Оруженосец графа Лэкдеми

Эмиль был снова взбешен. - Дик, ты болван! Хоть сам это понимаешь? Только последний идиот мог так оседлать лошадь, чтобы подпруга натерла до крови! Знаешь, порой хочется оседлать тебя самого и посмотреть, что из этого будет. Адуаны опасливо глядел на рассерженного «господина валериста», как они называли Савиньяка. А Дик стоял с красными щеками и блестящими глазами. Ему самому было стыдно, что из-за его невнимательности пострадала Сона. - Эр Эмиль, я ведь не нарочно! - Знаешь, на войне – не у матушкиной юбки, где тебя на коленки на горох поставят или дадут розгами. Думать надо на несколько хорн вперед. И помнить, что из мелочей складывается успех всей армии. Оскар тоже не нарочно погубил своего кузена. Ричард опустил голову. Напоминание о гибели Эдварда резануло по сердцу. А еще – пренебрежительные слова о «матушкиной юбке» и детских наказаниях. Он ни разу не рассказывал сеньору о том, что именно так в детстве его наказывали, не говорил этого и Арно. Откуда эр Эмиль догадался? - Ступайте чистить оружие и старайтесь не забыть, как это делается. Мне не хочется все переделывать за бестолковым оруженосцем. Ричард повернулся кругом и пошел – очень быстро, почти бегом. Оседлав Дракко – Сону лечил конюх, Дик опрометью бросился, куда глаза глядят. Он мчался по степи, заслонившись рукой от ветра, и думал о том, что вернется, когда в душе перестанет кипеть злость. На себя? На эра Эмиля? На всю это войну, где они стоят, одуревая от жары и безделья, Рокэ пьет вино с Бонифацием, а адуаны презрительно посмеиваются, глядя на очередные ошибки герцога Окделла. «Я – бездарный глупец, и не нужен никому, - думал Дик, погоняя коня, - в столице остался единственный друг семьи, в Надоре – матушка и сестры, а тут только Ворон и те, кто считает его гением. Лучше бы мне погибнуть». Остановившись, он понял, что заблудился. Вокруг расстилалась бескрайняя степь. И лишь где-то на горизонте маячила черная башня. Откуда она в степи? Дракко жалобно заржал. И тут же из темноты на них выскочил Лово. - Нашелся, - раздался рядом голос кого-то из адуанов, не то Клауса, не то Шеманталя, - нашелся, жабу их соловей. - Ну, господин валерист и задаст тебе, барчук, - это уже относилось к Ричарду. Вопреки ожиданию, Эмиль не стал ругать оруженосца, лишь махнул рукой. - Ступайте спать, герцог Окделл, поговорим завтра на свежую голову. Дику снились развалины, по которым он бродил, тщетно стараясь отыскать кого-то, или что-то, но кого именно, он и сам не знал. Вокруг клубился густой туман. И из белесой мути вышли двое – не узнать их было невозможно. У Эдварда на горле зияла рана, у Оскара полголовы было снесено выстрелом, но они смотрели и улыбались. - Идем с нами, - позвал Эдвард, - тебе так будет лучше. - Путь Четыре Молнии падут на головы врагов, сколько бы их ни было, - Дику казалось, что он выкрикивал древний заговор в лица выходцев, но на самом деле из глотки вырвался невнятный шепот. - Да брось ты! – весело и даже беззаботно откликнулся Оскар, - идем, кому ты нужен тут? Проснулся Ричард с бешено колотящимся сердцем, и скорее уловил каким-то чутьем, чем услышал возню за стенами палатки. Прислушался. Шорох повторился. - Эр Эмиль, - позвал оруженосец, думая, что если опростоволосится еще раз, то насмешек не оберешься. Но Савиньяк приподнял голову от подушки, потом вскочил, наскоро оделся и вылетел наружу, на ходу цепляя перевязь. Дик последовал за ним. Нападение на лагерь бириссцы совершили в темный предрассветный час, когда, кажется, всех сморил