Оруженосец графа Лэкдеми

Наутро Дик решил промять Сону. И только он сел верхом, как оказалось, что ночью кто-то подрезал подпруги и юноша свалился на землю. Чужие в лагерь проникнуть не могли, значит, это сделал кто-то из "своих". Сомнений не было - Макиано. Но доказательств этого у Ричарда не было, он понимал, что если обвинит Макиано в произошедшем, не имея основания для этого, будет глупо выглядеть со стороны. Поэтому он решил проследить за мерзавцем, чтобы тот сам же и спалился. И начал следить. Но его отловил эр Эмиль, отправив с поручением к полковнику Бадильо. Оказалось, это и есть тот кэналлиец, что взял в оруженосцы Макиано. А в Фабианов день Ричард был так счастлив, что забыл, кого выбирали после него. Отнеся нужные бумаги, Дик вышел, поискав взглядом бывшего однокорытника. Но того пока нигде не было. Тогда Ричард еще больше уверился в том, что Макиано заметает следы. Слежка продолжалась, и весь день юноша пытался обнаружить его, но все тщетно. Словно тот ловко ходил за его спиной все это время. Эмиль заметил, что с Диком что-то не то. Но пока решил ничего не предпринимать, тем более, что дел за время отсутствия накопилось множество. А Макиано хитро усмехался - он явно знал, что скоро Окделл начнет психовать и делать ошибку за ошибкой, и злиться. Шло время. Ничего не менялось, поэтому Ричард решил, что больше никаких плохих событий не произойдет и потерял бдительность. А зря. Однажды Эмиль вызвал оруженосца. Он был в бешенстве. Оказывается, пока Ричард ходил поить коней, в костер, что горел у границы военного лагеря, кто-то бросил из кустов порох. Солдаты были ослеплены на время, двое получили ожоги, Поймать злоумышленника не успели, но один из них уверен, что шутник - оруженосец графа Лэкдеми. Мол, он решил отомстить за сделанное недавно замечание по поводу неумения обращаться с оружием. И верно, такое было - Дик забывал чистить ружье. Но у него и в мыслях не было мстить за это. - Это не я! - бледный Ричард клялся, с ужасом глядя на злого Эмиля. - Да мне и не нужно это... Зачем? - Я не думал, что за справедливое замечание вы захотите причинить вред, Ричард Окделл. Теперь вам следует извиниться перед солдатами. Я, пожалуй, пойду с вами. Пришлось идти в лазарет. Дику было совсем неприятно приносить извинения за то, чего он не совершал, но как оправдаться, юноша не знал. Но вот удача - один из тех, кто дежурил у злополучного костра, сказал, что человек, который бросил порох, совсем не похож на Окделла. Тогда взялись за солдата, который утверждал, что это - Ричрад. И лишь под угрозой трибунала тот признался, что делал это, получив тридцать таллов от одного человека. Доброе имя Окделла было восстановлено. И даже Эмиль принес свои извинения. После этого Ричард вроде успокоился, но вид у него был удрученный и настороженный. Он больше никому не верил и решил на этот раз не расслабляться. Но прогадал. Потому что один юный теньент Патрик Лудье позвал его играть в кости. - Ставка по суану. Ричард до этого никогда не играл, и решил, что по суану - немного. Сердце неприятно екнуло, когда он увидел бывшего однокорытника, но Макиано улыбнулся и пригласил Дика за стол. - Давайте удвоим ставку, господа, а то курам на смех. И вскоре Ричард проигрался. Он спустил все небольшие капиталы, что были еще со времен Лаик, и не нашел ничего лучшего, как поставить пистолет. - Сеньору скажешь, что потерял, - посоветовал Макиано, пряча оружие в карман. Эмиль сухо сказал, что терять оружие - последнее дело, и посоветовал обыскать весь лагерь, но без пистолета не возвращаться. - Иначе я буду считать вас дезертиром, - сказал он напоследок. И прибавил, что зря он понадеялся, что из герцога Окделла выйдет толк. Дик пошел искать Макиано и попытаться отыграть свой пистолет, но того куда-то отправил полковник Бадильо с поручениями. Но тут явился молоденький порученец и сообщил, что генерал требует оруженосца. Эмиль посмотрел на Дика с таким презрением, что тот опешил. - Вы даже врать не умеете, герцог Окделл. Я уже знаю, что юный Томазино хвастался вашим пистолетом. И с чего вы ввязались в игру, если ни кошки не умеете? Да еще умудрились проиграть оружие? Тут уж Ричард не нашелся, что ответить. - Эр Эмиль, я отыграю мой пистолет. - И проиграете Сону? Или фамильный перстень? Не позорьтесь уж. Ричард выбежал из палатки, чтобы не нагрубить сеньору. В голове билось одно: «За что?» Почему понимающий и всегда спокойный Эмиль Савиньяк вдруг стал говорить таким тоном? Как