Между разумом и сердцем

Принципы страсти Понять легко – Делай то, что ты чувствуешь, И чувствуй до конца. Принципы страсти Пылают в твоём сознании. Делай то, что желаешь, Действуй, пока не найдёшь... любовь. Enigma - «Principles of Lust – Find Love»

Шла вторая неделя безмолвия. Не всемирного, конечно, но на Бейкер-стрит в квартире 221-В стояла одуряющая тишина. Домовладелица была предупреждена, что Шерлок не в духе, и молча перемещалась по квартире, скрипя половицами в своей комнате этажом ниже. Джон в свою очередь молчал потому, что говорить было не с кем. Он же не миссис Хадсон, которой было неважно, слушают ли ее. Шерлок пребывал в своих чертогах почти все время, но он не искал там решение дела, он просто заперся в них, борясь с депрессией. Ему потребовалось два года для раскрытия всех группировок Мориарти, два года на то, чтобы доказать, что тот не Ричард Брук, а самый опасный преступник, с которым пришлось столкнуться Холмсу. А тут, рядовая подстава, буквально слепленная у них на глазах. Но разница была в том, что оба человека были реальны: Макдафф и Малкович. Хотя можно ли назвать Макдаффа реальным? Ведь он не числится в базе полиции, не трудоустроен официально, а все его имущество записано на имя отца - Карл даже не удосужился переоформить документы на свое имя. Шерлок массировал виски, приходя в ярость от бессилия. И, хотя на лице у него не выражалось никаких эмоций, в своих чертогах он устроил настоящий бардак, вороша все, что ему известно, расшвыривая и отбрасывая ненужное. Пару раз Джон все же пытался достучаться до Холмса: когда звонила адвокат Малковича, спрашивая, есть ли подвижки в их деле, и в тот первый день, когда детектив только-только ушел в себя. Но ответом доктору было лишь невнятное мычание, небрежный взмах руки и одно-единственное слово «Ждать». Ватсон тогда не меньше получаса ходил вокруг Шерлока, пытаясь выведать подробности. Чего ждать? Кого ждать? Нет ответа. Но теперь становилось понятным, почему Холмс отгородился от всего мира. Ведь по сути, Шерлок и ожидание – две огромные противоположности, которые только существуют в этом мире. А детективу нужно все и сразу, сию секунду, а лучше – вчера. Поэтому доктор справедливо полагал, что пусть уж Холмс переживет затишье в деле, лежа на диване, чем громит их квартиру и вымещает злость на близких, то есть, на самом Ватсоне и миссис Хадсон. Джону и так на работе хватало истеричных пациентов, полагающих, что они знают все и вся, а их доктор – неуч, которого стоило срочно просветить. Особенно его донимали люди, приводящие неоспоримые доказательства наличия у них какой-нибудь смертельно опасной болезни, прочитав о ее симптомах в интернете. В таком случае доказать пациенту, что у него простое несварение, непосильная задача даже для такого сведущего врача, как Джон Хэмиш Ватсон. Спустя полторы недели этой устрашающей тишины Холмс взял скрипку и принялся беспощадно мучить инструмент какой-то депрессивной мелодией, подходящей под его внутреннее, да и внешнее состояние. Все это время Ватсон придумывал, чем бы таким занять детектива, чтобы отвлечь от этого дела. У них ведь и раньше были проигрышные расследования, но вот так Холмса еще не накрывало. А, хотя постойте! Тут даже не понятно, что лучше - розыгрыш самоубийства или депрессия? Кажется, Джон был уже готов склониться к первому. Подошла к концу вторая неделя. Ватсон подсовывал Шерлку открытый ноутбук со все новыми делами, тот их раскрывал, не вставая с кресла. Они практически не общались. Доктор был раздражен этим сверх меры, отчего и так шаткое душевное спокойствие пришло в полную негодность. Поэтому в один из вечеров он ушел в бар. Просто оделся, молча вышел из дома, дошел до ближайшего заведения, торгующего алкоголем, и заказал себе пива. Спустя час он расслабился и даже стал оглядываться вокруг, разумеется, на предмет наличия симпатичных девушек. Джон