сон. Солдаты, полуодетые, выскакивали из палаток – прямо в руки врагов. Дик мало что понял из ночного боя. Кто-то кричал, кто-то стонал, поминали Леворукого и Создателя. Одна палатка загорелась, ее бросились тушить. Ричард ткнул шпагой прямо в чью-то перекошенную рожу, круто развернулся вокруг своей оси, отбил чью-то саблю, поломав при этом свой клинок. И тут неведомая сила отшвырнула его в сторону. Потирая ушибленный бок, он вскочил, рванулся вперед. И подхватил падающего Эмиля. Налет закончился так же внезапно, как начался. В небе робко разгорался рассвет, пахло гарью и кровью. Эмиль стонал в забытьи, хмурый лекарь дела перевязку. Полог палатки приоткрылся, пропуская Рокэ Алву. Красивое лицо было в разводах сажи, черные волосы всклокочены. Сейчас он как никогда напоминал растрепанного ворона. - Ступайте, - приказал он лекарю, - там много раненых, я лично займусь генералом Савиньяком. Ричард Окделл, идите сюда, будете помогать. Надеюсь, вы не девица, чтобы падать в обморок от вида крови. В любом случае, нюхательной соли собой не ношу. Дик хотел было возмутиться, что его сравнили с дамой, но взглянул на своего эра и промолчал. Эмиль так и не пришел в себя. Рокэ осмотрел рану, Дик стоял рядом и не чувствовал ни брезгливости, ни страха. Только огромное желание помочь монсеньору. - Рана, разумеется, болезненная, крови потерял достаточно, но жить будет. Думаю, через две недели встанет на ноги. Нет, зная Савиньяка, скажу, что не позже, чем через десять дней. Дик старательно подавал корпию и пузырьки из личных запасов Проэмперадора. Кэналлиец принес какой-то ящик, по-видимому, с лекарствами. Окончив перевязывать Эмиля, Рокэ оставил с ним Дика, приказав, когда раненый очнется, отправить кого-нибудь к нему. Граф Лэкдеми очнулся через пару часов. Все время Дик сидел рядом, мучаясь от того, что ничем не может помочь. Единственное, что оставалось – смачивать платком потрескавшиеся губы эра. И в какой-то момент черные глаза открылись. - Дик, - хрипло сказал Эмиль, морщась от боли, - ты жив? - Да, эр Эмиль, даже не ранен, - ответил Ричард, думая, что это звучит глупо. - Вот и хорошо, - был ответ, - знаешь, пока я тут валяюсь, ты поступаешь в распоряжение Росио. Эмиль замолчал, тяжело дыша. Видно было, что слова даются ему с трудом. - Я прикажу позвать герцога Алву, - ответил Дик, - он так сказал. - Да, зови. Рокэ пришел и выставил оруженосца из палатки. Потом вышел, поманив Дика рукой. Все то время, что Ворон был у эра, Ричрад болтался неподалеку. Он бродил, разглядывая обгорелые палатки, которые шустро разбирали солдаты. - Слушаю монсеньора, - Ричард вытянулся по стойке «смирно». Рокэ махнул рукой. - Оставьте всю эту глупость для парада и Манриков, им понравится. А пока – соберите необходимые вещи, сейчас вы переселитесь ко мне в палатку. Ваш эр так приказал. - Да, я знаю. А… кто же будет ухаживать за ним? Алва поморщился. - Юноша, из вас сиделка не слишком хороша. К тому же, вы понадобитесь мне. Поверьте, я оставлю с Милле человека, более сведущего в медицине и физиологии. Пришлось собрать вещи и переселиться в палатку Проэмперадора. Туда поставили узкую походную кровать, отгородив ее ширмой. - Надеюсь, вы не имеете привычки видеть по ночам кошмары и просыпаться с криком? - Нет, монсеньор, - бодро ответил Ричард, думая о том, что приснилось ему в прошлую ночь. - Вот и хорошо. Пока Джеппо займется с вами фехтованием, через час я дам вам задание. И Рокэ ушел, оставив Дика на попечение смуглого кэналлийца по виду лет двадцати. - Начнем, дор Рикардо, - тот отсалютовал ему шпагой.