Тайны замка Леох

В последующие дни весь замок жил подготовкой к важному мероприятию, определяющему жизнь всего клана в ближайшие годы, - большой присяге на верность лэрду клана Маккензи, которую должны были принести все мужчины клана, самого крупного и могущественного в Шотландии. Для этого в замок из окрестных земель уже за несколько дней до присяги стали съезжаться семьи клансменов и размещаться кто в замке, кто в деревне, а кто и лагерем под открытым небом неподалеку от Леоха. Суматоха с каждым днем поднималась все сильнее, наплыв людей увеличивался с каждым часом, но меры предосторожности, принятые Колумом Маккензи, отрицали любую возможность развития неблагоприятной ситуации - ближайший лес, поля, деревни и, конечно, сам замок были под контролем вооруженных людей, преданных лэрду. На плечи Летиции Маккензи, как хозяйки замка, легла вся подготовка Леоха к празднеству. К счастью, на миссис Фиц-Гиббонс, исправно выполняющую свои обязанности экономки, можно было всецело положиться, иначе леди Маккензи пришлось бы нелегко. Одной только провизии было закуплено в десяток раз больше, нежели чем обычно. В замок тянулись обозы, груженные бочками с вином, элем, маслом, рыбой и тюками с мукой. Кухни были полны народа; пришлось нанять даже девушек из деревни, чтобы смочь обслужить столы для празднества. В день присяги замок гудел, как растревоженный улей. Все ждали кульминации собрания - присяги, которая должна была состояться в главном зале вечером. Уже во второй половине дня приезжие дамы, семьи которых занимали важное место в иерархии клана, разошлись по своим покоям, чтобы успеть облачиться в заранее приготовленные наряды, заказанные специально по такому поводу у лучших местных портных или даже выписанные из Эдинбурга. Упустить возможность покрасоваться в новом наряде перед своей троюродной кузиной не могла ни одна уважающая себя представительница клана Маккензи, если ей больше тринадцати и меньше семидесяти лет. В семь часов вечера большой зал был уже полон народу. Помещение было парадно украшено тартанами, знаменами, зелеными гирляндами и хорошо освещено десятками факелов и свечей.

***

Около десяти часов вечера, когда церемония присяги была в самом разгаре, Летиция, воспользовавшись паузой между принесением клятв почтенными членами клана, шепнула мужу, что отлучится на некоторое время уложить спать Хэмиша, у которого уже слипались глаза, несмотря на то, что он с самого утра был необычайно возбужден и взволнован предстоящей церемонией, которую видел первый раз в жизни. - Смотри внимательнее, Рыжик, - сказал отец Хэмишу, когда тот сел на скамейку возле его кресла, и потрепал мальчика по тщательно причесанным кудрям, - однажды ты будешь принимать присягу у всех этих людей, а они будут клясться тебе в верности. Несколько часов мальчик с интересом наблюдал за торжественным шествием людей, когда каждый мужчина, принадлежащий к клану Маккензи, начиная с его дяди Дугала, подходил к креслу лэрда, опускался на одно колено и произносил клятву на гэльском, но к десяти часам однообразие церемонии утомило его, и заметившая это Летиция поспешила обратиться к мужу: - Я вернусь через некоторое время: думаю, пора уводить мальчика, так как уже давно открыли бочки с элем, и скоро надо будет командовать миссис Фиц уводить дам с галереи. Они довольно уже любовались на красавцев из клана Маккензи, которые через час пустятся в такой разгул, что даже наша старая экономка не будет чувствовать себя в безопасности. Колум кивнул жене и, посоветовав ей самой быть осторожнее, повернулся к очередному присягающему джентльмену.

***

Возвращаясь из своих покоев в общий зал, леди Летиция пожалела, что не взяла с собой сопровождающего или хотя бы одну из служанок, чтобы освещать путь. Некоторые факелы уже погасли, и коридоры, узкие, разноуровневые и неудобные, были погружены в полумрак. Леди Маккензи, конечно, не стоило опасаться за свою безопасность так, как любой другой женщине в замке этой ночью, ибо сам статус хозяйки защищал ее, однако все мужское население замка было взбудоражено патриотическими чувствами и выпитым элем, поэтому дразнить их даже своим появлением не стоило, и она осторожно продвигалась вперед, часто останавливаясь и прислушиваясь. Завернув за один из поворотов, она внезапно налетела на мертвецки пьяного Дугала Маккензи, сидящего на полу в обнимку с бутылкой виски. От неожиданности Летиция едва удержалась на ногах. - Что ты тут делаешь? Ты же должен быть на присяге рядом с Колумом! - Вышел освежиться, - усмехнулся Дугал и попытался подняться, но вновь повалился на пол, схватившись за затылок. - Что с тобой произошло? Я сейчас позову кого-нибудь. - Нет, не стоит, я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что женщина сломала о мою голову табурет. И правда, на полу рядом с деверем Летиция заметила остатки того, что раньше было сделанным на совесть табуретом из добротного дуба. - О чем ты говоришь, какая женщина? - спросила Летиция, помогая Дугалу все же подняться. - Наша милая английская гостья, Клэр Бичем... - Чем же ты ей досадил? - Отгадай, - мрачно усмехнулся младший брат лэрда, хватаясь за ее плечо. - Пойдем, я доведу тебя до твоих покоев, - сказала Летиция, пытаясь повернуть голову так, чтобы пары алкоголя, исходящие от деверя, не так сильно мешали вздохнуть, но сделать это было затруднительно, поскольку Дугал буквально повис на ней, а тащить его рослую и тяжелую тушу было женщине не под силу.