решил, что прошло достаточно времени после ухода Мэри, и что пора бы уже найти себе пару, ну хотя бы на вечер. Остановившись на миловидной брюнетке (рефлекторно старательно избегая блондинок с короткими волосами), доктор направился в ее сторону и предложил выпить. Прелестная особа согласилась, решив для себя, что самец ей подходит, и захлопнула ловушку, очаровательно улыбнувшись Ватсону, чем окончательно закрепила к себе интерес. Вернулся доктор под утро, довольный, с легким похмельем, но все же удовлетворенный проведенной ночью, чего нельзя было сказать о Шерлоке. Тот отсутствие доктора заметил и теперь встретил Джона суровым взглядом серых глаз. - Я был у девушки, - ответил на немой вопрос доктор и прошел в свою комнату, сбросил верхнюю одежду и тут же скрылся в душе, желая поскорее смыть запах алкоголя и секса. Иначе, и без того недовольный Холмс, начнет метать в него молнии, и, что самое обидное, каждая будет непременно достигать цели. Выйдя уже одетым в домашнюю одежду, Ватсон сел в свое кресло, разглядывая Шерлока в ответ, а тот не отводил глаз и время от времени злобно щурился, но… молчал. Чего молчал, скорее всего, и сам не знал. А вот Джон знал! Просто детективу сказать нечего. В чем он мог его обвинить? В том, что доктор покинул их квартирку, пронизанную нервным напряжением, и отправился расслабиться в бар? Ну, так Джон ему не нянька. Безмолвный диалог длился довольно долго. Холмс открыл рот, но сказал совсем не то, что собирался, от чего на лице отразилось удивление, а губы складывали слова, совершенно отличающиеся от испытываемых эмоций. - Приезжал Майкрофт, - детектив слегка поморщился. - И сказал, что поможет с этим делом, - свыкнувшись с бардаком в голове, закончил Шерлок, понимая, что стоит навести в мыслях порядок после своей бурной мозговой деятельности. - Чудесно, - отозвался доктор, подперев рукой голову, и уточнил. – Что-то еще мне скажешь? Холмс рот захлопнул и снова сощурился, очевидно, обижаясь. Отсутствие доктора ночью заставило Шерлока очнуться и оглянуться по сторонам. Он не понял, почему тот ушел, и сначала решил, что Джон снова от него съехал. «Теперь-то ему что не так? Разве не видно, что я делом занят?» - бурчал себе под нос недоумевающий детектив. То, что он просидел две недели в квартире, время от времени кружа по комнате и ни на что не обращая внимания, Холмс не учел. А, когда доктор вернулся утром, явно довольный жизнью, Холмс совсем вышел из себя. Несчастный детектив страдает и бьётся над делом (в своих чертогах), а его личный блоггер развлекается. Шерлок, разумеется, тут же хотел все высказать, но умный Ватсон скрылся в душе и не предоставил ему такой возможности, а когда вернулся, весь запал уж вышел. Не съехал. Пришел домой живой. И хорошо. Ссора так и не состоялось. Депрессия отошла на второй план благодаря вовремя вмешавшемуся Майкрофту. Очнувшийся Шерлок активно принялся за раскрытие бытовых делишек, сыпавшихся ему на почту. Он их щелкал, как орешки, на радость Джону. Хотя от скуки такие дела не сильно спасали, но хоть без работы не сидели. После того вечера с Синтией (так звали брюнетку), Джон встретился с ней еще пару раз, пока, наконец, не познакомил ее с Холмсом. Тот по своему обыкновению тут же вывел девушку на чистую воду, отчего она сбежала через пять минут после общения с детективом. Но, как ни странно, на этот раз Ватсон не обиделся. Скорее наоборот. Девушка была настойчивой, иногда даже раздражающей, а лучший способ избавиться от такой особы – познакомить ее с Шерлоком. На следующий день Джон, будто назло детективу, снова скрылся вечером в баре и снова ночевать не пришёл. Разгуливающий по квартире в одном халате Шерлок пребывал в недоумении. Почему Ватсон его не предупреждает, когда в очередной раз собирается исчезнуть? Раньше он всегда говорил, где проведет ночь. А теперь, будто бунтарь-подросток, сбегает из дома подальше от