Между разумом и сердцем

Под холодным ноябрьским небом Я буду ждать тебя. Пока страницы моей жизни перелистываются, Я буду ждать тебя. Я так отчаянно хочу хотя бы просто увидеть твое лицо... Приди ко мне в это гиблое место. Даже если ты будешь все портить, Я буду ждать тебя. Даже если все огни потухнут, Я буду ждать тебя. Я так отчаянно звал тебя... Приди ко мне в это гиблое место. Ashes Remain – «Without You»

На улице шел дождь. Кажется, даже сама природа настаивала на примирении Джона с несносным Холмсом-младшим. Меряя шагами комнату, Ватсон пытался понять, на что же он сильнее обижен. На то, что лишился любимой женщины, с которой планировал провести остаток своих дней, живя размеренно и лишь раз в год, в годовщину смерти Шерлока, вспоминая прекрасные и насыщенные событиями времена, когда они раскрывали самые мудреные дела? Да, наверное, да… Доктор вздохнул. Нет, конечно же, нет. К чему обманывать себя? Ведь дело не только в Мэри. Его лучший друг сымитировал самоубийство, отсутствовал в течение двух лет. Обо всём этом, черт подери, знала куча народу! А он в это время медленно сходил с ума и старел душой так, будто прожил не день, не год, не два, а десяток лет. Как тут не обижаться? Джон вспомнил, как в их первую встречу Майкрофт сказал: «Война не преследует вас, доктор Ватсон. Вам не хватает её». - И он был прав, - прошептал Джон. - О, Господи, как же он был прав! Доктор грустно улыбнулся. Даже любовь к женщине не смогла изменить этого. Джону не хватало поля боя, которое представлял собой Лондон, когда он со своим верным напарником и лучшим другом Шерлоком Холмсом расследовал убийства и заговоры. Не хватало приключений и лучшего в мире консультирующего детектива, чтобы чувствовать себя живым. Он постарался донести свои мысли до Шерлока. Но этот чертов эгоист опять всё вывернул наизнанку. Что поделать, если материальное он ценил выше эмоционального? Только дальше обижаться. Телефон настойчиво запищал, требуя к себе внимания и отвлекая Джона от его невеселых дум. Доктор взглянул на дисплей, но отвечать не стал. Шерлок названивал и засыпал его сообщениями, а Ватсон стойко держал оборону, анализируя свое состояние. Анализируя вот уже долгие две недели. А на улице всё также шел дождь… «Любимое время Шерлока», - подумал про себя Джон и слегка улыбнулся своим мыслям. Ведь мало кто знал, что любит Шерлок Холмс и умеет ли он вообще что-то любить, кроме трупов да серийных убийц. А вот доктор знал. И тайно этому радовался. И ещё был немного горд от того, что узнал детектива чуть больше остальных, от того, что только ему Холмс иногда показывал себя настоящего. И этот «настоящий» Шерлок был даже немного наивным и ранимым. И Джон понимал, что никогда, ни при каких обстоятельствах не сможет отказать в чём-либо «этому» Холмсу. Но он не признается в этом детективу даже под дулом пистолета. Он и так слишком к нему привязан, слишком… Всё в их отношениях слишком. Тихонько вздохнув, доктор подошел к окну и, опершись о него лбом, закрыл глаза. Голова начинала потихоньку гудеть от усталости и постоянного напряжения. «Наверное, Шерлок сейчас так же стоит у окна со скрипкой в руках», - пронеслось у него в мозгу. - «Наверное, сейчас на Бейкер-стрит играет музыка в такт отбивающим о стёкла каплям»... От этих мыслей стало так грустно, что измученный своим состоянием доктор разозлился сам на себя, резко развернулся и прошагал к креслу. Опустившись в него, закинул ногу на ногу в присущем ему жесте и скрестил от досады руки на груди, закрывшись, как моллюск в своей раковине. Он понимал, гордость не позволит ему пойти на попятную первым. Особенно после того, что он наговорил в их последнюю встречу. Так случается, когда два упёртых человека (ну, или один упёртый и один социопат) ссорятся. При этом один не хочет мириться первым, а другой не знает, как это вообще «мириться», уверенный, что обида – это лишь слабый отголосок человеческих взаимоотношений, который отвлекает от дедукции и более насущных забот. Впрочем, мы-то с вами уже знаем, что Шерлок мучается, также, как и Джон. Но вот Джон этого не знает, а посему думает, что он просидит в этом кресле, одиноко вслушиваясь в барабанную дробь дождя, до тех пор, пока не зарастёт паутиной. Комната медленно погружалась в темноту и