Pluto

POV Автор Начало весны в Сеуле всегда требовало от людей большего, чем они могли себе позволить. Зяблые и закутанные в кучу шарфов студенты шли на занятия, покачивая тряпичными сумками в такт шагам, всегда отличавшиеся большой выносливостью, девушки одергивали коротенькие шортики и юбки, один взгляд на которые приносил практически ощутимую дрожь. Влажный ледяной ветер заглядывал под шиворот каждого человека, шутливо теребя выбившиеся из-под шапок и шляпок локоны волос. Молодой человек очень ярко выделялся на фоне этих спешащих, укутанных, словно закрытых в свои маленькие футляры, ребят. Высоко задравший голову, с красивой прямой осанкой, смуглый и подтянутый, он уверенно шел по своему маршруту, все-таки ловя себя на мысль, что тоже хочет поскорее очутиться в тепле. На нем было длинное черное пальто, которое при ходьбе развевалось, словно в каком-то сентиментальном фильме 20-х годов 19 века. Парень улыбался себе под нос, что очень заметно выделяло его на фоне хмурой толпы. Он шел и разглядывал здания, изменившиеся места, проулки, фонарные столбы, клумбы, словно был в этом городе впервые. С ощущениями, что теснились в груди, ему и вправду все виделось исконно чисто. Не бывать в таком прекрасном городе такое долгое время, чистое преступление, и Джонин знал это. Он раз за разом поражался, как магнитом притягивает его Сеул, как буквально заставляет в него вернуться и тоскующим взглядом окинуть любимые улицы и дома. Думая о том, что он соврал Бэкхену несколько раз за тот день, он мысленно попросил прощенья за это, не отклоняясь от маршрута. Говорят, что главные герои романов и печальных занавесочных историй лишь выдумка, что такие люди слишком чувствительны, слишком хороши для суровых лап реальности. Также спорят по каждому поводу: существует бог, или всё же нет? Существует ли любовь, и если существует, то в каком виде ее легче воспринимать? Люди вообще полностью состоят из противоречий. Однако Джонин давно для себя решил, что для него будет лучше отличаться умом от всех остальных людей. Что для его душевного равновесия, которое очень легко пошатнуть, нужны всего пара хороших книг и чашка чая. И да. Еще нужен До Кёнсу. Миниатюрный, склонный к внезапной агрессии, парень-вундеркинд со своими черными скелетами в шкафу. Обремененный обещанием помочь другу, Джонин отправился за границу, чтобы помочь Бэкхёну избавиться от безумия, да и самому прийти к какому-то определенному состоянию. Днями и ночами ухаживая за другом, он напряженно думал, строил мысленные катакомбы из размышлений, но ни с кем плодами не делился. Для него это было слишком ценно, это принадлежало Кёнсу. Хотя он не был точно уверен в нем. Прошло много времени, он мог обижаться, мог просто напросто вычеркнуть его из своей жизни и не захотеть общаться снова. Маленький червячок в сердце съедал его ехидными замечаниями, что так это и есть. Только он не терял надежду. Он решил, что они начнут с самого начала. Может, даже с того самого, когда он в пьяной дремоте увидел его дрожащие пухлые губы сердечком. Они смогут все забыть, если он объяснится, если он раскается, если он будет умолять.

