Pluto

POV Автор Одна неделя сменяется другой, а после дня приходит ночь. Погода за окнами домов меняется через каждый час: то идет моросящий, словно проникающий под кожу, дождь, то пухлыми хлопьями неторопливо падает последний снег, а иногда вообще до полудня светит такое наглое весеннее солнце, касаясь своими лучами макушки торопливых людей. У Чанёля очень тяжелые дни. Он буквально валится с ног от усталости, потому что работает не покладая рук. И, может, он и вправду бы заболел или еще чего, если бы не Кёнсу, который через день приходил к нему в больницу и скрашивал дни. Жизнь иногда преподносит такие неожиданные сюрпризы. Теперь он такой уставший, но невероятно счастливый. Теперь они возвращаются домой, шагая близко друг к другу, иногда по дороге позволяя себе купить какую-нибудь вкусность. Кёнсу абсолютно не помнит, что было с ним две недели назад. Почему он так расстроился из-за нелепой ситуации со студентом? Ведь такое так часто бывает в жизни молодых преподавателей. Почему решил, что человек, заступившийся за него, является давно пропавшим Джонином? Почему? Сейчас все просроченные мысли казались ему абсолютным бредом. Он просто взял себя в руки, просто решил начать все заново, даже если это придется делать каждый божий день. Идея носить обеды Чанёлю пришла в его голову совершенно невинным и внезапным образом. Так он развлекался сам, попадая в любимую среду профессиональных звуков и запахов, разминался, и чаще контактировал с людьми. Ведь Кёнсу дал обещание, что все исправит. Он полюбит жизнь. Сегодняшний день был такой же смутно пасмурный и не понятный, как и все остальные дни мартовской столицы. Кёнсу сходил к Чанёлю во время своего обеда, и теперь шел в корпус университета для проведения своих двух законных часов. Вдыхая вкусный и родной запах улиц, он в хорошем расположении духа шагал вдоль тротуара, постукивая алюминиевой палочкой перед собой. Он мог бы заметить человека, который тихо шагал вслед за ним, но в этот день было слишком много народу на улицах. Человек, а точнее, молодой парень, ибо можно было судить так по его внешнему облику, зябло кутался в огромный черный шарф и черное пальто, попеременно засовывая то одну, то другую руку в карман. Он старался производить намного меньше шума, чем Кёнсу, скрываясь от него. Взгляд темно-карих глаз не отводился от макушки До, как будто стараясь прожечь в ней дыру или насильно обратить на себя внимание. Некая сплетённость противоположностей. Кёнсу и не подозревал ничего о пристальном наблюдении парня, уже повернув в сторону здания университета. Они шагали нога в ногу, такой же ровный ритм, такой же нервный стук подошв о землю. Кёнсу вошел во входную дверь и на минуту задержался, дабы придержать ее для идущего следом человека, но как только он это сделал, незнакомца и след пропал. Недоуменно хмыкнув себе под нос, он еще раз спросил себя, с чего он взял, что за ним кто-то следил, и, не найдя объяснений, поспешно отбросил ненужную заботу. Помещение пахло знакомым и привычным запахом алебастра и терпкого кофе. Кёнсу вежливо здоровался с каждым человеком, который проходил мимо и отзывался первеее него. Хороший день для хороших поступков и приятного времяпровождения.

***

Кёнсу старался максимально выжимать себя на своей работе, ведь это был не только его собственный заработок, но и способ поменять нечто всегда проходящее мимо. Собственную жизнь. Было что-то в профессии преподавателя волшебное. Он всегда прислушивался к вибрирующей тишине в забитой до отказа аудитории, слушал рассказы студентов, иногда подслушивал эмоциональные разговоры. Ему нравилось чувствовать давление внимания, но иногда это чертовски выматывало. Как и в тот день. Он, почему-то, снова вспомнил недолгое препирательство студента, быстрый разворот событий, объятия со спины и незнакомый запах. Миражи витали вокруг, нужно было лишь ухватиться за один из них. Кёнсу вышел из оцепенения только тогда, когда негромко прозвенел звонок, предупреждающий о начале занятия. Студенты мгновенно стихли и зашуршали листками, заскрипели ручки. - Ну что ж, добрый день, дорогие студенты! Тихо и завороженно Джонин следил за Кёнсу с самой последней парты. Он все так же молчаливо поражался тому, как же тот возмужал. Как некогда округлое лицо стало четко очерчено скулами, выровнялся цвет лица, изменился изгиб бровей, и на подбородке появилась еле заметная ямочка. Джонин не хотел следить за ним, не хотел, чтобы все было так запутанно. Он хотел увидеть Кёнсу, а потом захотелось еще и еще, и еще. Предстать перед ним лицом к лицу становилось все труднее с каждым разом. Он придумывал самые глупые отговорки, самые нелепые объяснения своего идиотского поведения. Ведь следовало только прийти к нему, попросить прощения и забыть все, что осталось в прошлом. Джонин понимал, что одновременно его тянут и толкают неведомые нити. Одни - ведут все дороги, присылают бредовые сны; другие – запутывают мысли, вызывают толпы мурашек при виде знакомых худых плеч. Кёнсу теперь совсем другой человек. Джонин ведь и не знал, что он ослеп, как, впрочем, не знал еще миллион всяких других деталей, касающихся его жизни. Он понимал, что снова потерял практически пять лет, снова они канули в Лету, словно их и не было. Когда же их пути снова пересекутся? Когда же взгляд этих волшебно туманных глаз перестанет быть таким грустным и зацикленным? Поэтому-то, все это продолжало (все эти вопросы продолжали крутиться) катиться по замкнутому кругу. Кёнсу жил своей новой жизнью, которую менял уже в третий раз, Джонин тоже, кажется, жил новой жизнью Кёнсу, сопровождая его каждый раз, где только мог увидеть, и не набирался смелости отбросить страх. Занятие закончилось и, попрощавшись с коллегами по работе, Кёнсу заторопился домой. Он думал о том, как люди похожи на белок, которые бегают по одной и той же дорожке в стеклянной коробке, чтобы добраться до ореха. Иногда он и сам напоминал себе такую белку. Немного облезлую, немного злую, но всегда надеявшуюся на что-то впереди пути. Стук его шагов внезапно оказался не единственным звуком, попавшим в поле его слышимости. Кёнсу с удивлением понял, что кто-то все-таки за ним следит и идет уже долгое время. Он немного насторожился, меняя ширину шага и убеждая себя, что ничего плохого не произойдет. Вряд ли он нужен какому-то маньяку, да и бродяге тоже, а для вора местность слишком открытая. Но человек сзади подстраивался под каждое изменение, что приводило к ясному выводу. В лицо как назло стал дуть холодный мокрый ветер, и Кёнсу поднял воротник своего пальто. Настроение резко стало падать вниз, и он даже немного разозлился на преследовавшего его человека, что тот вторгся в его мысли и заставил переживать негативные эмоции. И как только он решил, что с него хватит, что бояться не стоит, а стоит повернуться лицом и спросить цель преследования, все прекратилось. Шаги человека растворились. Кёнсу остановился посреди тротуара и напряженно свел брови вместе, Джонин смотрел на него, облокотившись о дерево. Он сошел с громкой кладки тротуара и ступил на рыхлую землю, скрывая свое присутствие. Ему даже нравилось так дразнить его, наблюдать эту смешную рожицу смущения и озадаченности. Кёнсу пошел дальше и исчез из виду, а он не двинулся с места, обещая себе завтра прийти сюда снова. Да и вообще, теперь никогда не сводить напряженного внимания с него. Это слишком интересно, слишком привлекательно.