Оруженосец графа Лэкдеми

Последний выходной в Лаик. Следующие две недели – экзамены, а потом – прости, прощай, стылое, и постылое танкредианское аббатство. Фабианов день, а за ним, как за горизонтом, ничего не видно. Лионель и вырвавшийся на день в столицу Эмиль встретили младшенького у ворот Лаик. Оба заметили, как покидавшие «загон» унары посматривали на военную форму и на красивых коней. Особенно те, кто победнее. Некоторые, вроде Манрика и Колиньяра проехали, задрав нос – и кошки с ними. А вот и Арно – подлетел, черные глаза сияют неподдельным счастьем, а улыбка – от такой солнце в столице, кажется, начнет светить ярче, чем в Багряных Землях. Да куда ему состязаться с виконтом Сэ! - Ну, что, унар? Старушка Лаик еще стоит? - А куда ей деваться? - Суза-Муза не принес взрывчатку? - Нууу, - тянет младший, словно слегка разочарованно, - когда он был, тот граф Медуза. Еще после Галереи пропал. - То-то капитан обрадовался. - А вот и нет. Он у него для нас ужин уволок. И вино тоже. Лионель качает головой в знак согласия. Он эту историю знает. Но «старший-младший» хохочет так, что проезжающие мимо унары Жюльен и Роберт оглядываются. Арно весело машет им. - Ну, унар, куда направим стопы свои? – спрашивает Лионель, - Таверна, веселый дом или просто прогуляемся по Олларии? При слове «Веселый дом» младшенький смущенно фыркает. Братья затащили его туда перед Лаик. Бедный Олененок отчаянно брыкался и не хотел идти, смущаясь и хохоча. Но после брюнетка с пышными формами, чем-то напоминающая Марианну, назвала Арно «красавчиком», «шалунишкой» и приглашала заходить еще. - Давайте просто прогуляемся, - говорит он, - нас почти не выпускают в парк. А погода сегодня, как будто ее специально приберегли для выходного. Весеннее солнце слепит глаза, тает снег и, купаясь в лужах, задорно чирикают воробьи. Все трое едут верхом, болтая обо всяких пустяках. Речь не касается предстоящих экзаменов, Фабианова дня и прочего. Эмиль рассказывает о бестолковом порученце, который, к тому же топает, как стадо диких свиней и пыхтит. Ли улыбается, думая о чем-то своем, и размышляет, рассказать пикантную историю о неком придворном, который был застигнут… хм, при младшем не стоит. Для Лионеля Арно все еще малыш, несмотря на то, что «малыш» скоро отправится совершать первые шаги на военном поприще. Вот с Эмилем они – не просто братья, а еще и верные друзья. Граф Лэкдеми, это не граф Савиньяк, с ним попроще. А Лионель после гибели отца очень быстро повзрослел, утратив сразу свойственную молодости бесшабашность и удаль. При слове «дикая свинья» вспоминается вепрь. И сразу же – заплаканные серые глаза, лихорадочный шепот в темноте холодного коридора. Почему у Окделла такой родовой зверь? Хотя олень, вепрь – какая разница, кто на гербе. Вон у Колиньяра вообще медведь. Позже, когда все трое, проголодавшись и замерзнув, сидят в таверне с веселым названием «Громкий бубен» и поглощают жаркое, запивая его кагетским, Арно решается: - Милле, мне надо поговорить с тобой. Черные глаза становятся серьезными. И даже улыбка слетает с губ. Старшие братья, переглянувшись между собой, кивают. - Я слушаю, - отвечает Эмиль. Тот бросает умоляющий взгляд на Ли и выпаливает – быстро, сбивчиво: - Ричард, герцог Окделл… Его никто не возьмет в оруженосцы, он знает. На Совете, - он понижает голос, хотя они сидят в отдельном кабинете и слушать их некому, - его высокопреосвященство сказал, что… он неблагонадежен. Лионель кивает. Он присутствовал там, когда кардинал высказал свое мнение о нежелании видеть в столице сына Эгмонта. - А откуда Ричард знает? - Ну, - щеки Арно вспыхивают, - ему рассказали. Он сам так сказал. - Да, - усмехается Эмиль, - друзья его отца берегут свои шкуры. Потому-то они в Олларии, а Эпинэ и Окделл – в Ренквахе. - Верно! - вскрикивает младший, и оба старших шикают на него, - мол, не шуми. - Милле, ты сам говорил, что порученец у тебя никудышний. Вот и возьми Дика. Он вообще-то хороший, просто там, в Надоре его матушка все время заставляла молиться, и говорила о том, какой был его отец. Голова у него забита легендами и россказнями о святом Алане. - Арно, как у тебя все просто, - качает головой Лионель. - А что сложного? – вскидывает голову Олененок. Эмиль улыбается – он уже для себя все решил. Отказать младшему он не может. Почему-то вспомнился тот год, когда они с Ли стали оруженосцами. И полковник Рутферт, взявший себе оруженосцем Эмиля, отпустил его домой на одни сутки. А ночью заболел крошечный Арно. Эмиль, несмотря на увещевания Арлетты, не поехал вместе с полковником, а остался еще на два дня – пока не убедился, что братишке стало лучше. Сам носил его на руках, качал, что-то напевая, трогал лобик с прилипшими к нему светлыми кудряшками. Благо, эр понял и не сердился… почти. Жаль, хороший был человек, и погиб в очередной стычке с дриксами. Как же давно это было. Но вот с тех пор Эмиль не может отказать младшему, будь то просьба посадить на коня, дать настоящую шпагу или пистолет (умоляющий взгляд и обещание: «Я осторожно»). И сейчас – дался ему этот Окделл. Но отказать граф Лэкдеми не может. Вот не может – и все тут. - Ты пока ничего не говори своему другу, - предупреждает он, - мало ли что и как. Арно обрадовано мотает головой: - Не скажу. Он тоже знает, что брат не откажет ему. Лионель смотрит на младших с сомнением. - Милле, ты подумай, какую обузу возьмешь себе на три года. Но тот лишь фыркает: - Можно подумать, нас не брали. И мы были оруженосцами, и Арно будет. И этот его друг, Ричард Окделл. У Эмиля все просто. Надо – сделает!