Тайны замка Леох

Колум Маккензи был бы настоящим красавцем, если бы не травма, полученная, когда он был еще мальчишкой: перелом обеих ног, после которого кости неправильно срослись, отчего ноги мужчины казались неестественно вывернутыми на середине голени. Летиция помнила, как, впервые познакомившись с будущим мужем, испытала острую жалость при виде него. Однако со временем она научилась смотреть на лицо мужа, в его глаза, ему на грудь, наконец. То, что было ниже, ее не волновало, пусть она и помнила об этом очень хорошо. Она была совсем девчонкой, когда родители сговорились об их браке. И Колум, тогда уже взрослый молодой человек, настоял на том, чтобы его будущая супруга отправилась на учебу во Францию, раз у нее была такая возможность. Летиция и уехала с матушкой на ее родину. Впоследствии, когда девушка уже завершала обучение, во Францию прибыло известие о смерти отца. Матушка, обдумав свое новое положение вдовы, объявила, что останется в Париже. Она написала письмо Колуму Маккензи, уже ставшему главой клана, что дочь прибудет через полгода, как завершит свое образование. В Шотландию Летиция возвращалась в смятении. Вдали отсюда она невольно тосковала по привычным глазу высоким холмам и зеленым долинам, по стремительному ветру, от которого не мог спасти никакой плащ, по мирным перекличкам пастухов. Но после Парижа и Версаля с их салонами, походами в театр и оперу, сплетнями и новостями со всего света девушка чувствовала, в какую глушь ее занесло. Неудивительно, что матушка, когда представилась такая возможность, предпочла сюда не возвращаться. Компромисс для себя Летиция нашла в мыслях о будущем муже. Он был главой крупнейшего клана Шотландии, а потому его двор пусть и нельзя было сравнивать с версальским, но в этих местах он был самым блистательным. А еще Летиция мечтала, что наконец станет женщиной. Париж, столь щедрый на соблазны, не раз давал юной девушке понять, сколько приятны могут быть плотские утехи. Но обо всем этом она знала лишь примерно, поскольку самой познать их ей было непозволительно – и матушка строго следила за честью дочери, чтобы не испортить столь выгодный для нее брак. Летиция была готова уступать мужу, она достаточно следила за поведением матери, помнила и ее уроки. И сейчас готовилась их применить на практике, ранее лишь со слов зная, как сочетать в себе доброту и строгость при общении со слугами, покорность и твердость – с мужем. Все эти намерения и страхи, ожидания и опасения путались у нее в голове, не давали спокойно сосредоточиться на чем-то одном, когда Летиция произносила слова на гэльском – древнюю брачную клятву шотландцев. Умение держаться, умение вовремя и правильно ответить сами просыпались в ней, когда это было надо, – и лишь это спасало ее во время торжественного пира, последовавшего после церемонии. Потом им прошло время отправиться в супружескую спальню – ее спальню. Здесь горничная помогла сменить тяжелый свадебный наряд на тонкую кружевную сорочку – подарок матушки к венчанию. Ту ночь Летиция помнила очень хорошо. В ее жизни вовсе было не так много особенных ночей, оставшихся в памяти. И та, брачная, одна из них. Молодая леди Маккензи ожидала мужа с трепетом, не зная, чего в нем больше – страха или ожидания. Когда Колум появился на пороге спальни, медленно захромав по направлению к ее кровати, Летиция на миг почувствовала, что страх захватывает ее. - Вы устали, моя дорогая? – лэрд остановился у самого изголовья, внимательно глядя на новоиспеченную супругу. Это были первые его слова, обращенные непосредственно к ней. И если раньше Летиция была больше занята мыслями о том, как ей следует себя вести, сейчас она прислушалась к его голосу – в котором не было равнодушия. И это придало ей силы. - Я ждала вас, мой