Pluto

POV Автор Понедельник – это полный противоречивых чувств день. Одни обожают этот день недели, бодро соскакивают с теплой постели, полные стремительных действий и целей, а другие тихо проклинают чертово солнце, что светит прямо в лицо, мешая доспать любимые две минуты перед звоном будильника. На земле так много людей и они такие разные, такие восхитительно хрупкие и сильные одновременно. На земле так много людей, которые любят свою работу или не очень, которые пьют кофе с молоком или без, которые жаворонки или совы, которые носят джинсы с под воротом или закрывая бледные щиколотки. Нас так много, и, порой, кажется, что голова лопнет от количества нахлынувших мыслей. И именно понедельник. Джонин проснулся на удивление рано, с депрессивной прилипшей к кромке сознания мыслью. Эта мысль не давала покоя и как маленький молоточек била по виску. Сеульское солнце недовольно лизнуло его по лицу, когда он торопливо одевал всю свою немногочисленную одежду на себя. Сумки собраны и стоят в углу, из одного пакета торчит розетка от зарядного устройства, приникнув круглой головкой к полу. Джонин торопливо чистит зубы и заталкивает с тихой ненавистью кусок полотенца в последнее отделение рюкзака. Затем пересчитывает купюры в ладони, а потом другой ладонью проводит по еще сонному лицу. Снова обводит взглядом теперь уже не свою захудалую квартиру на наличие забытых предметов. Почти готово. Звонок звучит одиноко и холодно посреди пустой квартиры и Джонин чуть ли не подпрыгивает от неожиданности. Надо же, как удачно складывается. Посмотрев на себя в зеркало и поправив край толстовки, он открывает дверь хозяйке, худосочной тетушке за 50, которая арендовала ему эту дыру на недолгое время. Женщина не может свести взгляд с его симпатичного, даже немного смазливого личика, когда он протягивает ей в ладонь пачку купюр. - Что же ты, Джонин, уезжаешь куда-то? Он мотает головой и жестами пытается показать ей, что просто переезжает. - Какая жалость, так-то ты был идеальный квартирант. Ни шума, ни гвалта, ни грязи. Но раз так получается, я желаю тебе удачи в твоем путешествии. Джонин выдавливает из себя полу-улыбку и хватает в мгновение ока свои скромные пожитки. Уже спускаясь на первый этаж, он обращает внимание на оставшуюся в памяти улыбку женщины, улыбку полную обожания и сожаления в одном флаконе. Выйдя на оживленную улицу, он вдохнул полной грудью воздух, пообещав себе, что этот сбор вещей последний, последний хотя бы в его молодости.

***

Чтобы сделать что-то знаменательное, не обязательно для всего мира или страны, а хотя бы для себя, нужно неимоверно постараться. И для начала сойдет даже чуть-чуть настроиться на нужную волну. Весь день пить только жидкости, позаниматься физическими упражнениями или прослушать весь альбом Битлз 66-го года выпуска. Очень помогает, очень обязывает. Так и Кёнсу решился сделать для себя нечто знаменательное. Это решение пришло постепенно, пробиваясь через каждодневный быт и повседневность. Оглядываясь на свое прожитое время уже которую неделю он чуть ли не скулил во весь голос. «Пора что-то менять!» кричали вокруг все невидимые тени, и он решился. День начался удачно, на работе никаких проблем, со здоровьем все в порядке, пьянки забыты, Чанёль в норме. Студенты сновали туда-сюда, изредка оглядываясь на него. Кёнсу был задумчив и немного хмур, даже сначала не заметив приятного возбуждения на кафедре. Он вошел в кабинет и сел за свой стол, механически положив алюминиевую палку на соседнее сидение. - Хм, извините, не могли бы вы убрать вашу собственность с