Ватсон сладко задремал, убаюканный монотонным звуком капель, что разбивались о стекло с завидным упорством мазохиста. Проснувшись среди ночи с затекшей шеей, Джон перебрался в постель, рухнув, так и не раздевшись. А с утра, толком не отдохнув за ночь, поплёлся на работу. Надо сказать, скучнее работы терапевта может быть только работа охранника на заброшенной стройке. Медсестра в приемном покое поменялась и теперь, вместо красивой Мэри, пациентов объявляла толстая и противная миссис Адамсон. Джон то и дело скрипел зубами от грубого голоса, выкрикивающего имена из приемного покоя. Ватсону уже начало казаться, что бесконечный рой больных, как по волшебству заболевших самыми отвратительными, на взгляд бывшего военного, болезнями, такими, как геморрой, сыпь в подмышечных впадинах, ушные пробки сразу у троих за день, язва желудка (благодаря которой пациента на Джона вырвало) и, куда же без зуда в заднем проходе, никогда не кончится. Ватсон едва не всплакнул, когда последний пациент закрыл за собой дверь. Теперь перспектива примирения стала куда более значимой, даже, можно сказать, необходимой. Всё вокруг было таким обыденным. Тусклым. Однообразным. Он даже перестал вести блог. Потому что в его жизни не происходило ни-че-го. Снова. Джон был на грани и уже хотел сорваться на Бейкер-стрит, еще с улицы начав кричать: «Шерлок, я на все согласен! Надеюсь, у тебя есть дело? Я готов тебе помогать!». Но приехав домой и встретившись с унылыми стенами, Ватсон успокоился, принял душ и по обыкновению, которое стало традицией в последние две недели, взялся мерить шагами комнату, возвращаясь к тому, на чем остановился вчера, то бишь, к анализу своей обиды. *** Спустя час, изрядно проголодавшись, Джон Ватсон побрел на кухню придумать на ужин что-нибудь немудреное. В итоге выбор остановился на яичнице, впрочем, как и до этого. А что ещё есть, когда ты снова холостяк и вообще-то готовить ничего больше и не умеешь? Приятный запах еды заполонил кухню и доктор решил отложить размышления хотя бы на некоторое время. Усевшись за стол и поставив перед собой незамысловатое блюдо Джон уже занес было вилку, как в дверь отчетливо постучали, не оставляя надежды на мысль, что, может, показалось. Отложив прибор и бросив печальный взгляд на остывающий ужин, Ватсон побрел к двери в надежде поскорее избавится от посетителя. Но, не тут-то было. Открыв дверь, Джон вынужден был приподнять взгляд, потому что посетитель оказался на голову выше самого Ватсона. Черное пальто, поднятый воротник, синий шарф, узлом завязанный на шее. Следующее, что увидел Ватсон, вскинув глаза, это лучезарная улыбка, словно приклеенная к такому до боли знакомому лицу детектива-консультанта. - Здравствуй, Джон! Впустишь? – бросил наугад Шерлок, помня слова Лестрейда о том, что ему, возможно, придется несколько дней просидеть под дверью (и Холмс, даже не догадывающийся о переживаниях друга, даже взял с собой немного вещей, собравшись и правда провести парочку незабываемых ночей в холодном подъезде Ватсона). Напомните сказать Грегу не использовать настолько непрозрачный сарказм по отношению к Холмсу-младшему. - Заходи, - спустя пару секунд ответил Джон. Признаться, в последнее время доктор приобрел тоже что-то вроде чертогов разума, куда он отправлялся, когда пытался решить, как поступить. И вот сейчас, впав на самом деле в ступор, он подумал, что ему даже интересно, как детектив будет мириться. Джон посторонился и пропустил Шерлока, тот поднял спрятанную за косяк двери сумку и прошел в небольшую квартирку. - А сумка тебе зачем? – поинтересовался Ватсон, очевидно, решив, что разговор придется поддерживать так или иначе, так почему бы не начать первым. - На случай, если бы ты меня с первого раза не впустил. Лестрейд мне так сказал, - честно признался Холмс, очевидно решив, что стоит говорить правду. Все-таки он пришел налаживать отношения, а не выводить Джона из себя. Тем более, последнее можно сделать всегда, но уже после примирения. На такой ответ доктор лишь поднял бровь, как бы спрашивая «Что? Под какой еще дверью?». Но вместо этого подвел разговор к сути: - Так зачем ты пришел? - Как зачем? Джон, ради Бога, ну зачем задавать столь глупые вопросы? - собираясь уже намекнуть на ветер в головах у обычных смертных, Холмс