***

Кое-как дотащив деверя до его покоев, Летиция усадила его на кровать, дала ему приложить к голове мокрое полотенце и направилась к двери со словами: - Приходи в себя и возвращайся в зал. Сам знаешь, там уже многие выпили лишнего, Колуму может понадобиться твоя помощь. Не успела она схватиться за ручку двери, как в мгновение ока Дугал очутился рядом с ней и с силой дернул за локоть на себя. - Куда ты собралась, милая, так скоро? Летиция, не ожидавшая от него ни такой прыти, ни такого обращения, попыталась вырваться, но все было напрасно. - Отпусти меня, Дугал, ты пьян, - как можно более спокойно произнесла она и вновь попыталась отстраниться, но уже куда осторожнее. - Пьян, но не настолько, чтобы, упустив одну бабу, просто так отпустить еще и вторую, - с этими словами он, перехватив ее руки, оттащил женщину от двери и швырнул на постель и немедленно же навалился на нее сам. - Ты сошел с ума! - словно опомнившись, Летиция принялась отчаянно сопротивляться, пытаясь при этом сильно не шуметь, чтобы не привлечь в комнату ненужных свидетелей. - Отпусти меня! Дугал ничего не ответил, но, с силой прижав ее руки одной рукой к кровати, второй рванул лиф платья. Ребра корсета резко впились в тело женщины, и она сдавленно вскрикнула от боли, но и это не привело Дугала Маккензи в чувство. От его действий покрытый тонкой вышивкой и драгоценными камнями стомак ее шитого из золотой парчи роб а-ля франсез порвался, крючки корсета отскочили, и обнажилась грудь, которую он немедленно с силой сжал. Летиция всхлипнула от боли, но через мгновение вновь продолжила бесполезную борьбу, чем только разозлила Дугала, и он, более не тратя время на раздевания и не церемонясь, рванул ее юбки вверх, не без усилий раздвинул коленом ноги женщины и всем весом навалился на нее, прижав к постели. Сопротивляться было бесполезно. На следующую ее попытку вырваться, когда она, тратя последние силы, попыталась его оттолкнуть, он отреагировал очень жестко, сжав ее горло. - Если ты еще раз дернешься, я тебя придушу, клянусь! - зло прохрипел он. Летиция закашлялась, и из ее глаз полились слезы. На сопротивление сил больше не было, но смириться с происходящим она не могла. - Отпусти меня, пожалуйста, Дугал, - сдавленным от рыданий голосом зашептала она. – Зачем ты так со мной?! Завтра ты будешь жалеть о том, что совершаешь! Дугал не слушал и, сильнее раздвинув ее ноги, резким толчком вошел в нее. Летиция захлебнулась в попытке сдержать крик, дернулась и тут же опять почувствовала его сильные пальцы на своем горле. Он ничего ей не сказал, но сжал пальцы так, что еще немного, и молодая женщина бы задохнулась. Непривычная к такому обращению, тем более не ожидая его от брата мужа, женщина поняла, что сейчас все, что она может, - не противиться ему. И помнить, что ей нельзя никого звать на помощь... Ощущая сильные резкие толчки, Летиция не могла даже двинуться и только кривилась от боли, захлебываясь слезами. Пытка продолжалась недолго - Дугал был не в том состоянии, чтобы вести долгую любовную игру. Вскоре он дернулся, что-то прохрипел на гэльском и повалился на молодую женщину, уткнувшись лицом ей в шею и почти сразу же захрапев. Немного придя в себя, Летиция с невероятным трудом принялась сталкивать с себя пьяного деверя. Кое-как выбравшись из-под него, она, даже не поправляя одежду, выскочила в коридор, к счастью, пустой - все сейчас были или внизу в большом зале, или уже разошлись по своим покоям.

