Честность не пишется через «К».

Из-за тряски и уж очень неаккуратного обращения, Артуру стало дурно. Стало дурно так сильно, что он забыл о том, что можно сопротивляться, а чуть позже вообще отрубился. Свежий морской воздух, что ударил в ноздри, немного его разбудил, а качка моментально привела в чувство. Керкланд-младший и не заметил, как оказался на корабле, где во всю готовились к отплытию. Сам же он сидел около одной из мачт, по-прежнему связанный. Жизнь к такому его просто-напросто не готовила, поэтому как действовать в случае похищения англичанин и не знал. На корабле же кипела работа. По палубе бегало с два десятка людей в разноцветных повязках и рубашках. Кто-то натягивал канаты, кто-то перекатывал в трюм бочки, остальные доводили палубу и борта до идеального состояния. Но сильнее всего внимание привлекала яркая высокая фигура капитана, что расположилась на капитанском мостике. Антонио и его верный боцман, что уселся на перилах мостика, обсуждали дальнейший путь. Они изучали какую-то карту, переговаривались с постоянно подходившими членами экипажа. Недовольный тем, что его вот так вот похитили, а еще и тем, что он даже не знает, куда они плывут, блондин хотел было выругаться, но тряпка во рту мешала, вызывая уйму неудобств. Она источала такое зловоние, что аристократичный житель особняка еле смог сдерживать рвотные позывы, что усиливались качкой на волнах. Парень согнулся в три четверти, надеясь, что его не заметят и он сможет быстро придумать план побега, но это было плохой идеей. Его и правда не заметили, споткнувшись и выругавшись на чистейшем французском, что мешки надо класть не около мачт. Заныв от боли, англичанин еще больше заныл от услышанной фразы на французском, а потом от того, что его обозвали каким-то там мешком. Он поднял на белокурого француза полной ненависти взгляд, а после отвернулся от него. - Mon ami, что же ты делаешь в таком виде у нас на корабле? – спросил нагнувшись к Артуру пират, - чем же вы насолили нашему добрейшему капитану? – белокурый парень достал изо рта англичанина эту грязнейшую тряпку, при этом тоже морщась от ее запаха, - за что же с вами так жестоко, маленький господин? – по одежде пират легко смог сообразить о принадлежности Артура к довольно высокому слою населения. - Да чтоб ваш гребаный капитан эту тряпку засунул себе промеж ног, - злобно прошипел англичанин, уже считая, что француз просто обязан и руки ему развязать, - я просто увидел то, что принадлежит мне, - Артур протянул французу руки, что были хорошенько связаны, а тот лишь рассмеялся. - Неужели ты думаешь, что я бы тебя отпустил, маленький господин? Боюсь, что с таким приговором тебя отсюда не то что не отпустят, скорее всего ты даже живым из трюма не выйдешь. Хотя жалко. Такой милый мальчишка. Керкланд плюнул в ноги пирату, а сам лишь сильнее насупился, размышляя теперь не только о плане побега, но еще и о плане убийства этого наглейшего человека. - Хей, Франциск, уже подружился с новеньким? – Карьедо перемахнул через перила мостика, оставляя Гилберта разбираться с картой, - он у нас надолго задержится, - усмехнулся испанец, поднимая за грудки блондина. - Вы же все понимаете, что вам за это будет? – взвился Артур, - вас не только арестуют, но еще опишут все ваше имущество и повесят перед всем честным народом, - надежда на то, что это хоть как-то сможет образумить этих ненормальных пропала сразу, как его, уже упирающегося и ругающегося на трех языках сразу, потащили в трюм. В этом мерзком отсеке корабля было сыро, грязно и воняло так, что даже свалка за таверной могла позавидовать. Почему-то в голову полезли мысли о том, что совсем недавно Артур хотел быть свободным пиратом и плавать по морям. Его пригвоздили к столбу, из-за чего пришлось сесть на этот пропитанный грязью и прочим шлаком пол. - Почему у вас везде так воняет, - поинтересовался чистоплюй у Карьедо, что стоял напротив него, приказывая своим людям привязать его покрепче, - неужели нельзя обходиться с гостями хоть чуть-чуть поуважительнее? - Наше уважение, собственно говоря как и все здесь, нельзя просто получить, его можно почувствовать и заслужить, - брюнет довольно сел на корточки прямо перед связанным англичанином, который явно не осознавал всего ужаса своего положения. - То-то этим вашим «уважением» пропахло все вокруг, - нервно усмехнулся Керкланд, когда Карьедо посмотрел ему прямо в глаза. Было странное чувство, будто бы смотришь в свои собственные, только глаза испанца были чуть темнее. Самому же брюнету этот зрительный контакт тоже перестал нравится, поэтому он, недовольно тцыкнув, махнул двум своим людям рукой. - Делайте все, что считаете нужным, главное оставьте его в живых. Нам еще выкуп получать. Известие о том, что за него хотят просить выкуп удивило блондина. Нет, он конечно хотел, чтоб его оставили в живых и надеялся на это, но то, что теперь он мог не беспокоится о своей судьбе так сильно, довольно нехило обрадовало Артура. Испанец встал со своего места, осмотрел своего заложника еще раз, а потом отправился наверх, в свою каюту. Два громилы, что остались в трюме сторожить Керкланда младшего, довольно