бдительного ока родителей. Разве он, Шерлок, его чем-то обидел? Холмс перебрал события последних дней, последних недель, месяца… И, кажется, начал догадываться, в чем дело. Всего-то надо было отбросить холодные суждения разума и попытаться мыслить эмоционально, как его личный блоггер. А это, я вам скажу, не так-то просто! Особенно, если ты привык полагаться на свой ум, и в последние два года только и делал, что думал-думал-думал. А потом действовал, при этом задвигая чувства на самые дальние антресоли своего сердца. Шерлок догадался, что работа и расследования не заполняют ту пустоту в сердце доктора, что просверлила своими наглыми голубыми глазищами Мэри Морстен. И именно эта пустота толкает Ватсона на любовные подвиги. А Шерлоку он об этом не говорит, потому что Джону до сих пор больно, и он… боится? Боится быть осмеянным? Ну да, тут любой бы на месте Ватсона молчал, зная, каким язвительным может быть наш детектив. Ведь разговор по душам и Шерлок – это вторая пара самых больших в мире противоположностей. Таким образом, найдя после получасовых раздумий ответ на не самый насущный, но весьма назойливый вопрос, Холмс успокоился и принялся за новый эксперимент. «Ничего убирать не буду. Пускай Джон сам всё разгребает», - мстительно подумал детектив. – А нечего было меня одного оставлять! – сказал Шерлок и, хлопнув в ладоши, взял со стола колбочку с реактивом. Прошел месяц и за это время Ватсон скрывался за стенами бара еще четыре раза. Вы знаете, что такое тоска и как она разъедает сердце? Наш доктор знал. Бывали плохие дни, когда ему казалось, что еще немного и эта кислота уничтожит тонкие стеночки сосудов и беспрепятственным потоком хлынет по венам, вливаясь во все органы. И тогда… а что будет тогда, Ватсон не знал. Но, в чем он был точно уверен, так это в том, что ему не хватает тепла и любви, заботы и нежности, регулярного секса, в конце концов, к которым он так привык за время отсутствия в его жизни Шерлока. И почему нельзя иметь все сразу – и дружбу, и любовь? Ватсон опять же не знал. Поэтому он заходил в бар один, а выходил уже с дамой. И хоть на несколько часов избавлялся от тоски, позволяя себе любить почти незнакомую женщину. И вот, каждый раз приходя домой, он ждал, что Шерлок опять начнет сверлить его взглядом или хуже того – выпытывать, зачем доктор таскается по одноразовым любовницам. Но Холмс молчал. Это радовало и раздражало. То ли детектива перестали интересовать внезапные исчезновения доктора, то ли он уже все выяснил и ждет, когда Джон нагуляется. Нет, Ватсон и раньше не был затворником, но и вот таких мимолетных отношений практически не было. А еще доктор не отдавал себе отчет в том, что брюнетки, которых он выбирал на вечер, к утру начинали его утомлять, потому что несли ничуть не интересную, да вообще полную чушь, жались к нему, что раздражало еще больше. «Я ведь не обогреватель какой-нибудь!» - мысленно возмущался Ватсон. А еще хуже, когда дамы принимались называть его «лапочкой», «ежиком» или еще как-то невыносимо слащаво. Почему его раньше это в женщинах не раздражало? Но, не смотря на все вышеперечисленное, наступил очередной вечер, когда Джона выгнал из дома зов природы. Доктор забурился в уже излюбленный бар, но только вот ничего подходящего найти себе не мог. Время шло, а количество выпитого им алкоголя подходило к отметке «бессвязная речь», что грозило лишь тем, что познакомиться с кем-нибудь в таком состоянии он точно не сможет. Собравшись было домой и вставая из-за барной стойки, он наткнулся на мужчину. Тот все это время сидел рядом с Джоном, но почему-то встать ему было необходимо именно одномоментно с Ватсоном. Почти бессвязно извинившись, доктор хотел уже отойти, когда его взяли за плечо и вызвали на диалог знакомой фразой: - Вы здесь один? Насупившийся было Джон выпалил: - Да. - Я наблюдал за вами весь вечер. Мне показалось, вы кого-то ищете или ждете