лорд, - как подобает ответила она, поднимая на него взгляд. Встретившись глазами с мужем, Летиция поняла, что не боится больше, – этот человек увлек ее, его взгляд, в котором читались острый ум и необыкновенная решительность, так не подходили тому, кто был шотландским лэрдом-калекой, что жалость, которую она испытала к нему вначале, сменилась неподдельным восхищением того, что он смог достичь. - Вы ждали, - задумчиво повторил Колум. – Вы уверены в этом, Летиция? - Да, - твердо ответила она, глядя ему в глаза, только щеки в этот момент заполыхали от смущения, вызванного ее таким дерзким согласием на близость. Лэрд снял халат, оставаясь только в длинной рубашке, лег к ней. Летиция помнила, что в тот момент задрожала от предвкушения того, о чем ее тело лишь догадывалось. А Колум был невероятно нежен и осторожен. Сначала он ласково перебирал ее локоны, потом наклонился, трогая ее уста поцелуем. Летиция целоваться не умела, даже эти соблазны были ей известны только от смешливых подружек. Но Колум и не ждал от нее этого. Он осторожно углубил поцелуй, а затем отстранился, любуясь ее раскрасневшимися щеками и прикрытыми в неге глазами. Летиция еще по дороге сюда твердила себе наставления матушки – в первую ночь расслабиться и позволить мужу делать все так, как пожелает. Парижанки шептались о том же: доверишься мужчине – больно не будет. Девушка тогда и не думала, что это у нее получится довольно просто. Сейчас она млела от поцелуев мужа, трогающих ее повсюду. Она тихо охнула, когда ее тонкая сорочка была стянута с плеч, а Колум принялся целовать и гладить руками ее грудь. Совсем стыдно стало, когда муж поднял подол ее рубашки. Но стыд ушел также быстро, как пришел, уступив место невероятным ощущениям. Пальцы, губы и язык мужа творили что-то необыкновенное с ней, Летиция кусала губы, чтобы не кричать, порой глухо стонала, пряча лицо в подушку. А где-то в подсознании билась мысль – вот сейчас, совсем скоро, он возьмет ее. Это больно, как говорили, но и очень сладко… Девушка вдруг дернулась, сама не осознавая, что с ней происходит, но чувствуя себя необыкновенно легкой. Летиция тихо всхлипнула от переполняющих ее чувств. А Колум отстранился, слабо улыбаясь. Он лег рядом – и девушка немедленно прижалась к нему, отчаянно желая его объятий. Муж не был против, молча обнял ее, ласково поцеловал в щеку. И все… - Спокойной ночи, дорогая, - прошептал он через несколько мгновений. Летиция тогда слишком устала, чтобы о чем-то спрашивать. Просто устроилась удобнее в его объятиях и вскоре сладко спала. Уже потом она узнала, что Колума не очень заботило удовольствие супруги, оно было второй его целью этой ночью. Первой было желание убедиться, что прибывшая из Парижа невеста и вправду не познала еще мужчину. Это стало первым ее испытанием на роль супруги лэрда. С рассветом Колум осторожно избавился от объятий супруги, но этого было довольно, чтобы девушка проснулась. - Ты можешь спать, милая, еще рано, - улыбнулся муж. Летиция благодарно улыбнулась и крепче обняла подушку. В таком виде ее и увидела утром горничная: сладко спящей в сорочке, скомканной на животе. - Господин лэрд был нежен, - хихикнула она, поправляя простынь. Затем с любопытством уставилась на кровать. – Вам было больно, миледи? Летиция сообразила сразу. Горничная обнаружила, что на простыни нет крови. А это может повлечь за собой нежелательные сплетни. Молодая супруга лэрда не представляла, почему тот не пожелал этой ночью ее взять. Возможно, думалось ей, он не хотел в первую ночь причинять ей боль. Но гадать об этом времени у нее не было, потому что ответ на вопрос должен был прозвучать незамедлительно. - Немного больно, - смущенно произнесла Летиция через пару секунд после того, как был произнесен вопрос. – А