Оруженосец графа Лэкдеми

- Юноша, вы совсем не умеете держать лицо. Когда ваш сеньор, или, как вы его называете, эр выздоровеет, я подскажу ему, что стоит заняться и этой стороной… хм, воспитания оруженосца. Ричард ничего не сказал. Ему было неловко, но откуда ему было знать, что в бакранской хижине будет такой прием. И ТАКОЕ угощение. Когда на юного Окделла с немым укором посмотрели глаза, лежащие на блюде, он едва отвел взгляд. Съесть что-нибудь за столом он не смог бы и под угрозой расстрела. Вот Алва – тот ел все, что предлагали, и пил козью кровь вместо своей любимой «Черной». И когда Проэмперадор спокойно вытер губы после этого «напитка», Дик не выдержал и бросился вон из бакранской хижины. Немногим ранее Дик вспоминал, как мэтр Шабли рассказывал об этих местах. Но одно дело – слушать на уроке землеописания в Лаик, и совсем другое – видеть величественные горы, увенчанные снежными шапками, каменные гребни, поросшие лесом. Полвара означало «пыльная гора». И верно, нынешняя обитель бакранов была из такиз сыпучих пород, что мельчайший песок хрустел на зубах, мешал дышать, пока они с небольшим отрядом адуанов добирались в бакранское селение. Дик остановился перед Алтарем Бакры, и, не отрываясь, смотрел на него. Лишь оклик Проэмперадора заставил отвести взгляд. - Надеюсь, Ричард, вы сумеете изложить нашу в высшей степени познавательную поездку в селение бакранов. Кстати, вы зря недооцениваете наших новых союзников. Дик пожал плечами. - Я не уверен в них. Они могут выдать нас бириссцам. - Вот, слова генерала Манрика. Он также советовал не доверять адуанам. Я решил иначе, и, как видите, не жалею. Впрочем, жалеть о чем бы то ни было, глупо. Как и переоценивать либо недооценивать противников либо же союзников. - Господин Прымперадор – подал голос Коннер, - нас встречают. Вот потом и состоялась встреча с Бакной – старейшиной селения, и «теплый» прием, после которого Дик чувствовал себя отвратительно. Голова кружилась от голода, а мысль о еде вызывала дурноту. - Юноша, - Ворон мягко коснулся его плеча, и Дик обернулся, пожалуй, слишком резко, - вам следует поесть. Поверьте, сыр и хлеб тут вполне неплохие. Женщина, на руки которой Ричард предусмотрительно не глядел, принесла еду. Несмотря на вид угощения, на вкус оно оказалось съедобным. Заночевали они на крыше хижины – Ворон все прекрасно устроил, отговорившись тем, что Сын Ветра должен спать под открытым небом. На следующий день им предстоядо поехать в другое село, а после – вернуться в военный лагерь. Засыпая, Дик вспомнил раненого Эмиля и понял, что соскучился по нему. Как-то он там? Оруженосец знал, что сеньор не останется без помощи, но так захотелось посмотреть ему в глаза, рассказать обо всем… ну, почти. И пусть улыбнется, как раньше и растреплет сильной рукой волосы – от этого становится легче на душе. Дик сам не заметил, как заснул. Снились ему камни, что пели величественную и грозную песнь. А еще – бешеный водопад. Смерч, который нес эти камни и они пели, кружась в вихре мутной воды. «Мутная вода снится к болезни» - вспомнил он слова старой Нэн, но тут же позабыл, потому что песнь Камня нарастала в реве потока, гремела, сотрясая небеса. Там он был один среди всего, ощущая себя камнем, которого несет по воле воды – или судьбы, непонятно. И он, подобно другим камням, то же пел Песнь Камня, зная, что сейчас он всесилен. «Ричард Окделл – Повелитель Скал» - сказал ему громовой голос. - Юноша я был бы вам очень признателен, если бы вы перестали толкаться и ворочаться, - пробормотал Ворон, который вернулся под утро и лег на свое место, после чего был разбужен бесцеремонными пинками. - Простите, монсеньор, - буркнул Дик, поворачиваясь на другой бок. Больше ему ничего не снилось. - Рокэ, - в голосе Эмиля прозвучало сомнение, - стоит ли превращать войну в балаган? Эр уже чувствовал себя лучше, но вставать ему пока не разрешал лекарь. Эмиль поминал всех Закатных Тварей, но лежал. Дика он встретил приветливо, не упомянул ничего о побеге из лагеря, зато долго и подробно расспрашивал о поездке. Дик все рассказал, даже то, как он сел на козла, а тот попытался его сбросить. - И что? Не вышло? – спросил Савиньяк, держась за раненый бок и смеясь от души. - Нет, эр Эмиль, - также со смехом ответил Дик. - Ладно, мы поговорим еще, а пока позови мне герцога Алву. Вот тогда-то и состоялся разговор. В нем принимали участие и Курт Вейзель и Бонифацием. Тогда-то Дик и узнал об ультиматуме, который Алва собрался послать защитникам Барсовых Врат, и о том, что армия пойдет на Кагету в обход перевалов. - Но, господа, для этого нужно время. Я собираюсь покончить с Кагетой до наступления холодов, и сделаю все для этого. - Вы с ума сошли, герцог Алва, - ответил Курт. - Нет, господа, я просто делаю то, зачем пришел сюда. Мы возьмем Барсовы Врата, и, уверяю вас, моих познаний о неприступности этого перевала хватает, равно как и ваших. Сейчас надо думать о другом. И началась подготовка к штурму. Пока Эмиль все еще был прикован к кровати, Ричард ходил на скалы вместе с отрядом Алвы и полковника Бадильо. Там он вновь повстречал старого врага – Макиано. Но теперь их глупые стычки казались детской ссорой из-за не поделенной деревянной лошадки. Впрочем, на скалах им было не до того. К тому времени, как генерал Савиньяк полностью выздоровел, Ричард уже неплохо умел «снять» часового раньше, чем он поднимет тревогу, мог стрелять на звук и даже с левой руки. Он знал,как пробираться по камням в кромешной темноте. Фехтование приносило свои плоды – Дик начал-таки осваивать кэналлийскую школу, считавшуюся лучшей в Золотых Землях. Но он знал, что при штурме крепости будет рядом со своим эром – в отряде кавалеристов. Они ворвутся в крепость, неся смерть всем ее обитателям. И все чаще Дик думал о победе, что обязательно будет с ними. И о том, что покойный Оскар был неправ – военный талант Рокэ Алвы не иссяк. Ворон ведет их вперед. Туман смешивался с пороховым дымом и вонью горящей серы. Демоны пронеслись сквозь туман, люди были похожи на демонов, а все происходящее напоминало дурной сон. Вокруг валялись обломки оружия, тела – нападавших и защитников крепости лежали вперемешку. Возле одного Дик приостановил Сону, заставил себя взглянуть. Это лицо, черты которого исказила смерть, показалось неожиданно знакомым. «Макиано», - прошептал Ричард, посмотрев еще раз. И испытал нечто вроде укола совести. - Дик! – окликнул его Эмиль, - отходим, сейчас рванет. Курт знает свое дело. Больше оставаться в крепости было незачем. Барсовы Врата перестали быть неприступными, а сейчас перестанут существовать.