в этом баре? - продолжал сыпать вопросами незнакомец, отчего Ватсон все-таки поднял взгляд на мужчину. - Я просто пришел расслабиться. - Оу! Я думал, вы пришли с целью уйти отсюда в компании, - подметил мужчина и протянул руку. - Меня зовут Картер. Ватсон пожал руку на автомате и довольный собеседник усадил его обратно за стойку. - Выпьете со мной? - продолжил Картер. - Почему бы и нет, - тут же согласился Джон, так и не распознав приема, которым пользовался последний месяц. Спустя час Ватсон к незнакомцу пригляделся и, будучи уже изрядно пьян, даже нашел его привлекательным. Отчета своим действия он уже дать не мог, а потому за него сказал его внутренний радар, который определил, что доктору срочно нужно домой. Джон пролепетал: - Думаю, мне пора, - а встав и покачнувшись, еще и добавил. – Ты меня не проводишь? Расценив это, как приглашение, довольный Картер кивнул и взял Джона за талию, но доктор даже не сопротивлялся такой интимности. Когда ты едва волочишь ноги, почему бы не опереться на плечо новоявленного друга и не показать дорогу к дому? Благо, идти было всего квартал. Хотя учитывая, что наш доктор был в стельку пьян, то для него это благом никак не являлось. Потому что дома сидит проницательная зараза по имени Шерлок Холмс, который утром уж точно, не стесняясь в выражениях, прочтет лекцию о моральном облике пьющих врачей. Картер довел Ватсона до дома, но вместо того, чтобы по-мужски попрощаться, ну или ограбить почти беспомощного и перебравшего мужчину, вызвался проводить его до квартиры. Джон подумал, что это было чертовски своевременным предложением, так как восхождение по лестнице, да еще и в нетрезвом виде, можно было приравнять к покорению Эвереста. Поэтому он согласно кивнул и принялся возиться с замком на входной двери. Джон невозможно громко топал по ступенькам и при этом вовсе не шепотом призывал своего спутника к тишине, дабы не разбудить спящего в своей норе дракона. Ой, в смысле, не вызвать гнев Шерлока. Холмс, конечно, все слышал и, как только двое мужчин поравнялись с дверью гостиной, решил обратить на себя внимание: - Джон, что-то ты рано сегодня, - детектив окинул быстрым взглядом пьяного Ватсона и ухмыльнулся. – Неудачное свидание? И кто это с тобой? Доктор слегка покраснел и принялся обдумывать, что бы такого ответить Холмсу, чтобы тот от него отстал. Пока он про себя сочинял речь, Картер решил взять ситуацию в свои руки. - Добрый вечер, - мужчина чуть улыбнулся. Ледяной взгляд странного субъекта, что сидел в кресле и смотрел на него в упор, не произвел на мужчину никакого впечатления, поэтому он спокойно продолжил. - Джон немного перебрал с алкоголем и я решил помочь ему дойти до дома. Тут очнулся Ватсон, который, наверное, все же задремал, пока Картер озвучивал цель своего визита на Бейкер-стрит, и выдал чуть обиженным голосом: - Ты обещал довести меня до комнаты! – и переведя взгляд на Холмса, добавил. - Шерлок… нотации мне будешь завтра читать. Вот так. Сказал, как отрезал. Холмс нахмурился и отвернулся к камину. Еще бы, не каждый день тебя затыкает твой лучший друг, да еще и на глазах у постороннего человека. Это, знаете ли, немного выбивает из привычной колеи. Несколько минут Шерлок рефлексировал на эту тему под шум шагов и неясной возни. А затем все стихло. И только мысли детектива продолжали крутиться вокруг одного такого знакомого, но в тоже время умеющего преподнести сюрприз, доктора. А сюрприз был что надо – новый приятель, который не просто осел номером в телефонной книге, а был допущен в святая святых – их квартиру. Да к ним в гости даже Майк Стэмфорд не приходил! Много ли тех, кого Джон таскал сюда? Только своих подружек. А этот долговязый тип уж никак не походил на женщину. Что в нем особенного? Шерлок воспроизвел в памяти образ мужчины и даже пожал плечами, не найдя в нем ничего необычного. Подойдя к черепу, он заглянул в его пустые