***

В огромную аудиторию собрались студенты 3 и 4 курса общей медицины. Они галдели, шумели и непрерывно делились своими впечатлениями от прошедших выходных. В помещении стоял галдеж, как на самом дешевом базаре, но как только в дверь вошел маленький мужчина с алюминиевой палочкой, все мгновенно притихли. Мужчина ухмыльнулся себе под нос, поправил зеркальные очки и стал неторопливо двигаться к профессорской трибуне. - Говорят, он ведет лекции по психоаналитике, но я столько раз была на его лекциях, и он вечно говорит невпопад о всякой ерунде. - Да? А мне он кажется таким милым. - Эй, тебе не хватило профессора Хвана? - Профессор Хван в прошлом, кажется, - девушка мечтательно вздохнула и положила голову на плечо подруги, - у меня появился новый объект обожания. - Он же слепой! - Ну и что? Это добавляет ему еще больше шарма. Слепые люди обладают большей чувствительностью. - Пф, ну это точно не про профессора До. Неужели ты не слышала сплетни, которые витают по университету? - Что? Какие сплетни? - Я слышала, что якобы он очень молод, но уже имеет докторскую степень, своего рода вундеркинд. Еще слышала, что его ни разу не видели с девушкой, даже до того, как он стал слепым. И еще говорят, что он живет совсем один в окружении енотов. - Почему мне кажется, что последнее ты придумала только что? - Ну, так говорят, - обиженно пожала плечами другая. - Ой, да какая разница, вундеркинд он или не вундеркинд? Ты только посмотри на его идеальное лицо. Ну? Внешне он - совершенный. - Ладно, мне надоело говорить о нем, лекционный час уже скоро заканчивается. Девушки перестали разговаривать и расфокусированным взглядом уставились на профессора, который тихо и неторопливо что-то говорил. Кёнсу буквально жгли взглядами, он ощущал позитив и негатив, что студенты посылали на него. Ему хотелось спрятаться под огромный панцирь, как черепаха, и не показываться им снова. Но это был его единственный источник заработка. Ну, тут, конечно, он лукавил, ведь была еще пенсия по инвалидности, но о ней он старался не думать. Он не инвалид. Две девушки на третьем ряду непрестанно обсуждали его и слухи, касательные его личности, он всеми силами старался игнорировать свои вспышки злости, что возникали перед глазами яркими всполохами и словно всасывались обратно в черноту. Хотя он работал здесь совсем недолго, он знал, что говорили за его спиной преподаватели, студенты, сотрудники обслуживания. Он все это знал и мог лишь услужливо улыбаться, потому что это работа. Личная жизнь должна быть вне рабочего места, он не подпускал все эти пересуды близко к своему сердцу. Сегодня для него был такой же день, что и другие. Он прочитает лекцию, затем пойдет в кафетерий на первом этаже, выпьет чашечку терпкого американо и вернется в пансион. В пансионе он поиграет с ребятами, почитает книжку и ляжет спать, а завтра все это повторится вновь. - Извините, вы не слышите моего вопроса? - А, что? - он так глубоко ушел в свои рассуждения касательно однотипности его жизни, что не сразу заметил громкий мужской голос, доносившийся скорее всего с последних рядов. - Извините, не можете ли вы повториться, я немного отвлекся. - Э, да вы всегда как бы в облаках витаете, профессор, - тут же прилетело ехидное замечание. - Я снова извиняюсь, не хотел вас расстраивать. - Да мне вообще пофигу, кто ты такой и чем там отвлекся. Если уж пришел сюда нас учить, то хотя бы до 180 дорасти надо было. Стали слышны нескрываемые хихиканья девушек и парней, гул нарастал. Кёнсу замер, не в силах что-либо ответить. Его парализовало от такой наглости. Злость вырывалась и почти взяла вверх над ним. - Мне кажется, вас никак не должен волновать мой рост. Вы сюда пришли силами меряться или учиться? – холодом отзвенел его голос. Все затихли, предвкушая перепалку. - Пришел