потом так приятно… В тот момент она еще не знала, что прошла второе испытание. В замке слухи распространяются быстро. Очень скоро разговоры о том, что супруга лэрда этой ночью подарила ему свою невинность, достигли ушей самого лэрда. Тот только слабо усмехнулся, сделав вывод, – жена точно понимала свое положение, знала или чувствовала, что все, касающееся семейной жизни, должно быть скрыто от любопытных глаз и ушей слуг. Жизнь в замке потекла своим чередом. Летиция училась управлять хозяйством, порой решаясь беспокоить мужа вопросами, но чаще стараясь решить их сама. Постепенно она узнала, с чем следует идти к мужу, с чем – к его младшему брату, запомнила распорядок жизни в замке, всех слуг и все их обязанности. Колум редко ее навещал в спальне. А когда приходил, то вновь ей доставались лишь те же ласки, что и в первую их ночь. Отчего так – он не говорил, а Летиция не решалась спросить, твердо решив для себя, что все будет так, как желает он. Первый год совместной жизни она еще надеялась, что что-то изменится. Может быть, он ждет, когда она его полюбит, или причина еще в какой-то подобной романтической ерунде. Потом Летиция перестала этого ждать - девичьи мечты уходили, она взрослела. В чем бы ни была причина такого к ней отношения мужа, но на большее Колум не шел. Зато поняла она то, что стать матерью ей не придется. Это был гораздо более сильный удар для нее. Заботы и дела замка отнимали все время и силы девушки. Порой она с тоской вспоминала Париж и Версаль, где было так легко и интересно. Летиция понимала, что могла бы когда-то наотрез отказаться ехать в Шотландию, могла сбежать, как однажды шутя предложил кто-то из подруг. Но… она желала стать женой и матерью. Колум нашел супругу сидящей на кровати и судорожно всхлипывающей в прижатую к груди подушку. Она не ожидала его прихода, потому и позволила себе эту слабость. И теперь, будучи обнаруженной в слезах, ей пришлось объяснять причину своего расстройства. - Ты права, - сухо произнес Колум, выслушав девушку. – Права в своих догадках о ребенке, хоть и не права, думая, что я не желаю близости с тобой. Летиция испуганно моргнула, вытирая слезы. - Я немощен по мужской части, - все также сухо продолжил муж. Несколько мгновений он стоял, ожидая ее реакции, а потом молча покинул ее комнату. *** Джейми Фрейзер появился в их жизни, когда Летиция уже окончательно смирилась с тем, что ребенка в ее жизни не будет. Горькие слезы в подушку тоже закончились, девушка просто жила, делая то, что должна делать, и не думая больше ни о чем. Возможно, на ее месте другая женщина попробовала бы подыскать любовника. Но юной Летиции сначала не позволяло даже думать об этом полученное строгое воспитание. А после, когда у других воспитание заменяется на обычаи света, леди Маккензи уже успела отметить, что Колум такого не позволит. Любовник получил бы от нее знания о той жизни, которую вели глава клана с супругой, а это было недопустимо. И проверить, какой станет кара за такую вольность, Летиция не желала. В ее жизни к тому времени случился уже совсем иной, неожиданный поворот. В то время Колум узнал, что его супруга состоит в тесной дружбе с некоторыми дамами во Франции – женами дворян, поддерживающих мнение о необходимости освобождения Шотландии от власти англичан. Поддерживающих не только на словах, что немаловажно. Первые письма и короткие сообщения, которые Колум просил передать супругу, были совсем невинны. Но одновременно с ними муж стал проявлять к Летиции все больше интереса. Теперь он не отстранялся от нее за своими делами, наоборот, искал возможности с ней поговорить. Воспитанная и получившая образование в Париже, девушка обладала острым умом, который наконец смог оценить ее супруг. Но, впрочем, дело было не