переглянулись. Слова их капитана давали им полное право делать все, что они хотели, пока не придет кто-нибудь от Антонио, ну или же им не надоест. Пытать людей они умели, все на этом корабле отличались особыми способностями в этой отрасли. - Как думаешь, они смогут выбить весь снобизм и гордыню из этого юнца? - спросил Антонио у альбиноса, что все так же сидел на перилах, раскачиваясь из стороны в сторону, как малый ребенок. - Не знаю. Но он мне не нравится. Серьезно, от него помощи точно не будет. - В конце концов я думаю, что он прекрасно знает маршруты его отца. Нам будет легче предугадать действия этого хитрого ворюги. - От ворюги и слышу, ксе-се-се, - заливисто засмеялся Байльшмидт, спрыгивая с перил, - пора отплывать, - сказал он, смотря на заходящее солнце. Еще один удар, за ним еще один. Англичанина уже отвязали от столба, это было не нужной роскошью. Сейчас его на перебой били по животу ногами. Избиение продолжалось уже несколько минут, это было невыносимо, хотелось кричать, но они заткнули его, чтоб тот зря не привлекал лишнего внимания команды. Следующий удар пришелся прямо по солнечному сплетению, заставляя корчится от такой мучительной боли, какой Керкланд еще не испытывал. Губа уже была разбита от пощечины, на щеке были ссадины от поцелуя с полом, а еще, кажется, ему сломали пару ребер. Сейчас о гордости Артур думал в самую последнюю очередь, поэтому даже позволил себе издать некие подобия всхлипываний, после чего все же смог собраться и терпеть. Все это так сильно наскучило этим двум бандитам, что они даже остановились, давая Артуру перерыв. Наконец-то ему удалось нормально вздохнуть и стереть с лица смесь крови и слез, что все же текли из глаз, даже несмотря на его колоссальную силу воли. Англичанин прикрыл глаза и оперся спиной о все тот же столб. Ему развязали рот, что довольно сильно обрадовало Артура. Странный звук, будто бы на пол упало что-то металлическое, по типу пряжки, заставил приоткрыть глаза. То, что увидел Артур заставило его отвернуться, чтобы не блевануть прямо на себя. - Убери это от меня, - слово это он произнес с таким отвращением, что мужчины даже засмеялись. - Все равно на этом корабле подобное бы рано или поздно случилось. Цена уважения высока, - сказал один из них, подходя ближе к Керкланду, чем заставил его опять отвернуться, поскольку чувство отвращение слишком быстро росло. Люк в трюм резко распахнулся, а сверху послышался раздраженный голос с французским акцентом. - Черт вас дери, у нас вообще-то уже ужин, я не буду разогревать все еще раз. И наденьте свои штаны, это же некультурно, фу, - француз сунулся в трюм, в то время как эти двое, недовольные тем, что их прервали, но довольные скорой подпиткой сил, полезли наверх. - Хей, аристократишка, ты как? – спросил блондин, усаживаясь рядом с англичанином на пол. - Молчи, лягушка, - пробурчал англичанин, чье тело ныло так, что он готов был разразиться такой матерной тирадой, что ввел бы в ступор самого злостного нарушителя закона или пирата. Но он промолчал. Парень только сейчас начал понимать, где он, куда он влип, что с ним будет. Все это накрыло его такой волной страха, что говорить даже не хотелось. Он подтянул к себе колени и положил на них подбородок. Было больно, страшно, а еще плохо из-за чувства голода и вони, что уже впиталась в его дорогой кафтан. - Давай хоть руки развяжу, - француз проигнорировал то, что его назвали лягушкой, но только на первый раз. Сейчас он понимал, что испытывает Керкланд, поэтому особо бесить его не хотелось. - Значит, ты у нас сынишка того самого Керкланда, чьи корабли мы слишком часто грабим? – спросил он спустя пару минут молчания. Отвечать не хотелось, но все же пришлось, так как француз бы не отстал, как это уже понял Артур. - Да. Из-за ваших мерзких выходок он терпит такие убытки. И отдуваться должен я, - вспомнив то, что теперь к нему не будут приставать с этой чертовой свадьбой, блондин печально усмехнулся. - Если ты поможешь Антонио, то он тебя отпустит, он на самом деле очень славный парень, - заступился за своего друга Франциск. - Да. Я видел эту его особенную «славность» в момент, когда он был готов испепелить меня одним лишь взглядом. - Просто ты сорвал хороший куш, наверное, я не знаю. Мое дело тут - только готовить да лечить кого-нибудь, если уж явно не дотерпит до берега. Кстати. Мы же скоро будем брать один корабль. Это будет круто, надеюсь, что тебя смогут отпустить принять участие. - Ну уж нет, - недовольно качнул головой Артур, - я в этом участия принимать не буду. Лучше терпеть их побои. - Ты же знаешь, что они могли с тобой сделать, не так ли? – спросил Бонфуа, рассматривая бледное лицо своего собеседника, - но, в конце концов, теперь ты под моей опекой, маленький господин. - Мне не нужна ничья опека, - Керкланд понимал, что он должен быть благодарным, но быть благодарным французу, да еще и пирату? Все это было выше его понимания. - Как знаешь, - усмехнулся француз, отряхнувшись, - на, поешь, - он кинул на колени Артуру булку, но руки развязывать не стал. После этого он выбрался на палубу, оставив Керкланда наедине с его едой и мыслями.