значит сюда, недоросток, читаешь свои скучные лекции, а сам на деле ты никто. Вали отсюда нахрен. Кёнсу резко втянул в себя воздух, набираясь сил для ответа, но тут же замер, вслушиваясь в звуки возни и матерков сквозь зубы. Девушки повскакивали с мест и стали визжать, что-то наблюдая перед собой. Кёнсу не сразу понял, что там завязалась драка. - Что там происходит? Кто-нибудь может мне объяснить? Он стал шарить рукой, в поисках своей палки, перед глазами маячили красные искорки, перемешиваясь с голосами студентом и шорохами. - А ну сейчас же…- он нашел палку и чуть ли не бегом направился к месту, но не успел, потому что кто-то больно надавил ладонью на его плечо и повел к выходу. Испуганный и в то же время воинственно настроенный, он вырвался из лап похитителя уже в коридоре. - Кто ты? Что там, черт возьми, творилось? – в его голосе звенела сталь и невидимая никому власть, он отошел от человека и стал махать палкой. Человек молчал. Кёнсу на мгновение показалось, что тот удивлен чем-то. Он вскинул руку к собственному лицу и понял, что во внезапном сумбуре потерял свои зеркальные очки, а это значит, что человек, который стоит прямо напротив него, видит его некогда красивые глаза, подернутые белой пленкой. Кёнсу внезапно стало стыдно, хотя он до конца не понимал почему, он отвернулся и поспешно достал из кармана еще одни очки и надел их на нос. Дыхание срывалось на нет, сердце бешено колотилось где-то в горле. Человек подошел к нему сзади и мягко обнял со спины, затем невесомо поцеловал в затылок и ушел. Кёнсу казалось, что он – сплошной электрический диссонанс, так поцелуй отозвался во всем его теле. Он поспешно обернулся, но уже было поздно. Человек уже исчез. Полный противоречий, Кёнсу понял, что ему не стоит возвращаться в лекционную аудиторию, и пошел в сторону своей кафедры. Алюминий негромко вибрировал в его руках, ударяясь о бетонный пол. «Кто был этот человек? И, самое главное, почему он показался мне таким знакомым?». Вопросы роились у него в голове как рой пчел, он все еще не мог успокоить свое сердцебиение. У входа на кафедру он наткнулся на подопечного. - Профессор, вы в порядке? Вас не ранили? Мы так испугались, когда вас вывели из аудитории. У вас нигде не болит? Этот сумасшедший не тронул вас? Кёнсу жестом остановил перепуганного и возбужденного студента. - Так, Дон Мён. Во-первых, я сам не знаю, кто это был, если ты не заметил. Во-вторых, ты мне сейчас же расскажешь, как он выглядел и что на моем занятии произошло. После его слов последовал короткий, но спешный рассказ о том, как какой-то парень врезал по лицу тому студенту, который пререкался с Кёнсу. Тот конечно в долгу не остался, и затем завязалась небольшая драка. Потом этот парень схватил До, который хотел влезть, и вытащил его наружу. - Как выглядел? Как этот парень выглядел? – Кёнсу властно схватил студента за предплечье. В голове ничего нормально так и не прояснилось. - Ну, - задумался Дон Мён, - высокий такой, раньше я его никогда не видел. Плечистый и смуглый, волосы такие волнистые, черные. Всю лекцию он сидел в черном пальто и ни с кем не разговаривал, только вас слушал. Кёнсу нахмурил брови и всеми силами остановил эмоции, которые рвались наружу. - Ммм, я таких не знаю. Ладно, в любом случае я в порядке. Надеюсь, что он больше не придет на мою лекцию и не будет ее срывать. - С вами точно все в порядке, профессор? - Я в полном порядке, - мягко улыбнулся ему Кёнсу, - можешь возвращаться в аудиторию, и у меня есть просьба. Передай всем студентам, что я их отпускаю со второго часа лекции. Парнишка сипло попрощался с ним и зашагал в обратном направлении. А Кёнсу, точно удостоверившись, что тот ушел, на ватных ногах зашел в кабинет кафедры и сполз по стене на пол. - Джонин? Почему ты появился именно сейчас?

