Pluto

POV Джонин. "Доброй ночи". Вроде совершенно обычное пожелание перед сном, и каждый из нас никогда даже не думал о том, зачем, собственно, говорит это? Меня, однако, этот вопрос заботит вот уже вторые сутки. Я нахожусь в Вене неделю, и денег катастрофически не хватает. Не из-за того, что я их потратил, их как бы и так очень мало было. Вот уже около пяти лет я не нахожу себе постоянное пристанище и мне кажется это слишком неважным, чтобы долго думать об этом. Знаете, скитаясь по этой планете, познаешь и начинаешь понимать многие вещи. Даже то же в пример "доброй ночи". Теперь, когда у меня совершенно нет постоянства в жизни, ноутбук и записная книжка - мои единственные спутники и друзья. У меня много друзей в интернете, не потому что я жалуюсь на свой недуг, просто общаться через виртуальность самое выгодное, что можно предложить человеку, за всю жизнь который не произнес ни слова. "Доброй ночи". Что значит это пожелание для меня? Я уже и не помню, чтобы ночи для меня были добрыми, либо хоть чуточку спокойными. Нет, все в порядке, просто бессонница. Обычная такая, иногда с сюрпризами конечно, но обычная. В мою комнату робко постучали, и я отвлекся от своих напряженных мыслей. На дворе стояла глубокая ночь, и даже не смотря на то, что все окна были раскрыты, духота давила на меня. В дверь снова постучали, уже настойчивей. Я не шелохнулся. Обвел взглядом комнату, которая приютила меня на это время. Обычная, квадратная, с облезшими желтыми обоями времен эмиграции немцев, скудная обстановка, кровать, старый стол. Стук усилился, я посмотрел на дверь и затем перевел взгляд на свои последние записи в блокноте. Постучатся и уйдут. "Привет",- высветилось на мониторе моего ноута. Я пододвинулся ближе. - Привет - Чем ты занят? - Сижу и понимаю, что совершенно не хочу открывать дверь своим настойчивым соседям. - Диего, у меня проблемы. Вчера отец против моей воли записал меня на прием к социальному психотерапевту, и, кажется, он меня приписал к той куче пациентов, которым просто можно помочь. Вообще он был такой весь маленький, миленький, что мне стало жаль его. Диего, а отец-то не бросает затеи вылечить меня и пытается вложить нечто, словно у меня есть все шансы стать нормальным человеком". Я прочитал единственное последнее письмо и захлопнул крышку ноутбука. Мне не хотелось отвечать своему давнему знакомому лишь из-за внезапно нахлынувшей волны раздражения. Ведь этот гаденыш прожигал свою никчемную жизнь таким глупым способом, заставлял меня верить в то, что он психически нездоров. Хотя, мне было абсолютно все равно, давние наши переписки и воспоминания о долгих разговорах заставили меня снова открыть ноутбук и щелкнуть по окну диалогов. «- Знаешь, что я тебе могу сказать на этот счет? - Что? - Не стоит ли попробовать забыть о себе, своем эгоизме и поддаться, наконец, отцу? - … - Мы с тобой знакомы достаточно, чтобы я мог сказать эти слова. Не обессудь. - Ты ничего не знаешь обо мне, Диего. - Это дурацкое прозвище меня раздражает. С чего ты вообще его придумал? - Твои кудряшки не лучше. Могу задать тебе такой же вопрос». Я понял, что снова начинаю раздражаться. Мои ладони вспотели, и когда я потянулся за бутылкой воды, она скользнула, но осталась на месте. Чертыхнувшись про себя, я сделал глоток минеральной воды. «- Диего – имя героя-путешественника из мультфильма. Я думал, что с твоими данными, ты обязательно догадаешься. Диего, ты меня разочаровываешь. - … - … - И что? - Почему Кудряшка? - Ты идиот, сам ведь говорил что имеешь кудрявые волосы, отличительные от всех корейцев. И нет, я не догадался, что Диего – это имя гребанного героя мультфильмов». Я со злостью поставил бутылку на стол, и когда загорелось маленькое перо в строке набора, почувствовал, что если не прекращу разговор, останусь в мнительной зоне. Поэтому предварительно закрыв все вкладки в браузере, выключил ноутбук. Небо за окнами стало постепенно светлеть. Жаль. Темнота была так недолго со мной. В голове внезапно возникло миниатюрное личико с губками-сердечками. Кёнсу. Я помнил его. Маленькие ладошки и грустный голос, который мог вывести меня из любой трясины чувств и забытья. Вот уже пять лет я не видел его. Моего дорогого и хорошего друга. Я бросил его наедине с самим собой, словно воспользовавшись его блестящим умом для лечения своей депрессии. Сейчас, осознавая все это заново, мне казалось все таким туманным, нереальным, словно время неустанно следило за тем, чтобы я забыл его запах, его манеры и движения. Чтобы я забыл наши долгие разговоры с одной пачкой сигарет на двоих и его мягкие поглаживания по моей спине. Он стал моим лекарством от всех недугов, но отличался от этих лекарств тем, что не вызывал зависимость. Он словно говорил мне вылезти из черной дыры с его помощью и исчезнуть навсегда. Сейчас я и не помню его глаз. Резкий укол сожаления пронзил меня словно нож. Мне бы хотелось увидеть его еще раз, но я знал, что ненужно. В дверь неистово застучали, отчего я даже вздрогнул. - Джонин!- кричали с той стороны с еле заметным американским акцентом. Я интуитивно встал, уже соображая, где находятся мои вещи первой необходимости. Похоже, они решили разобрать мою крепость по дощечкам. Внезапно стук оборвался, глухо прозвучали однотипные матерки, и топот ног постепенно затих. Я облегченно выдохнул, поняв, что все-таки проголодался. Небо за окном все светлело с каждой минутой. Голова потяжелела, я решил поспать пару часов.