глазницы, чуть прищурил глаза и затараторил: - Простой клерк. Дома его ждет собака. Занимается йогой. Хорошее чувство юмора. Гей… - после этой фразы глаза детектива округлились. - О! - еле слышно выдохнул Холмс. - Джон! Боже, Джон! На этом разговор с черепом был окончен (вот чем был хорош этот небезызвестный атрибут принца Гамлета – он не обижался на внезапно прерванную беседу, да, честно говоря, он уже вообще ни на что не обижался, такова была его природа) и Шерлок полетел в спальню к доктору. Ведь не нужно быть гением дедукции, чтобы понять, что может сделать практически трезвый мужчина нетрадиционной ориентации с изрядно пьяным гетеросексуалом, который в силу своего состояния отпор дать не сможет. Тем временем Картер и Джон добрались до спальни последнего. По пути было выяснено, что Шерлок – это просто сосед, пусть и весьма дотошный. Картера этот ответ устроил и уже через несколько мгновений потерявший бдительность доктор был завален на постель своим новым «другом», который мало того, что не собирался уходить после того, как помог Ватсону, так, видимо, за свою помощь решил еще и взять небольшую награду. Кто бы мог подумать? Картер навалился на Джона сверху и принялся изучать его тело. Ловкие пальцы быстро справились с пуговками на рубашке и переместились на пояс брюк. Джон сначала не понял, что происходит, а когда понял, попытался слабо сопротивляться. Но своими руками и ногами он управлял с трудом, а посему попытки выбраться из-под Картера не увенчались успехом, да еще и привели к тому, что приятель перехватил рукой его запястья и принялся целовать чуть обветренные губы. Ватсон снова начал брыкаться, но выходило слабо. Стоит учесть, что его «друг» был выше доктора головы на полторы, а значит, и сил у него, еще и трезвого, было куда больше. Картер времени зря не терял. Заглушая своими губами слова протеста, что все еще пытался высказать наш милый доктор, он оглаживал его грудь и бедра, ощупывал зад и нежно водил тонкими пальцами по внутренней стороне бедра, с восторгом отмечая, что Джон постепенно перестал дергаться и задышал, куда глубже, чем до этого. У каждого из нас есть своя точка невозврата. После нее для кого-то наступает новая жизнь, а кто-то думает, что после нет ничего хорошего. Как говорится, каждому свое. И вот такую точку только что прошел Джон Ватсон не без помощи нежных рук, горячих губ, мягких поглаживаний и приятной тяжести, что давало тело человека, лежащего на нем. Даже сквозь пьяный туман, что царил в его сознании, Джон понимал, что находится в постели с мужчиной… Но разве это что-то значит, когда твое сердце наконец ожило и наполнилось сладостью предвкушения, а не черной тоской, когда ты всей душой ощущаешь правильность происходящего? Ничего не значит. Поэтому Ватсон не стал задумываться, как после этого жить дальше и смотреть в глаза людям (читай – Шерлоку), а просто отдался во власть своим ощущениям и умелым рукам Картера, приобняв того за плечи и ответив на поцелуй. Приняв это за согласие, Картер стянул с Ватсона брюки и принялся ласкать куда откровеннее, отчего доктор заметно возбудился и даже подался немного вперед, когда члена коснулась теплая ладонь. Движения были неторопливыми и Джон тихонько застонал, давая понять, что ему хорошо, и даже почти сам перевернулся на живот. - Вот так, - приговаривал Картер, склонившись и выводя губами мокрые узоры на голых ягодицах. - И стоило сопротивляться. Джон совершенно потерялся в ощущениях. Голова кружилась от выпитого алкоголя, губы горели огнем от поцелуев, в паху ныло от возбуждения, и поэтому, когда к его входу прикоснулся влажный палец и принялся его разминать, это было воспринято, как должное. Ватсон сдавленно замычал в подушку, когда почувствовал проникновение в свое тело, и чуть приподнялся на коленях, прогибая спину. От таких телодвижений у бедного Картера пересохло во рту, он изнывал от желания и