***

POV Чанёль. На экране смартфона высвечивается имя Кёнсу, и я поспешно мажу пальцем по зеленой трубке, с улыбкой отвечая. - Алло! - Чанёра.., - молчание. - Кёнсу? Что-то случилось? – во мне нарастает беспокойство, улыбка сползает с лица. - Приезжай сегодня к нам. Бабуля пойдет ночевать к подруге. Ей словно снова восемнадцать. Мне одиноко. - Кёнсу-я, что-то случилось? – я резко разворачиваю машину в сторону его района. - Мне одиноко, просто одиноко. Обещай, что приедешь. - Конечно, я уже еду, подожди чуть-чуть, ладно? Я несусь сквозь вечерний город, и в моей голове абсолютно пусто. Что с ним? Почему его голос такой грустный и безучастный? Неужели я снова теряю своего Кёнсу? Нет, нет, нет… только не это. Пожалуйста, господи, только не это. Мы только вернули его. Я подъезжаю к пансиону, горят всего два окна. На ватных ногах я захожу внутрь и поднимаюсь в его комнату. Все ребята сидят в столовой на первом этаже и даже не реагируют на меня, не прерывая свои разговоры и игры. Я с тяжелым сердцем подхожу к двери комнаты и, переведя дух, отворяю. Кёнсу сидит на полу, спиной к кровати и лицом к двери. Вокруг него несколько пустых бутылок от соджу. Сам он обнимает колени и просто молчит. Я застываю на пороге и не решаюсь подать голос. - Когда ты по лестнице поднимался, я уже знал, что это ты, Пак Чанёль. Заходи и выпей со мной. Я прохожу внутрь и закрываю дверь. - И что тут происходит? – мне не хочется говорить резко, но по другому не получается. Кёнсу поднимает голову на мой голос и пьяно улыбается с закрытыми глазами. - Не нра-а-а-а-а-авится тебе, когда я пью, да? Я на следующий день ничегошеньки не помню и еще несу всякий бред. И еще часто плачу, пьянея. Что ж, ты прав, Пак, мать твою, Чанёль. - Кёнсу, ты пьян, давай ты ляжешь спать. - Нет, у меня сегодня случился маленький инцидент на работе, и поэтому я хочу запить свои переживания. - Что случилось? – я сажусь напротив него, снимая пальто и кидая его рядом с собой. - Сначала было все как всегда. Лекция. Идиоты студенты. Пересуды за моей спиной. Шум. Гвалт. Я никогда не обращал внимания на то, что обо мне говорят окружающие, и только сегодня это обернулось против меня. Какой-то студент начал мне грубить. А потом вообще был полный бред. Драка. Этот парень. Он схватил меня и вытащил наружу, а потом молчал и… - Кёнсу пожевал задумчиво губами, - обнял меня. И я понял, что это реально какой-то бред. - Это ты сейчас полный бред несешь. Давай мы завтра все это хорошенько обсудим, м? Ты пьяный можешь много чего наговорить. Я доверительно погладил его по макушке. Он положил голову себе на колени, и я снова удивился тому, какой же он миниатюрный. Просто так, внезапно пронеслось в голове. - Это не бред. Все было на самом деле. Из его глаз стали течь слезы, прокладывая дорожки на бледных щеках. Я завороженно наблюдал, как он беззвучно плачет, глядя вдаль и похлопывая своими огромными ресницами. - Я и вправду такой лузер, да? У меня нет ни девушки, ни просвета в будущем. В своей жизни я ничего не могу изменить, никому не могу помочь. У меня не состоявшийся характер, какие-то вечные переживания. Я не могу осчастливить любимых людей. Я просто какой-то конченный лузер. Он подполз и уткнулся мне в правую ключицу, моя рубашка тут же намокла от его слез. - Ты всегда был прав. Когда просил меня жить обычной жизнью, когда просил меня не торопиться, когда тащил меня на свидания. Я полный идиот, что не слушал тебя. Мне так одиноко. Мне так плохо, Чанёра, - глухо сказал он мне в рубашку, а я не двигался, не в силах совладать со своими собственными эмоциями от его близости. Тонкий запах его волос проникает внутрь меня и затуманивает разум. Я обнимаю его хрупкие плечи и сдерживаю его рыдания. Мне совершенно нечего ему сказать. Сердце несется куда-то вперед. Я теряю связь с реальностью и нюхаю его волосы снова и снова. Он плачет, потом от злости стонет и кусает меня за ключицу. Я сжимаю его еще сильнее, терпя боль. А потом мы целуемся. Неловко, болезненно, с оттенком раскаяния. Я сжимаю его в своих объятиях и мысленно умоляю вселенную сжалиться надо мной. Его теплые губы отдают вкусом алкоголя, горячее дыхание прерывистое, целует меня неумело, по-мальчишески, растворяясь во мне, и от этого ощущения я ликую. Но потом этот момент растворяется в полотне судьбы, и он отрывается, с закрытыми глазами пьяно качает головой и сваливается на меня. - Джонин…- выдыхают его губы-сердечки.