только в занимательности их разговоров. Причину этого интереса она пока понимала довольно смутно, но сама пошла ему навстречу, ухаживая за ним, часто хворающим, и помогая замковому лекарю, который массировал лэрду ноги и спину. Летиция и сама тогда не знала, что сделала еще один шаг на пути к доверию. Допустив ее ухаживать за ним, Колум еще больше приблизил к себе супругу. Постепенно сообщения для французов становились все более острыми, но Летиция спокойно выслушивала их, иногда поправляла мужа, подбирая более тонкую и завуалированную формулировку для важного послания. Колум щурился, обдумывал, кивал. И делал очередную зарубку, все больше повышая доверие к жене. Она уже понимала суть того, что происходило с ней. И тех интриг, которые вел муж. Но решение она приняла давно, еще в свой первый путь из Парижа в Шотландию - быть с супругом. Во всем. И если дела клана требуют того, она будет участвовать в интригах наравне с Маккензи, потому что она - Маккензи. И наконец – Джейми. Племянник Колума, все больше завоевывающий доверие среди знати. В то время как у Колума наследника не было, выборное лэрдство должно было перейти к брату, имеющему все шансы его получить. Вот только перейдет ли – в этом Колум и Дугал все больше сомневались. Джейми был слишком прям и великодушен, чтобы управлять кланом. Скорее всего, получив власть, он будет управлять так, как скажет кто-то, кому он будет доверять. Чтобы понять это, достаточно было только поговорить с ним: молодой человек мечтал о жизни фермера, а не главы клана. Но за него будут все Фрейзеры. А среди собственного клана были и те, кто надеялся подняться повыше, управляя мальчишкой, наворовать побольше. Дугал Маккензи таких устроить не мог. Колум всерьез задумался о том, что все сделанное его отцом и им самим для объединения и возвышения клана может быть потеряно, потому что власть достанется Джейми. Решение было принято, когда в один из визитов врач, тяжело вздыхая, тихо сообщил, что он не может поручиться, что его пациент проживет больше десяти лет. Это заставило Колума выбрать единственно возможный путь. Еще одна ночь, которую Летиция хорошо помнила, была ночь тяжелых размышлений. Тем вечером супруг вызвал ее к себе в кабинет, где, кроме него самого, был и Дугал. Он мягко затворил дверь кабинета за невесткой - и та ощутила, что если допустит оплошность - то не выйдет за эту дверь. - Кажется, милая, мне осталось недолго, - шутливо начал Колум. Летиция вздрогнула. - Ты огорчена? - Ты думаешь, у меня есть повод радоваться? - удивилась она. Заметив усмешку на губах деверя, Летиция гордо вскинула голову. - Колум, ты дорог мне. Можешь смеяться надо мной, но я люблю тебя. В тот вечер они впервые говорили так откровенно. Даже об интригах речь прямо никогда не шла: она понимала, что он не может сразу ей поверить, поэтому не убеждала словами, а показывала делом, что ей можно доверять. О своих чувствах к мужу она и вовсе никогда не заикалась. Но за эти годы все больше проникалась к нему уважением и любовью. - Тем труднее тебе будет согласиться с моим решением, - произнес он уже серьезно. - Мне нужен наследник, дорогая. Летиция несколько секунд удивленно смотрела на Колума, потом, начиная догадываться, повернулась к Дугалу. - Да нет, - прошептала она, пытаясь выбросить из головы тот абсурд, что посетил ее. - Нет... - Да, - вкрадчиво произнес Колум. - Я бы хотел, чтобы ты подумала и сказала, что ты об этом думаешь. Она думала всю ту ночь. Она понимала, знала, что должна сказать. Это была еще одна проверка, может быть, последняя. Но дать неверный ответ означало оказаться в реке с перерезанной глоткой - она уже понимала, что происходит с теми, кто не угоден Колуму, мешая планам Маккензи. Летиция знала ответ. И пыталась принять его.