You're my downfall

— Очнись! Щеку обжигает удар, и я с большим трудом распахиваю глаза, осматриваясь. Надо мной навис Майкл, на другом конце дивана Алиса, и мы в номере дешевого мотеля, судя по всему. Противно и воняет дешевыми сигаретами. Майкл сидит на краю журнального столика, наклонившись так близко ко мне, что мы дышим одним воздухом. — Зачем тебе Алиса? — О, детка. Мне была нужна стопроцентная гарантия, что Грей явится сюда. За свою маленькую сучку он готов на все, я проверял. — Майкл, я перед тобой. Причем тут Кристиан? — Пока этот урод не появился — ты любила меня. Не думала о всяком дерьме, как развод. — Пока ты не бил меня, я любила тебя, — не знаю, откуда во мне такая смелость. Но я так не хочу мириться с происходящим. — Неужели срывать злость на мне всегда было легче всего? Ты шлепал и Тедди, кто меня убедит, что ты не тронешь и Софи? — Я бы ни за что не тронул Софи. А ты заслуживала то, что получала! В конечном итоге, ты оказалась в его постели. Я был прав! — И ни капли не жалею. Я съеживаюсь, ожидая удара, хоть какого-то действия, оскорблений, но ничего не происходит. Майкл нежно берет меня за подбородок и смотрит мне в глаза, соблазнительно-сладко шепча; — Я спал со всеми твоими подругами-блондинками, кроме Евы. С Кейт до сих пор. Ублюдок. — Почему ты не ушел к ней, еще в самом начале? Если бы ты это сделал, мы бы были оба счастливы. Ты с ней, я бы вернулась к Кристиану. Он бы не получал никаких судебных запретов. — Потому что всегда любил тебя больше всех. Твоя улыбка пробудила во мне то, что я раньше никогда не испытывал. А мне было почти тридцать пять, Анастейша, — он растягивает мои щеки в улыбку, причиняя небольшой дискомфорт, и я впервые в жизни отвечаю ему, осознанно, сильно ударив по руке. — Я любила тебя до переезда в Нью-Йорк. Я любила тебя, когда мы ждали Оуэна, хоть и сомневалась. А потом просто прошло, — мы смотрим в глаза друг другу, и как бы Майкл не пытался это скрыть, я тоже знаю его. Я вижу, что ему больно. — Ты же замечательный, когда ты бываешь дома и не пьешь. А я такого уже вспомнить не могу. — Я знаю, что не удержу тебя, детка. Но эту встречу со мной запомнишь и ты, и Грей. — Майкл, ты совершаешь ошибку… — Как и ты, лишь потому что выбрала его. Это ты виновата, Анастейша. Он невесомо целует меня в щеку и выходит из комнаты, даже не оборачиваясь. Почему-то очень страшно, и я уже не уверена, что Майкл не сделает ничего ужасного. — Алиса, — я легко трясу ее, лишь только слышу его удаляющиеся шаги, и девочка открывает глаза. — Ты в порядке? — Хочу пить, — она хмурится, так же осмотревшись. Алиса массирует виски то ли от головной боли, то ли от желания быстрее принять реальность, но устало опускает руки, закрывая глаза. На столе заботливо оставлена бутылка минералки и два стакана, что вызывает приступ паники, который мгновенно сходит, оставив лишь неприятный осадок. Со стороны Майкла было бы глупо вас убить, чёрт возьми, Ана. — Держи, — протягиваю девочке стакан, но ее руки дрожат, и я пресекаю все ее попытки возразить мне, помогая ей попить. — Не бойся. Тебя никто не тронет. — Почему вы здесь? Я — единственная слабая точка Криса, и это не секрет, а вы? — Именно поэтому ты и здесь. Ему нужен Кристиан. — Вы знаете, кто схватил нас? — Мой муж решил, что в моем желании развестись с ним виноват Кристиан, а не он сам. По ней видно, что ей есть, что мне сказать, но Алиса лишь отрицательно качает головой, сворачиваясь клубочком на диване. И чем она только зацепила моего сына? Минуты кажутся вечностью, но часы на моей руке показывают, что прошло всего лишь около полутора часов, как я была у клиники. Кристиан, пожалуйста. Я так хочу, чтобы он забрал свою племянницу, но чтобы он переживал не только за нее, и я так хочу, чтобы он был в порядке… Боже, там же Тедди! Он, наверное, тоже места себе не находит. Всхлип вырывается сам собой, и я испуганно прикладываю ладони к губам. Алиса с осуждением смотрит на меня, ее нижняя губа так же начинает дрожать, и я нерешительно раскрываю свои объятия. Черт, она же еще совсем ребенок, конечно, ей страшно. — Я никому не скажу, детка, — ее смешок вырывается вместе со всхлипом, и она прижимается ко мне. Я укачиваю ее, как укачиваю и свою маленькую дочь, по которой слишком сильно скучаю. Просто не хочу, чтобы Алиса нервничала, переживала по моей вине. — Звучит цинично, но я уверена, лишь Кристиан появится — ты тут же вернешься в уютные объятия моего сына. Знаешь, он всегда жаловался мне, что Камилла невыносима. «Она такой ребенок». А сейчас сходит с ума от тебя. — Я не ребенок. — Конечно, нет. Тебе всего лишь семнадцать и ты ведешь себя как принцесса. — Это разные вещи, — она говорит это обиженно-угрюмым тоном, но расслабляется в моих объятиях. Решившись совместить приятное с полезным, я расспрашиваю девочку о ее детстве, об отношениях с Кристианом и о семье. Мне интересно и, к тому же, это помогает отвлечься от реальности. Я, почему-то, не могу воспринимать ее как взрослого человека. Она вполне сформировавшаяся, умная и хорошая девушка, лишь избалованная, но именно из-за ее поведения я и вижу в ней ребенка.