опомнился и, пока вторая бровь Джона делала стойку, выставил руки в защитно-останавливающем жесте и, как заведенный, начал тараторить, пока его не перебили или не выгнали. - Я пришел, чтобы сказать, что не могу работать без своего помощника, что я сожалею обо всем, что сделал и в особенности о своем обмане касаемо самоубийства. Я был на кладбище, - Шерлок посмотрел на Джона, но тут же опустил взгляд, увидев, как тот прищурился. - И слышал, как ты просил меня быть живым. Я жив, Джон, вот я – жив! Разве нужно что-то еще? Ты знаешь, как плохо я разбираюсь в людях.., - тут Холмс запнулся, поднял глаза к потолку, будто вспоминая, но на самом деле признавая факт. - Ты знаешь, что я совершенно не разбираюсь в людях, а потому просто не могу представить, как и что нужно сделать, чтобы ты вернулся, но ты мне нужен, Джон. Ты направляешь меня, ты испытываешь меня на прочность. Ты… ты мой единственный друг. В конце концов, благодаря тебе я известен, - Шерлок слегка улыбнулся. - Все благодаря тебе, - последние слова были произнесены тише обычного. Ватсон держался. Он честно старался держаться, хмурил брови и сжимал губы. Но, изумленный услышанным, шагнул к Холмсу и прижался к его груди, надеясь, что он заткнется, а то уже вот-вот и бравый отставной военный пустит слезу. А такое при Холмсе недопустимо, ведь будет потом всю жизнь вспоминать. - Ладно, - отходя на шаг и одергивая свитер, произнес Джон. – Так и быть, прощаю, - внутренне ликуя и всеми силами сохраняя серьезное выражение, закончил Ватсон. - А зачем объятия были? – оставшись стоять после прижатого на автомате доктора с разведенными руками, спросил Шерлок. - Таковы правила примирения, - отмахнулся Ватсон, чувствуя, как покрывается краской от такого вопроса. - Ладно, - опуская по швам руки, ответил не менее смущенный Шерлок. – У меня есть дело. - Выкладывай, - с готовностью слушать плюхнулся в свое кресло Джон, всеми силами надеясь, что его радость знаменитый гений дедукции не заметит. - Эмм.., - замявшись, сказал Холмс. Он, вообще-то, подготовил целую кучу аргументов, целую кучу всевозможных оправданий и собрался раз тридцать произнести «Извини меня, Джон». Именно столько, по его подсчетам, нужно было повторить эти простые слова, чтобы добиться положительного результата в раскрытии дела под названием «Примирение с Джоном Хэмишем Ватсоном на его территории». Но доктор его в очередной раз удивил, с легкостью прощая, готовый идти в бой, как ни в чем не бывало. Шерлок чувствовал, как в его мозгу проносится вихрь мыслей, стирая ненужную информацию и заполняя пространство данными о «новом» Джоне. Сейчас вот нужна пауза. Как идентифицировать его быстрое прощение и желание работать в паре с детективом? К чему тогда были эти две недели молчания? И ещё эти объятия… Нет, определенно, человеческие отношения – это тот аспект, который Холмсу-младшему постичь не удастся никогда, на то он и социопат. - Шерлок, - донеслось до слуха консультанта. – Ты не мог бы повременить с походом в чертоги? - Я не в чертогах Джон, я в шоке. - А, тогда не буду мешать, - улыбнулся впервые за две недели личный блоггер детектива. Холмс перевел на него взгляд, встретился со смеющимися глазами и, забыв про свое замешательство, не удержавшись, рассмеялся. Казалось, все было как прежде, когда их мысли совпадали и плыли в одном направлении, соединяясь в русле, известном только им двоим. *** Отсмеявшись, Холмс собирался рассказать об их новом деле, но оглянувшись, понял, что ему даже негде присесть. Немного расстроившись, что рядом нет его кресла или же журнального столика, на который ему так нравится наступать, консультант сел на жесткий стул, ворочаясь и пытаясь принять удобное положение. Джон, наблюдавший эту картину, лишь ухмыльнулся, запихивая мысль «сам виноват, нечего было исчезать, сейчас были бы дома» на дно ящика с табличкой «Обиды на Шерлока» и, лишь удобнее расселся в единственном комфортном предмете мебели в этой квартире. - Кхм, - готовясь к рассказу, поднял глаза Холмс. - Итак, новое дело. Вчера вечером в самый разгар ливня, - не мог не упомянуть Шерлок, - ко мне в квартиру... к нам в квартиру на Бейкер-стрит зашел неожиданный гость. За всю историю моей практики ко мне никогда не обращался адвокат. Я их на дух не переношу, - Холмс