с нашкодившим мальчишкой? А он, Ричард – не какой-то там мальчишка, он – герцог Окделл и Повелитель Скал. Дик все-таки нашел своего противника – тот шел себе от кухни, насвистывая фривольную песенку. - А, доброго дня, Ричард. Вы желаете еще сыграть? Или вас интересуют, - тут он сделал многозначительную паузу, другие развлечения? Сразу вспомнилась таврена в Олларии, двусмысленные шутки и сальные намеки «навозников». И он, Макиано, такой же, одного поля ягода. Не раздумывая долго, Дик ударил, целясь в нос. Томазино, не ожидавший, подвоха, упал, но сразу вскочил. Кровь текла по лицу, но он бросился в драку. Ведро воды, вылитое на них обоих, слегка охладило драчунов. Хоть и было тепло и солнечно, получить ледяное обливание водой из ближайшего колодца – сомнительное удовольствие. Оба вскочили – мокрые, растерзанные, перемазанные кровью, своей и чужой. Макиано сумел-таки разбить Ричарду бровь, стукнув того лицом о камень. - Ну и петухи, - со смехом сказал один кавалерист, кажется, его звали Гансом, - только в «Острой шпоре» и показывать за деньги. - Как вы смеете? – начал было Дик, но Ганс только махнул рукой и ушел. Оба остались стоять, думая, что каждому сейчас попадет от его эра. Первым нарушил молчание Ричард. - Где и когда вам будет угодно, сударь? - Вечером, после ужина, в восемь. У реки, где обрыв. - Будьте спокойны, я приду вовремя. Думаю, обойдемся без секундантов. - Да, так будет лучше. Незачем привлекать лишних людей. Эмиль при виде своего оруженосца ничего не сказал, только хмыкнул и велел Ричарду привести себя в порядок. Пришлось идти мыться на реку – как раз неподалеку от того места, куда надо будет прийти вечером. Дик подумал, что, в случае гибели одного из них, скрыть следы дуэли будет очень просто. Тело упадет в воду и поминай, как звали. Но, похолодев от таких мыслей, он стал убеждать себя, что они дерутся до первой крови, и ничьей гибели не будет. «Все-таки я был четвертым, а Макиано – последним», - подумал он, одеваясь в чистое. Все оставшееся до дуэли время Дик ходил, как в воду опущенный. Он машинально выполнял поручения Савиньяка, отвечал на его вопросы, а в душе разливался мерзкий холодок. «Первая дуэль», - думал он, глядя на закат, хотя матушка и Нэн говорили, что на закат смотреть нельзя, можно Закатных тварей увидеть. Вечером он после ужина незаметно проскользнул к реке. Томазино был уже там, но по запыхавшемуся виду противника Дик без труда определил, что он прибежал только что. - Начнем, - сказал тот, небрежно отсалютовав клинком, - а то стемнеет быстро. Но едва оба успели встать в позицию, как из-за кустов показались гвардейцы из отряда Эмиля. - Господа, вложите шпаги в ножны и следуйте в лагерь за нами, - сказал один из них. Юнцы последовали за солдатами, понимая, что сопротивление может плохо кончиться для обоих. Теперь идея с поединком стала казаться несусветной глупостью. Эмиль, не глядя на Ричарда, бросил одно: - На гаупвахту до утра. Макиано отвели к полковнику, и о том наказании, что ждало юного Томазино, можно было лишь догадываться. В домике было пыльно и скучно. Снаружи застыл солдат с ружьем. «Караульный, - подумал незадачливый дуэлянт, - можно подумать, что я куда-нибудь сбегу». Он вспомнил Надор – там, в Олларии он так и не удосужился написать письмо домой, а потом некогда было. Вспомнил Лаик, братьев Катершванц, Берто Салину, Арно. Арно… Наверное, Эмиль теперь жалеет, что взял Дика в оруженосцы, поддавшись на уговоры брата. Стало так тоскливо – хоть вой. Дик сьежился, подтянув коленки к груди и уткнулся лбом в ладони. Он вспомнил открытую улыбку Савиньяка, его веселые глаза, то, как он растрепывал Дику волосы, хваля за удачный выстрел или хороший удар учебной рапирой. И последний презрительный взгляд, когда эр Эмиль отправлял его на гаупвахту. Послышались знакомые шаги. Дик зажмурил глаза, стараясь даже дышать тихо, чтобы не всхлипнуть ненароком. Он так и будет сидеть, хоть прикажут пытать огнем. Не хватало еще, чтобы граф Лэкдеми сказал: - Герцог Окделл, если вы – нежная эрэа, то таким на войне не место, возвращайтесь к вышиванию. Теплая ладонь легла на взъерошенный затылок. - Ну, ладно, Дикон, - услышал Ричард, - не хватало еще надорской болезни. Успокойся же, все в порядке. «Откуда он знает о ней? Ах, да, Арно рассказал, наверное». И все-таки Дик всхлипнул, ненавидя себя за слабость. Эмиль все понял, прижал к себе оруженосца. - Все оступаются, Дик, но лишь сильные могут признать свои ошибки.