жара, что окутывали его тело. Раздеться мужчина не успел - были дела и поважнее такой мелочи, как собственная одежда. Он судорожно вдохнул и навалился на Джона, вводя в него кончик второго пальца. - Джооон… Я не могу больше. Но ты… ты такой узкий. Я не хочу причинить тебе боль, - хрипло доносилось до Джона из-за спины. На самом деле Картер думал лишь о том, был ли у Ватсона кто-то до него. Он не понаслышке знал, что значит такая теснота, и каково доктору будет утром. Проще говоря, ходить он будет так, будто много ездит на велосипеде. Ватсон на это заявление подался назад, насаживаясь на пальцы до конца, и оба мужчины застонали от нахлынувших ощущений. Именно этот общий стон и услышал Шерлок, добежав до двери, что вела в комнату его личного блоггера. Он ворвался в спальню как раз в тот момент, когда Картер собирался заменить пальцы чем-то большим, и замер на пороге, потому что он был готов увидеть все, что угодно, кроме подобного. Если бы Джона сейчас пытались убить или изнасиловать, он бы ринулся его защищать не задумываясь, но его… как бы… с ним… Тут мысль обрывалась, потому что он не мог понять, как это возможно, и чем он может помочь другу. Если вообще его помощь была нужна, ведь, судя по эрекции, Ватсону нравилось. С непередаваемым выражением лица детектив разглядывал Джона, который вилял бедрами – то ли он пытался отодвинуться от члена, что терся о его ягодицы, то ли наоборот пытался вплотную к нему приблизиться. Из ступора его вывел сдавленный голос доктора: - Шерлок, пожалуйста… - что «пожалуйста», детектив не стал дослушивать, так как здраво рассудил, что Джон все же просит спасти его от гнусных поползновений мерзавца, что смотрел на Холмса со смесью раздражения и удивления. Шерлок стремительно шагнул к Картеру и за шкирку вытащил из постели неудавшегося любовника. Волоча по лестнице недоумевающего мужчину, Холмс доходчиво объяснил, что лучше бы ему в этой части Лондона больше не появляться, а затем вытолкал взашей. Вернувшись к Джону в комнату, Холмс замер, глядя на раскрасневшееся лицо, и не зная, с чего начать разговор. Доктор так и лежал на животе. Увидев Шерлока, он чуть приподнялся и принялся спешно прикрывать свою наготу, путаясь в одеяле и рискуя свалиться с кровати от таких чрезмерно резких движений. Было понятно, что блоггер пьян, и не нарочно так двигается – то выгибаясь, то приподнимаясь на коленях. Но от этих ерзаний, да вкупе с недавно увиденной картиной, в голову Холмса вдруг закралась одна мысль… Но он подумает об этом потом. Джон кое-как справился с миссией «прикрой свое тело» и, наконец, обратил на Холмса мутный от алкоголя и страсти взор. - Шерлок, ты ничего не хочешь мне сказать? – голос доктора был глухим и немного грубым. Шерлок на это заявление удивленно вскинул брови. Он-то рассчитывал на благодарность, а тут… - Я думал, это ты мне объяснишь, - Холмс осмотрел цепким взглядом постель и снова остановился на лице Джона, - что здесь произошло, - как-то не совсем уверенно закончил детектив, постепенно понимая, что изначальный его вывод был неверным. А это означало, что ему нужно в корне пересмотреть мнение о своем личном блоггере. - Не смотри на меня так. - Как? - пытаясь защититься, произнес Шерлок. Судя по выражению лица Ватсона, голым в комнате был как раз-таки Холмс, потому что смущенным себя Джон больше не чувствовал. Раздражение быстро перетекло с доктора на детектива, когда первый произнес: - Так, - он сделал неопределенный жест рукой, который, наверное, должен был объяснить Шерлоку, каким именно взглядом он наградил доктора. Детектив замер, еще раз оглядел Ватсона с ног до головы и, бросив рассерженное «спи», хлопнул дверью, удаляясь в гостиную. На задрожавшую от такого отношения дверь доктор лишь хмыкнул и перекатился на другой бок, зажимая ногами простынь, пытаясь остудить огонь между ними и засыпая почти так же быстро, как ему и велел его сосед.