***

Когда Колум вернулся в свою спальню, его взгляду предстала совершенно ужасающая картина: на постели сидела Летиция в разорванном платье, даже не пытаясь прикрыть обнаженную грудь и оправить юбки; темно-рыжие волосы, недавно уложенные в высокую замысловатую прическу, сейчас были растрепаны. Леди Маккензи совершенно безумным взглядом посмотрела на вошедшего мужа, едва даже осознавая происходящее. Ее тело колотила такая дрожь, что вибрации передавались тяжелой дубовой кровати, и на приставленной к ней вплотную тумбочке позвякивал стакан на блюдце. - Кто это сделал?! - лэрд клана Маккензи не в силах был сдержать охватившие его эмоции, неловко захромал к супруге, торопясь изо всех сил. - Скажи мне, кто это сделал, и завтра этот человек будет валяться в канаве с перерезанным горлом! Я велю Дугалу... - Вряд ли ты отдашь такой приказ, - едва смогла проговорить Летиция, но в звуке ее заикающегося голоса мужу послышался горький сарказм. - Или ты хочешь велеть Дугалу зарезаться? Колум изменился в лице. - Неужели он до такой степени напился?.. - Тебе об этом лучше спросить у него, - клацая зубами, ответила Летиция. - А ты уверена, что ты этого сама не хотела? - вдруг с неожиданной холодностью спросил лэрд клана Маккензи. - Я не припомню случая, чтобы Дугал насиловал даже служанку или трактирную девку. Но зато я не помню ни одной, что бы ему отказала. Летиция подняла на мужа полубезумный взгляд. - А вот это ты считаешь знаком моей доброй воли? - она вытянула руки вперед, чтобы Колум увидел синяки, покрывающие запястья и предплечья женщины. На шее Летиции также проступали пятна, красноречиво говорившие о том, что это были вовсе не следы страстных поцелуев. - Расскажи мне все, - коротко потребовал муж. И Летиция рассказала, не скрывая ничего, все, как было. - Я во многом сама виновата, - заключила она. - Я знала, что женщине нельзя появляться одной без сопровождения в коридорах замка, когда все пьяны. Я слишком понадеялась на мое положение в клане и поплатилась за это. Колум молча налил полный бокал вина и заставил жену его выпить. Летиция послушно сделала это, закашлявшись и не видя ничего от слез. - Вставай-ка, тебе надо раздеться. Не стоит сейчас звать горничную, - Колум, потянув Летицию за руку и заставив встать с постели и повернуться к нему спиной, принялся развязывать ленты лифа и шнуровку корсета, - занятие не из легких, тем более для мужчины, который этим никогда не занимался. И уж совершенно неудобное для того, кто на своих больных ногах уже отстоял целый вечер, принимая присягу. Но Колум будто позабыл о безумной боли в его неверно сросшихся после переломов костях. Там, в зале замка, его спасало лишь вино. Здесь же было важнее позаботиться о жене. На пол упали юбки, панье, корсет, лиф. Леди Маккензи, все еще дрожа, осталась в чулках и сорочке и завернулась в плед, поданный мужем. В комнате было не жарко, несмотря на растопленный камин. Летиция совершенно безвольно делала все, что приказывал муж. После второго бокала она перестала всхлипывать и легла на кровать. Колум сел рядом, обнимая жену и заставив ее положить голову ему на плечо. Женщина благодарно уткнулась ему в шею, обнимая в ответ. Лэрд нашел губы жены и прижался к ним, мокрым и соленым от слез, своими. Летиция всегда была рядом с ним, всегда помогала и успокаивала и теперь сама остро нуждалась в этом. Губы мужа теперь спустились на ее шею, покрытую синими отметинами, которые оставили на ней руки Дугала Маккензи. При воспоминании об этом насилии молодая женщина вновь всхлипнула и, запустив пальцы в длинные темные волосы мужа, сильнее прижала его голову к себе. Он слегка прикусил ее кожу и спустился еще ниже, развязав тесемки сорочки и обнажив грудь жены. Летиция не сдерживала всхлипов и стонов, чувствуя, как его нежные губы ласкают чувствительную кожу, столь восприимчивую к ласке. Бедная женщина никак не могла забыть то, что с ней только что произошло, но действия мужа настойчиво заставляли ее сделать это. Она наконец-то перестала дрожать и полностью отдалась его губам и рукам, самозабвенно отвечая на его ласку. И когда его рука осторожно проникла между ее бедер, и Летиция почувствовала, как пальцы мужа нежно ласкают ее, не получившую удовольствия в объятиях деверя, то в голос застонала, даже не стараясь заглушить этот стон. Через несколько минут она резко выгнулась на постели и затем замерла, не в силах пошевелиться. Колум поднялся, накрыл ее одеялом и погладил по щеке, залитой слезами. - Сейчас спи, милая, и не думай ни о чем, - Летиция благодарно улыбнулась с закрытыми глазами, слушая мягкий и глубокий голос мужа. Однако сон не шел. Удовольствие, полученное недавно, прошло, и Летиция, прислушиваясь к тому, как муж гасит свечи и ложится спать, вновь возвращалась мыслями к тому, что только что произошло. Если бы Колум Маккензи мог полноценно исполнять свой долг как мужчина, ее жизнь сложилась бы иначе.