***

POV Автор Свет от фонарного столба упрямо лил прямо в комнату квартиры Кёнсу. Проснувшись от этого и недовольно подвигав мышцами лица, он медленно открыл глаза. С губ сорвался стон, отчего лежащая на его руке девушка стала ворочаться. Обнаженное и прикрытое лишь тонкой белой простыней, тело ее было молочно-карамельного оттенка. Кругом валялись разбросанные в страстном порыве одежды; ее сумочка была открыта, и содержимое вываливалось наружу, наспех надорванная этикетка презерватива лежала на краю тумбочки и слабо серебрилась от света. Кёнсу повернулся в сторону девушки, не высовывая из-под ее головы свою руку, и с нежностью взглянул в ее умиротворенное лицо. Мысли все крутились вокруг того, что он даже не может припомнить ее имя, но довольно того, что она симпатичная. Поправив рыжий локон, он мягко приподнял ее голову и быстро вытащил руку. Она причмокнула и закуталась в одеяло поглубже, не просыпаясь. Кёнсу сел на кровати, все еще полностью обнаженный и смертельно уставший. Странно, казалось бы, ведь он только проснулся. Он взглядом нашел на полу открытую пачку сигарет и, натянув трусы, подошел и взял ее в руки. Внутри было лишь три штуки, желтые фильтры торчали из-под крышки упаковки. Он медленно подошел к злополучному окну, через которое свет фонаря бил в глаза, открыл одну затворку, впустив теплый воздух лета в комнату и закурил. Белый дым торопливо стал вытекать с одной стороны сигареты, стремясь ввысь и превращаясь там в прозрачность. В стеклянных глазах Кёнсу он стал отражаться с точностью в пиксели, пока сигарета не потухла. Парень медленно провел рукой по своим мягким каштановым волосам и выкинул ненужный окурок в окно. В его голове творился яркий сумбур вперемешку с мыслями о завтрашнем дне. Где он должен был работать в две смены и доделать научный доклад, мысли об этой девушке в его постели и невольное восхищение нежности ее кожи, неясные угрызения совести, легкое покалывание в глазницах и тяга ко сну. Он внезапно разозлился на этот фонарный столб, что разбудил его в несусветную рань. Кёнсу снова оглянулся на девушку и в голове вспыхнул недавний разговор с Чанёлем. Да, печально было сознавать то, что его друг не знает об этой стороне Кёна. « - Что такое доверие, Джонин? Это была одна из их многочисленных встреч на уютной кухне пансионата. За окном гулял сильный ветер, вечерело. Кёнсу выглядел уставшим и огромные круги под глазами только это и значили. Джонин сидел неподвижно за столом, сжимая в руках кружку с горячим терпким черным чаем. По его лицу блуждала улыбка. На вопрос Кёнсу он лишь пожал плечами, не поднимая глаз. - Тогда позволь сказать тебе, что значит для меня доверие. М-м-м… да, это довольно сложный разговор и думать над этим утомительно. Я всю свою жизнь воспринимал доверие как то, что заложено в каждом из нас. Постоянные поиски информации пусть и сделали меня жадным, но доверять я всегда умел. Только вот о моем друге Чанёле этого не скажешь. Он попал к нам в детский дом совершенно обычным мальчиком. Его родители оставили на пороге и уехали. Ему было 12. Понимаешь, ему было 12 лет. Он помнил всё, и это его убивало. После этого поступка он еще долгое время не мог никому доверять. Мне было легче, потому что меня оставили еще младенцем, но остаться одиноким в 12 лет. По-моему нет ничего ужасней этого. Доверие само по себе очень хрупкая вещь. Один раз потеряв, можно обрести ее лишь через десятки лет. Я до сих пор помню его лицо и в чем он был, когда вошел в нашу комнату. Маленький, взлохмаченный, потерянный воробей,- он договорил и словно улетел туда, в те когда. Джонин сидел, не шелохнувшись и не дыша. Это было воистину ужасно. Кёнсу через какое-то время вернулся в настоящее и встряхнул головой. - Впрочем, Чанёль очень сильный и непоколебимый духом. Возможно, этот инцидент сделал его таким. Я никогда не сомневался в нём. И не буду кривить душой, раз все-таки подорвал и доверие к самому себе. Джонин, доверие, пусть и хрупкая штука, но она дает большую силу. Также как и любовь, также как и мечты. Доверие помогает нам двигаться вперед, не оглядываясь на прошлое. Доверие – это всё, в отношениях людей. Джонин невольно поднял глаза, и они встретились взглядами. В глазах Кёнсу был маленький не угасающий огонек, кажется, в тот момент он отчаянно хотел, чтобы его слова дошли до сердца Джонина и основались там. - Ты доверяешь мне?- прошептал он». Кёнсу вынырнул из воспоминаний. Реальный мир внезапно стал для него шоковым. И эта ночь, и ветер, который похолодел и дул на его нагое тело. Ему хотелось вернуть всё, вернуть те мгновения рядом с другом, которого оказалось слишком легко потерять. Девушка в ложе проснулась и позвала его охрипшим голосом. Кёнсу закрыл затворку и вернулся в постель, бережно прижимая ее в своих объятиях. Из его головы не выходили глаза Джонина.