моего стула,- послышался слегка озадаченный женский голос. Он был такой необычный и невероятно мелодичный, что Кёнсу тут же вышел из раздумий и повернулся лицом к источнику такого прекрасного явления. - О, м, простите. Здравствуйте, меня зовут Ли Ю Би, и я новый преподаватель психологии у вас на кафедре. Когда я представлялась персоналу, кажется, эм.. вы вышли в этот момент. Извините,- совсем уже упавшим голосом добавила она в конце. Кёнсу пытался держать непроницаемую маску на собственном лице, но от оттенков эмоций в ее голосе ему хотелось смеяться. Это было неимоверно мило, либо у него полные проблемы с личной жизнью. - Ничего страшного… коллега. Позвольте и мне представиться,- он подавил вылезающую наружу усмешку и поспешно встал с места. - Не стоит. Я знаю, кто вы,- ее голос восхищенно выделил «вы», и Кёнсу впервые в жизни обрадовался своей популярности среди преподавателей, которые вероятно уже наговорили кучу приятностей о нем этой девушке. - Хм, что ж, тогда надеюсь на плодотворное сотрудничество, Ю Би-щи. В его положении протягивать руку для рукопожатия было удачно, потому что хотя бы так он мог почувствовать ее, а не бестелесный волшебный голос, который, кажется, заполнил его тело целиком и полностью. Она с десять секунд поразмышляла и протянула ладонь в ответ. С первого касания нежной руки Кёнсу окреп в своем решении делать что-то важное для себя каждый день. Возможно, сама судьба хотела и желала этого, ибо не могла горячая ладошка новой преподавательницы обозначить такую гамму противоречивых чувств в один миг. - Мне кажется, или тебе совсем не интересно слушать меня, а? Был вечер, они сидели с чашками чая на веранде пансиона и терпели прохладный весенний ветер в своих макушках. Чанёль молчал с самого начала разговора о прекрасной Ю Би, которая за один день успела завоевать расположение Кёнсу. Он, не замолкая ни на миг, рассказывал какая она эрудированная, какая необычная и выделяющаяся среди всех девушек, а в сердце Чанёля расцветали ледяные цветы, каждый лепесток которого вонзался в мягкую плоть с болью и шипением. - Вот из моего рта вырывается одно слово за другим, а от тебя ноль внимания и понимания, да хотя бы заинтересованность! Да, Чанёль, я ослеп, но не отупел. Что случилось, выкладывай сейчас же!- властно изменились чувства Кёнсу. Чанёль оторвал взгляд от своих судорожно сжатых ладоней и с тоской посмотрел на него. Не таких изменений он ожидал. Глупо полагать, что он ждал, что в один прекрасный день его друг прозреет и вдруг догадается, что тот жаждет серьезных «мужских» романтических отношений с ним, но надежда все же теплилась. Девушка. Вот этого он точно не ожидал. - Все в порядке, с чего ты взял, что что-то не так? Твой аппарат определения настроений людей сломался? Я просто немного устал и менее возбужден появлением в твоей жизни незнакомой девушки. - Хорошо, сегодня у меня достаточно хорошее настроение, чтобы не доставать тебя вопросами, но позже ты должен объяснить что, черт возьми, с тобой происходит? POV Чанель. Мне нравится иногда забываться. Ведь так приятно мечтать о несбыточном. О сонной улыбке Кёнсу, к примеру, на соседней подушке, каким-нибудь субботним утром. Или целую неделю без каких-либо дел, выходные на берегу Эгейского моря, да и, в конце концов, просто лишние пару часов сна. Но чем глубже проваливаешься в забытье, тем сильнее после ударяет в спину реальность. И я снова просыпаюсь в своей холодной квартире, оглядываюсь по сторонам, ежусь от одиночества и поддеваю босыми ступнями тапочки. Снова день смотрит на меня, а я смотрю на