брезгливо поморщился. - Но именно этот, определенно, был достоин моего внимания, так как он принес мне на редкость интересное дело. Три дня назад был ограблен один из крупнейших коммерческих банков страны. Как тебе известно, их в Англии четыре из тех, что считаются доминирующими. Банк «Барклейз» имеет свои представительства в Европе, США и в Азии. Но это к делу не относится. Так вот, три дня назад один единственный грабитель зашел туда в маске, вооруженный пистолетом и взял из кассы, при этом даже не пытаясь попасть к ячейкам, 9 тысяч британских фунтов. На самом деле не много, учитывая счета банка, просто больше бы в его сумку не влезло. Но само ограбление здесь не играет существенной роли. - В каком смысле? - не понял Ватсон. - А что тогда? - Не перебивай и узнаешь, - чувствуя, что напарник вступает в игру, продолжил Холмс. - Три дня спустя на улице был схвачен мистер Макдафф с той самой сумкой, содержание которой насчитывало 9 тысяч украденных фунтов. - Грабителя поймали? Шерлок, ты уже раскрыл дело или его раскрыл кто-то до тебя? Холмс, изо всех сил старавшийся не пуститься в нравоучения, боясь, что спугнет «рабочий» настрой Джона, пропустил мимо ушей эту фразу и продолжил повествование, восстанавливая картинку, которую он увидел вчера во время рассказа его посетителя. - Дело в том, что мистер Макдафф заявил, что он не крал деньги. Нанял адвоката, который настоял на том, чтобы дело продолжалось. Старательный адвокат просмотрел пленку записи ограбления банка. Сложно судить, что она там увидела, и как определила по грабителю в маске, что это не ее клиент, но интуиции женщины я предпочитаю доверять. Более того, это вообще единственная вещь в женщинах, которой стоит доверять, - отрезал Шерлок, при этом бросая взгляд на напарника, который, как всегда еще более оживился, когда речь зашла о женщине. Видимо, горбатого исправить способна только могила, хотя и тут Холмс не был уверен. Он был за кремацию. - Пока адвокат искала улики в пользу своего клиента, в полицию заявили о трупе. Мужчину с простреленной головой нашли в мусорном баке в квартале от ограбленного банка. Итак, вот она загадка, Джон. Мистер Макдафф, который утверждал, что не крал денег, теперь будет осужден за убийство, потому что деньги из банка он и правда не крал. Все улики указывают на то, что он их украл у мертвого грабителя, а учитывая суммарное IQ Скотленд-Ярда, его обвиняют именно в том, что это он пустил пулю в лоб неудачливому преступнику. - Но почему ты уверен, что это сделал не он? – не удержался от вопроса Джон. Обычно после таких вот вопросов Шерлок начинает в уме высчитывать степень глупости своего напарника, но в этот раз этого не случилось. А все потому, что именно вот таких вопросов Холмсу и не хватало. Ведь все мы знаем, как любит Шерлок позерствовать. - Ты бы стал разгуливать с набитой деньгами сумкой по улицам, зная, что ты на днях убил человека и, несомненно, зная, что полиция ищет грабителя? - Нет, - зачем-то ответил Джон, ведь вопрос явно был риторическим. - И я нет, - зачем-то ответил Холмс, подыграв Ватсону. - Мистер Макдафф утверждает, что нашел эти деньги, внимание, под дверью своей городской квартиры. Обычное любопытство подтолкнуло его в эту сумку заглянуть и, разумеется, обнаружить в ней немалую сумму для официально нетрудоустроенного человека. Но будучи весьма честным и, как оказалось, глуповатым, он решил отнести деньги в полицию, подумав, что кто-то положил их к его двери по ошибке. И, как раз в это время, он и был пойман полицейским, который именно в этот момент читал ориентировку с подробным описанием сумки и грабителя. Не очень сообразительный полицейский, который даже не обратил внимания, что человек по описанию на грабителя не похож, попросил сумку открыть. Мистер Макдафф без задней мысли показал содержимое и вот теперь этим делом занимаюсь я. - Отлично! – вскочил со своего места Джон. – И с чего же мы начнем? Осмотрим место убийства, просмотрим видео с камер наблюдения, опросим свидетелей ограбления или же поговорим с самим мистером Макдаффом? – возбужденно шагая по комнате, спросил Джон, так увлекшись рассказом, что не заметил, как Шерлок ухмыляется со своего жесткого стула. - Так что, Шерлок? С чего же мы начнем? - С переезда, Джон! С переезда.