своего гениального брата. - Донни, Лео стало еще хуже! Ты должен помочь мне! По мере того, как росла его паника, Раф начал пинать дверь. Когда Донни наконец открыл, у него был вид человека, не спавшего целую неделю. Бунтарь схватил его за руку и, прежде чем изобретатель успел что-то сказать, потащил к своей комнате. Второй брат тоже выглянул в коридор и в недоумении смотрел на них. - Хм, Раф, Лео в ванной, а не в твоей комнате. Ты уверен, что тебе не приснился кошмар? Тот не ответил, лишь открыл дверь и втолкнул рослого брата внутрь. Донни ахнул, увидев лежавшего в постели раненого, завернутого в одеяло и выглядевшего, как мертвец. Изобретатель подскочил к постели и тоже проверил пульс, вздохнув с облегчением, когда наконец ощутил. - Ты с ума сошел?! Зачем ты вытащил его из ванны?! Он должен оставаться увлажненным, - обернувшись к Рафу, бросил Дон, кладя руку на холодную щеку старшего. - Он замерз! Вода была холодной, как лед, а Лео нужно тепло! Я сделал это, чтобы защитить его! И не моя вина, что он так и не согрелся! - Тогда почему ты просто не поменял воду?.. - Почему... Я просто... Я хотел, чтобы Лео был ближе ко мне... хотел знать, что он все еще здесь, со мной. Рафаэль вздохнул и взглянул на свои ноги. Он хотел как можно больше времени проводить рядом со старшим братом, даже если тот всего лишь спит. Майки выглянул из-за дверного косяка, подслушивая. Теперь Рафи уселся на кровать, закрыв лицо руками, и заплакал. - Я так боюсь, Дон. Ему не становится лучше, вот уже целый месяц. Когда он очнется? - Я не знаю... может быть, никогда... Но мы не можем терять надежду. Гений положил руки на плечи брата и притянул того к себе, прижимая его голову к своему пластрону. И только теперь младший из черепах заметил красные опухшие глаза Рафаэля и текущие по его щекам слезы. Он плакал, его старший брат, который, кажется, не плакал никогда. Должно быть, дела совсем плохи. Всхлипнув, Майки бросился вниз по лестнице и из дома. Ему был необходим свежий воздух. Неужели Лео умирает, и это его последний день? Нет, это должен быть просто плохой сон. Это все не на самом деле, он просто спит. С чувством полной безнадежности Майк уселся на крыльце и посмотрел на небо. Было пасмурно, и, должно быть, скоро начнется дождь. Черепашка взглянул на свои руки и начал что-то мурлыкать себе под нос, и негромкий звук вскоре стал приглушенным пением. - Если Лео умрет молодым, мы похороним его в атласе, уложим на ложе из роз и опустим в реку рассвета, отпустим, провожая песней любви...* Эйприл вышла вслед за младшим из черепах, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Но, заметив, что тот сидит на крыльце, что-то напевая сам себе, остановилась у полуоткрытой двери, прислушиваясь. Бог превратит его в радугу, и он будет светить с неба на братьев. И мы будем знать, что он в безопасности, стоя под всеми его цветами. И да, жизнь не всегда такова, как мы считаем, она даже не просто сера в тот день, когда мы хороним свое дитя... Острый нож недолгой жизни, мне не хватило времени... Майки поджал ноги, так как начался дождь, и подтянул их ближе к пластрону. Если ты умрешь молодым, я похороню тебя в атласе, положив на ложе из роз. Опущу в рассветную реку и отпущу, провожая песней любви. Ты будешь носить белое, придя в Его царство, зеленый, как кожа твоих холодных пальчиков. Ты никогда не знал женской любви, но, я уверен, был счастлив, когда она держала тебя за руку Майки слабо улыбнулся, вспомнив, как старший брат пытался привлечь внимание Караи, но затем улыбка эта снова угасла. Девушка там, в городе, говорит, что будет любить тебя вечно. Кто бы мог подумать, что вечность можно разделить острым ножом недолгой жизни? Ведь ты знаешь, что ушел надолго... Черепашка вздохнул и вытер глаза, еще не зная, что Эйприл грустным взглядом наблюдает за ним. Мыслям цена пенни, но проданы за доллар. Они стоят дороже теперь, когда ты ушел. Может быть, вы еще услышите слова моей песни; забавно, что тебя начинают слушать, когда ты уже мертв... Если ты умрешь молодым, я похороню тебя в атласе, положу на ложе из роз. Опущу в реку рассвета, проводив песней любви. Песня, полная нежности... Ступай с миром и любовью. Собери мои слезы и спрячь, сбереги до дня, когда они действительно понадобятся. Острый нож недолгой жизни... Настало время прощаться. Мы проводим тебя лишь в черных костюмах, но Эйприл наденет жемчуг... Майки закончил петь, продолжая что-то мурлыкать себе под нос. Эйприл не стала прерывать его, лишь вышла, чтобы принести покрывало, затем вернулась и накрыла им себя и черепашку. Тот вздохнул еще раз и прислонился к ее плечу, слезы текли по его щекам, впитываясь в ночную рубашку девушки. Та же давно поняла, что Майки справляется со своими чувствами, напевая что-то либо разговаривая сам с собой, иной раз для развлечения, а иногда и чтобы пережить трудные времена, как сейчас. Эйприл обняла его и начала мурлыкать ему в такт, что заставило Майки слегка улыбнуться. Мысль о том, что им придется похоронить брата в лесу, вновь пронзила сердце младшего черепашки болью, но она казалась все же лучшей, чем просто оставить в Нью-Йорке. По крайней мере, здесь они устроят ему достойные похороны. Майки снова нахмурился, представив себе замерших в скорби старших братьев и одетое в белое мертвое тело, лежащее в яме, на которое они будут бросать комья грязи. Он взглянул на дождь и вновь зарыдал, глаза заболели от безуспешных попыток сдержать эти слезы. Младший ненавидел плакать, но еще больше он не любил, когда плакать приходилось его братьям. Он вновь взглянул на смотревшую на него Эйприл. - Эйприл, если он не выживет, ты споешь со мной эту песню на его похоронах? Я знаю, Донни и Раф, скорее всего, откажутся. Придется мне одному, а он заслуживает большего. Эйприл молчала. Майки думает о похоронах брата? Никто не должен думать о подобном, особенно когда предмет мыслей еще не умер. Девушка заставила себя улыбнуться и взглянула в глаза друга. - Нам не придется, ведь Лео очнется в ближайшее время. Он всего лишь спит, помнишь? - Да, но если он никогда не проснется, если он уснул навечно? Что тогда? Его сердце остановится? Или он уснет, как Спящая красавица, чтобы быть разбуженным поцелуем? Я мог бы попробовать и поцеловать его. Или ты, или, может, Раф. А может, мы все по очереди. Как думаешь, он смутится, когда проснется? - От этого кома не проходит... - Да, я знаю... Оба замолчали и смотрели на ливень, пока Донни не открыл входную дверь. - Майки, Эйприл, мы хотели собраться и прочесть несколько молитв. И я думал, что вы захотите присоединиться. - Молитв? Но зачем? - Мы... думаем, что может быть, его время на исходе. И я знаю, что вы хотели бы попрощаться, прежде чем он покинет нас.