день, и мне не хочется ничего. В голове промелькивает мысль, что, хотя бы сегодня, не нужно так рано идти на окаянную «любимую» работу в долбанные 6 утра. Я лениво пролистываю ленту новостей в фэйсбуке, отвечаю на все электронные письма и запиваю весь этот электронный фарс черным терпким кофе. Хвала небесам, хоть одно не меняется никогда, это воздействие кофеина. Мне звонит Кёнсу, я слегка удивлен таким ранним звонком, но все равно поспешно беру трубку. Вчера мы попрощались в слегка расстроенных чувствах, я – расстроенный его влюбленностью, он – озабоченный моей хандрой без причины, как он считал. Но ведь причина есть, только вот знать ему о ней не обязательно. - Привет,- невозмутимо здоровается он,- Чанёль, я снова не спал всю ночь. Меня точно кто-то преследует. Ты можешь оказать мне услугу? Теперь я поражен его уверенности и спокойности в такой вопиющей ситуации. - Ты должен спокойно выслушать меня и ответить лишь согласен ты или нет. Сейчас, кажется, я избежал его или ее напряженного внимания, так что времени мало. Сегодня я как обычно вышел на пробежку утром, ты знаешь, что мои способности должны развиваться, или я так и останусь простым слепым профессором в университете,- он еще может шутить? - Человек в тяжелой кожаной обуви следовал за мной по всей длине тротуара, он останавливался там, где останавливался я, и шел в том же темпе, в котором я легко бежал. Мне стало по-настоящему страшно не потому, что это жуткая ситуация, или меня пугают маньяки и прочие, а потому что я слеп, Чанё-ра. Мне не убежать или не ответить той же монетой, я уязвим и поэтому напуган. Сейчас я сижу в кофейне, у меня ни гроша в кармане, и я уже чувствую нарастающее напряжение со стороны официанта. Ты сейчас же поднимаешь свою огромную тушу, и тащишься сюда за мной, либо я сижу тут до закрытия. Поторопись… друг, пожалуйста. Мне не нужно ничего больше, ни слова. Я соскакиваю, словно меня ужалила пчела, одеваюсь в течение одной минуты, не забыв прихватить ключ от машины, ключи от квартиры и свою бешенную злость. Кто бы это ни был, сегодня явно не тот день, когда я могу кого-то пощадить. На дорогах куча машин, в машинах кучи людей, все люди пахнут потом. Я неторопливо барабаню пальцами по рулю своей машины, в голове вспыхивают одна за другой картины какого-то бреда с главным участием Кёнсу и его таинственного преследователя. Сказать, что я подумывал, что у него мания преследования? Да, может, думал, но моментом. Кёнсу достаточно умен, чтобы не поддаться этому. У него сейчас не легкие времена, но и особо ничего трагичного нет. Наконец я подъезжаю к нужному кафе и набираю его номер. - Алло, я снаружи. Сейчас же выходи. - Мне нужно заплатить за кофе. - Просто выходи, я, черт подери, в состоянии заплатить за твой кофе. - Мне хочется еще чуть-чуть прогуляться. - Кёнсу, еще одно слово и я…. На другом конце провода слышатся глухие гудки, и я ошарашенно смотрю на экран своего девайса. Из дверей кафе появляется сам Кёнсу и бодрым шагом идет мимо меня прямо по тротуару. Я злобно проговариваю проклятье ему в спину и спешу в кафе, плачу за его кофе и бегу уже следом. Солнце нещадно палит на мою незащищенную макушку. Мне хочется кричать от обиды и жары. Кёнсу идет спереди, неподалеку, помахивая своей округлой задницей, обтянутой синими спортивными штанами. Я делаю шаги как можно меньше, чтобы успевать притормаживать. Все-таки мне следует скорее всего поймать этого преследователя. Поспешно оглядываюсь по сторонам и в долю секунды цепляю знакомое лицо в толпе за собой. Этот парень выглядит довольным в своем