***

Проходит еще около часа, прежде чем Майкл снова возвращается. Он недовольно смотрит на задремавшую на моих коленях Алису, и кивает мне, указывая на дверь. Я не хочу оставлять ее одну. Она перепугается… — Я не оставлю ее. — Быстро! — он хватает меня за запястье и буквально стаскивает с дивана, сбросив девочку. — Ана! — Заткнись, маленькая сука, — Алиса пытается удержать меня, но Майкл отталкивает ее, на удивление, не навредив ей. — Шевелись! — Все будет хорошо, детка. Она кивает, но явно не верит моим словам. А когда Майкл запирает дверь — я слышу испуганный стон, но не могу ничего с этим поделать, и это беспокоит меня. Майкл ведет меня в другую часть здания, а меня просто поражает то, что по дороге не проехала ни одна машина за это время, не то, что пешеходы. — Ты совершаешь ошибку. — Единственная моя ошибка в том, что я полюбил тебя, — Майкл осторожно закрывает дверь номера за нами, устало опускаясь на диван. — Твой поганый рыцарь уже подъезжает. И самая большая проблема в том, что у меня были совершенно другие планы на тебя, а я даже дотронуться до тебя не могу, — он таким взглядом смотрит на мое тело, что я с трудом сглатываю. «Совершенно другие планы» не сулят мне ничего хорошего. Боже, пожалуйста, пусть всё так и останется. Пусть он не трогает меня. — Когда все пошло не так, Майкл? Что я сделала такого, что так изменило твое отношение ко мне? — я стою посреди комнаты, будто это я удерживаю его взаперти, и сейчас собираюсь читать лекцию, а он моя измученная жертва. Он лишь мотает головой, словно отгоняя что-то, и как-то совсем недобро мне улыбается. — Я всегда хотел от тебя большего, лучшего, не понимая, что ты и есть то самое лучшее. Пересматривая фотоальбом, вспомнил, как ты отдалась мне впервые. Мягкая, податливая, красивая. И до чего я довел тебя сейчас своими упреками. — Я пыталась быть идеальной, у тебя ведь не такие и завышенные требования. Ты хотел видеть рядом красивую жену, и я была ею, — мы словно играем в хорошего и плохого полицейского, и почему-то плохим тут пытаются сделать меня. — Ана, детка, мне так жаль… — мне слышится в его голосе то, что я просто не желаю ни видеть, ни слышать. Майкл слишком сильный для переживаний, еще и из-за меня. Всего однажды. Только из-за сына. Я не достойна. — Прекрати. Ничего не исправить! — Я хотел мести. Но в этой ситуации я могу мстить только себе. Грей не виноват, что вовремя подсуетился, когда тебе нужно было плечо, чтобы поплакать. Мне так жаль его, мне так жаль себя, и меня до чертиков пугают его скачки настроения, но через силу я подхожу к нему. Его волшебные голубые глаза смотрят на меня с тоской, и я осторожно усаживаюсь ему на колени, обнимая за шею. Я не хочу ничего говорить, я хочу ощущать его тепло, я хочу, чтобы он был счастлив, но счастлив без меня. — Я так люблю тебя, Майкл. Не смотря ни на что. Не жалею о нашей жизни, но мы должны отпустить друг друга, хоть это и непросто. Пожалуйста. — Я знаю, детка, — он совсем легко гладит меня по лопаткам, но тут же убирает руки, сталкивая и меня. Боже, что же мне делать со своей жизнью?.. Словно знак, в следующую секунду в дверь раздается громкий стук, и Майкл слишком уж радостно бросается к двери. — Мы тебя ждали, — он открывает дверь, тут же получая по лицу, и пятится назад, не отвечая обидчику. Его заминка вызывает у меня удивление, пока до меня не доходит, что это не Грей. Почти не Грей. — Никто не смеет прикасаться к Алисе, ты, урод! Я столько лет держал все это в себе, — у Майкла шок, не иначе, ибо это единственная объективная причина, почему он позволяет Теодору нанести ему еще несколько ударов. — Теодор! — я пытаюсь вскрикнуть, но