огромном черном плаще до пола, его слегка курчавая макушка торчит из-под высокого воротника самым наинелепейшим образом, а ярко-красная дорожная сумка на правом плече не обещает чего-то особенного. Я присматриваюсь в его лицо, еще больше замедляя шаг, теперь уже вижу его овальное лицо, карие глаза с вычурным вырезом и невероятное сплетение слащавости, при суммировании всего этого вместе. Мне нужна лишь минута, чтобы решить, кто же является потенциальным виновником. Я двигаюсь медленно и, как мне кажется, довольно изящно, хватаю его за шиворот, натыкаясь на его удивленное лицо, тащу в сень деревьев. Подальше бы от глаз, а еще лучше бы в тупичок, как в лучших американских традициях. Злость снова наполняет меня до краев, но теперь я хотя бы знаю, что делать с ней, один мощный натренированный удар в правую щеку сносит его с ног прямо в свежую траву. Я с удовольствием поправляю свою одежду и пытаюсь совладать с лицом. Злость постепенно рассасывается по венам и превращается в ничто. Парень молча сверлит меня все тем же удивленным взглядом, который я наблюдал раньше, он держится одной рукой за щеку и второй подминает под себя траву. - Кто ты и зачем следишь за Кёнсу? Молчание. - Ты язык проглотил?- все же пытаясь совладать со своей заносчивостью я стою и смотрю на него. Он рассматривает кровь на большом пальце так, словно увидел ее впервые. Молчит. Я снова начинаю закипать. -Вообще-то я тебе задал вопрос. Кто ты и зачем следишь за Кёнсу? На имени он вдруг поднимает на меня полный боли и отчаяния взгляд. Его руки начинают порхать перед его лицом и до меня доходит. Он немой. Я резко сбавляю обороты моей злости. Может, все не так, как показалось Кёнсу и этот малый просто шел мимо? На меня холодной волной накатила жалость. Он с каменным лицом сделал пару жестов. - Ты… зна…знаешь Кёнсу? Так ты все-таки следил за ним? Он поднимает палец вверх, и я вспоминаю, что мы учили в школе жестов. Это означает внимание. Парень открывает свою нелепую красную сумку и достает оттуда блокнот и маркер. «Кёнсу не должен знать, что ты меня поймал». - Это почему еще? Я должен ему врать? С какой стати? « Потому что если он узнает, КТО за ним следит, он попытается встретиться со мной». - А разве ты ходишь за ним по пятам не потому что хочешь встретиться, а решимости не хватает? Кто ты? Откуда его знаешь? « Меня зовут Джонин». Он замирает. Я чувствую, как напрягается моё тело. Подождите. Джонин… В секунду мой кулак снова обрушивается на его смазливое лицо. - Ах ты, сукин сын! Чертов засранец! Я бью ровно три раза и снова отступаю. Он снова обваливается на землю и роняет блокнот. Кровь хлещет у него изо рта. - Объявился, значит всё-таки? Ярость ослепляет меня и наполняет адреналином. Я готов его убить, раскромсать на мелкие кусочки. Где-то там, в подсознании я понимал, что не имею права избивать его. Это ревность в чистом виде. Перед глазами у меня стоит заплаканное лицо Кёнсу и «Джонин-а» сорванное с любимых губ. Охххх, как же бесит! А этот самый Джонин словно находится в каком-то трансе. Он лишь рассеянно улыбается не мне, а словно всему окружающему нас пространству и вытирает кровь с подбородка. Молчит. Ну да, это норма. Я злюсь еще сильнее, но сдерживаю себя. - Зачем ты вернулся? Ему и без тебя нелегко живется,- в конце концов, устало бросаю я. Меня выматывают сильные отрицательные эмоции. Я сажусь возле него и опускаю голову на уровень колен. Он хмыкает, берет запачканной в собственной крови рукой блокнот и калякает что-то. « Я нуждаюсь в нем». Я не успеваю сдержать ироничной ухмылки. - А я его люблю.