выходит лишь какой-то ультразвук, который всё равно останавливает его. — Не трогай его! — для меня это так привычно, бежать откуда угодно, лишь бы оттолкнуть одного от другого, так что сейчас не занимает большого труда закрыть собой Тедди, не смотря на то, что он выше меня. — Меня. Грея. Но не Теодора. — Он выбил мне зуб, — Майкл больше удивлен, нежели разгневан. Сплевывает кровь на пол, с восторгом смотря на Тедди. — Не зря я тебе удар ставил! — Я убью тебя! — сын пытается сдвинуть меня с места, но это бесполезно, и он знает это. Я никогда не видела Тедди в таком гневе, не смотря на то, сколько между ними было ссор. — Я помню намного больше, чем ты думаешь. И я тебе припомню все. — Тедди… — И Келли я тоже помню, урод, — сын сжимает мои плечи, то ли успокаивая меня, то ли пытаясь успокоиться сам. Келли? — Лучше замолкни! — Это был мой день рождения, такое не забывается, ну что ты! Тедди тащит меня к выходу, когда в комнату врываются несколько человек из охраны Кристиана. Вдох-выдох. Все позади, Ана. На парковке стоит Кристиан, и когда я его вижу, испытываю непередаваемую гамму эмоций. Облегчение. Радость. И чертову обиду, потому что он не бросился ко мне, а обнимал свою племянницу. Ярость. Зная, что это я в потенциальной опасности, он отправил ко мне Тедди! А если бы с ним что-то случилось?! — Ана! — заметив меня, Алиса вырывается из рук Кристиана, и бежит к нам. — Вы в порядке?! — Конечно, детка. Я же говорила, — она кивает, заразительно улыбаясь. — Обними ее, давай, — подталкиваю сына, и он сжимает девушку в своих руках, покачиваясь. Тедди что-то ей нашептывает, она хихикает, прижимаясь к нему, и я за них очень рада. Кристиан смотрит на меня, я на него. Смотрит так, будто не может поверить, что это я. — Ты жива, — он, скорее, не шепчет это, а произносит лишь губами, не веря своим глазам. И ты обними меня, давай, Грей. Пожалуйста. Я тоже маленькая и перепугалась. — Ты и вправду жива, — Кристиан подходит ко мне, но слишком далеко для объятия. Лишь невесомо гладит меня по щеке, будто боясь спугнуть. — А не должна быть? — Я думал, что нет, — он тяжело сглатывает, смотря мне в глаза. — Почему ты позволил Тедди войти вместо тебя? — претензия вылетает быстрее, чем я успеваю сообразить, что же говорю, но не жалею. Меня волнует этот вопрос! — Я мог спровоцировать его сделать с тобой что-нибудь. — Конечно, лучше бы сын нашел мой труп, чем ты. — У твоего сына не такое слабое сердце, как у меня, — Кристиан прижимает меня к себе, и я действительно ощущаю, как бешено стучит его сердце. — Ты жива. — Майкл бы не сделал со мной ничего плохого… — Ты так наивна, — развернув меня к себе спиной, он указывает на свою охрану, которая выводит Майкла из номера. — Тебе лучше не знать, что он собирался сделать с тобой. Я просто боялся не успеть. — Нет, он… — Поверь мне, — Кристиан прячет меня в своих руках, и теперь мне действительно спокойно. Я заслуживала то, что хотел бы сделать со мной Майкл, если судить с его стороны и по совести. Руки Майкла за спиной, рядом с ним три охранника, но он все равно смотрит вперед с гордо поднятой головой. Они ведут его мимо нас, чтобы усадить в машину, и Майкл останавливается, но даже не смотрит на меня. Он смотрит в глаза Кристиану, смотрит в глаза подошедшего Тедди, легко обнимающего меня за плечи, бросает мимолетный взгляд на Алису… — Ты должен умереть, Грей. — Лет через тридцать и в окружении внуков, — каким-то образом он полностью спихивает меня в руки Тедди, а сам подходит к Майклу. — В отличие от тебя. — Сюрприз, ублюдок. Самый отвратительный звук, что я слышала в своей жизни — звук выстрела в дуэте с собственным истеричным криком ужаса.